Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Калнынь, В. Е.
Влияние древнерусской государственности и
права на развитие народов, населяющих территорию
Латвии в XI - XIII в. /В. Е. Калнынь.
//Правоведение. -1966. - № 4. - С. 139 - 145
  • Статья находится в издании «Правоведение :»

  • Материал(ы):
    • Влияние древнерусской государственности и права на развитие народов, населяющих территорию Латвии в XI - XIII в.
      Калнынь, В. Е.

      В. Е. Калнынь, кандидат юридических наук

      Влияние древнерусской государственности и права на развитие народов, населяющих территорию Латвии в XI - XIII в.

      I. Экономические и политические связи древних народностей Латвии с русскими княжествами. Древ­ние народности Прибалтики — куры, земгаллы, селы, латгаллы (лэты), ливы, эсты — на протяжении ряда веков вели торговлю с русскими землями. Особенно большое значение имел торговый путь по Даугаве (Западной Двине) с выходом в Балтийское море. Этим путем осущест­влялась связь Прибалтики со многими русскими землями, в первую очередь с Полоцким княжеством. Торговый путь по реке Гауе, а далее по суше через Южную Эстонию к Пскову также связывал Латвию с русскими торговыми центрами. Характерно, что в латышском языке сохранился ряд слов, которые позаимствованы из русского языка. Эти слова относятся главным образом к области торговых отношений (на­пример, торг, цена, берковец, мыто и др.).

      Основные занятия древних народностей Латвии — земледелие и скотоводство—также развивались под сильным влиянием древнерус­ской (славянской) материальной культуры. По русскому образцу здесь стали применяться более развитые орудия земледелия (соха с желез­ным сошком, железные топоры и др.). Знакомство с русскими племе­нами способствовало и развитию скотоводства. В Прибалтике разводи­лись те же самые виды домашних животных, какие были известны у восточных славян. В латышский язык перешли из русского такие слова, относящиеся к области земледелия и скотоводства, как орать, сеять, молоть, серп, жернова, рожь, овес, редька, капуста, погреб, клеть, сено, отава, говядо, теленок, овца, коза, котел, блюдо, кудель, кожух, сапог и многие другие.

      В XI — начале XIII вв. в Латвии оформилось сравнительно разви­тое раннефеодальное общество с элементами патриархального рабства и с некоторыми пережитками первобытно-общинного строя. Обществен­ный строй древней Латвии в основном аналогичен классовой структуре древней Руси. Характерно, что совпадали названия отдельных групп населения. Так, часто встречается слово «бояре», которое в латышском фольклоре конкурирует с чисто латышским словом «лабиеши». Это относится и к таким понятиям, как «холопы», «смерды», «сироты».

      С установлением христианства на Руси православная церковь стала распространять свое влияние и на территорию Латвии, особенно ее восточную часть. Об этом свидетельствуют письменные документы немецких завоевателей. В 1209 г. крестоносцы разрушили городище латгаллов (лэтов) Ерсику и ограбили там православные церкви. Они

      139

       унесли с собой «колокола и иконы из церквей».[1] Этот и некоторые другие примеры лишний раз подтверждают, что русская православная церковь начала распространять христианство в Прибалтике до прихода немец­ких крестоносцев (представителей римско-католической церкви). Сле­дует отметить, что в латышском, а также и эстонском языках почти все слова, касающиеся христианской церкви, позаимствованы от рус­ских (божница, крест, крестить, грех, говеть). Православная церковь способствовала распространению в Прибалтике культуры и письменно­сти. Об этом говорят древнерусские документы (в частности, славян­ский евангелий от 6778 [1270] года), об этом свидетельствует и то, что русское слово «грамота» вошло в латышский и эстонский языки и др.

      Особое историческое значение для Латвии имело заимствование от­дельных институтов древнерусской государственности и древнерусского права, которые оказали прогрессивное влияние на развитие местного общественно-политического строя.[2]

      II. Институты древнерусской государственности на территории Латвии XI — XIII вв. Земли отдельных древних народностей восточной Латвии—латгаллов (лэтов), ливов и селов территориально находились близко к Полоцкому, Новгородскому и Псковскому княжествам и платили им дань еще задолго до прихода немцев в Прибалтику (в XIII в.). Иногда и более отдаленные земли древних народностей Латвии платили дань русским княжествам. Об этом говорит древнерусская летопись: «А се суть инии языце, иже дань дают Руси: Чудь... Литъва, Зимъгода, Кърсь, Норома, Либь».[3] Подобные высказывания имеются и в тевтонских источниках XIII в. «Пришли также русские, по обычаю в землю лэтов Головы собирать, свой дань».[4] В другом месте данной хроники сказано: «.. .чтобы князю ежегодно платилась должная дань ливами».[5]

      Подобно тому, как это было в русских землях, дань на территории Латвии собиралась в определенных местах в так называемых пого­стах. В глубокой древности у русских существовало так называемое полюдье — княжеский объезд для собирания дани, для суда и расправы. Но позже были созданы административно-финансовые центры сбора дани — погосты, Лаврентьевская летопись под 946 и под 947 гг. говорит о реформе княгини Ольги. «В лъто 6455, иде Вольга Новоугороду и устави по Мъсте новости и дани».[6] В древнерусском языке погость — «это усадьба, стань, мъсто остановки князей во время объезда земель».[7] Погосты как административные центры были созданы не только в рус­ских, но и в окружающих их соседних областях. «И повоевавша много погостовъ и много добытка добыша».[8] Погосты были созданы и на тер­ритории Латвии. Например, Псковская летопись рассказывает о собы­тии в Алуксне в 1285 г. (период захвата немецкими рыцарями Прибал­тики). «Въ лъто 6792, генваря 2 избиша Нъмцы Псковскых данщиковъ,

      141

      40 мужь, у Волысту».[9] Нет сомнения, что Алуксне (городище в восточ­ной Латвии) было древним русским погостом.

      Взимание дани имело не только экономическое, но и государст­венно-политическое значение. Подчинение данью означало своего рода вассалитет. Обычно в погостных местах находились представители княжеской власти — волостели (властители), которые осуществляли княжескую власть на местах, ведали сбором дани, судили и т. д. ,В некоторых случаях право управлять погостом или целым округом (волостью) поручалось дружественным местным старейшинам—мест­ным волостелям. Так, в укрепленном русском замке на Двине в Ерсике господствовали местный властитель Висвалдис, а в другом укреплен­ном месте в Кокнесе — русский администратор (волостель) Вячко. Немецко-рыцарская хроника называет их обоих даже князьями «...князь (rex) Висевалд из Ерсики (Герцикэ)»,[10] «вышеупомянутый князек (regulus)... в Кокнесе (Кукенойс)».[11]

      В конце XII — начале XIII вв. в восточной части территории Лат­вии существовали два государственных образования — Ерсика (Гер­цикэ) и Кокнесе (Кукенойс), которые развивались под влиянием рус­ской государственности, но сохраняли и некоторые свои местные особенности (советы старейшин, совещания дружинников и др.)Земли Ерсики и Кокнесе находились в ранне-вассальных отношениях с Полоцким княжеством (в начале XIII в. — с полоцким князем Влади­миром). Взимание дани в данных условиях означало ранне-феодальный вассалитет (по выражению К. Маркса, — «вассалитет без ленов»).[12] Такого рода вассалитет существовал между государственными образо­ваниями Восточной Латвии и Полоцким княжеством. В местной хро­нике сказано: «.. .а именно латгалов (лэтов) и селов данников князя».[13] Позже, кроме уплаты дани, вассалитет стал выражаться также и в форме объединения дружин, подобно тому как это было в русских землях. По призыву полоцкого князя местные дружины Латвии следо­вали за ним в поход против немецких агрессоров в Прибалтике. «Поэтому князь послал гонцов к жителям Торейды, к лэтам и к окрест­ным язычникам, чтобы все они выступали в поход против рижан. Люди из Торейды тотчас же с радостью собрались к князю».[14] Немецко-рыцар­ская хроника титулирует русского князя также и великим князем («rex magnus»)[15] в отличие от местных властителей — князя («rex») и князька («regulus»).

      Следовательно, земли Ерсики и Кокнесе должны быть рассматри­ваемы, по крайней мере в некоторые периоды, как ранние вассальные государственные образования Полоцкого княжества. Документально можно установить, что князь полоцкий Владимир в конце XII — начале XIII вв. являлся носителем верховной власти на территории Восточной Латвии. Это подтверждается и второй немецко-рыцарской хроникой XIII в.: «Земли селов, ливов, латгалов (лэтов) находились под русской властью».[16]

      Местные военные дружины (на лат. яз. «kara draudze») были ана­логичны дружинам в русских княжествах. Характерно, что автор местной хроники в латинском тексте, говоря об отношениях дружинников, упот-

      142

      реблял латышское слово «draugs» (друг), а не латинское «amicus (друг). «Свой друг, то есть свой сотоварищ» («Draugum suum, id ei consocfuin»).[17] Этот пример наглядно показывает существование общей терминологии и понятия друга, дружинника как у русских, так и у народностей Латвии.

      Объединение дружин народностей Латвии с русскими дружинам; (своего рода феодальное ополчение) ярко проявилось в 1206 г., когда полоцкий князь Владимир собирал дружины в поход против немецко-рыцарских агрессоров в Прибалтике. «.. .Князь собрал войско со все; концов своего княжества, а также от соседних князей, своих друзей и с великой храбростью спустился вниз по Даугаве (Двине) на кораб­ле». Можно полагать, что властители Ерсики и Кокнесе имели свои дружины, созданные по образцу русских дружин.

      В условиях феодальной раздробленности русских княжеств верхо­венство Полоцкого княжества было слабым, иногда оно на некоторое время прерывалось. Это были периоды самостоятельности местных госу­дарственных образований. Однако угроза немецкой агрессии принуж­дала местные народности искать помощи у русских.

      В XIII в. в период завоевания Прибалтики немецкими рыцарями городище Ерсика (Герцикз) было разрушено. Там находилась неболь­шая русская дружина, которая из-за своей малочисленности не могла оказать сопротивления агрессорам. Из описания данного события в не­мецко-рыцарской хронике видно, что в Ерсике везде широко распространилась русская культура и русская государственность. «.. .А князь Ерсики всегда был враждебен рижанам, воюя с ними и не желая за­ключить мир, епископ направил свое войско в городище Ерсике. Рус­ские, издали увидев подходящее войско, бросились к воротам городища навстречу, но когда тевтоны ударили на них с оружием в руках и не­которых убили, то не могли сопротивляться и бежали. Преследуя их, тевтоны ворвались за ними в ворота, но из уважения к христианству убивали лишь немногих, больше брали в плен или позволяли спастись бегством; женщин и детей, взяв городище, пощадили и многих взяли, в плен. Князь, переправившись в лодке через Двину, бежал со многими прочими, но княгиня была захвачена и представлена епископу с ее девушками, женщинами и всем имуществом. Тот день все войско оста­валось в городище, собрало по всем его углам большую добычу, захва­тило одежду, серебро и пурпур, много скота, а из церквей колокола,. иконы, прочее убранство, деньги и много добра и все это увезли с со­бой, благословляя бога за то, что так внезапно он дал им победу над врагами и позволил без урона проникнуть в городище. На следующий день, растащив все, приготовились к возвращению, а городище подо­жгли. Увидев пожар с другой стороны Двины, князь был в великой тоске и восклицал со стонами, рыдая: О Герцике, милое городище! О наследие отцов моих! О нежданная гибель моего народа! Горе мне! Зачем я родился, чтобы видеть пожар моего городища и уничтожение моего народа!».

      «...Епископ... предложил ему условия мира в таких словах: Если ты согласишься впредь избегать общения с язычниками, не будешь пы­таться вместе с ними разрушать нашу церковь, не станешь вместе с литовцами разорять землю твоих русских христиан, если ты согласишься принести свое княжество в вечный дар церкви пресвятой Марии, так чтобы вновь получить его уже из наших рук, и вместе с нами наслаж­даться постоянным миром и согласием, тогда только мы отдадим тебе

      143

      княгиню со всеми пленными и всегда будем верно оказывать тебе по­мощь».[18]

      Из приведенных мест хроники видно, что городище Ерсика было центром какого-то раннего государственного образования, созданного по образцу древнерусской государственности и культуры. Характерно, что там во время завоевания его тевтонами находилась и небольшая, русская дружина. Однако сам властитель (волостель) был местный (по словам хроники, «князь» — «rex»), который приобрел свою долж­ность по наследству («наследие отцов» — «hereditas patrum»). Жители городища Ерсики также принадлежали православной религии («рус­ские христиане» — «christiani ruthenorum»).

      В период завоевания Прибалтики тевтонами (XIII в.) немецкие клерикально-рыцарские власти стремились принудить полоцкого князя отказаться от своих прав верховенства над территорией Восточной Лат­вии. В 1212 г. в городище Ерсика состоялась встреча рижского архие­пископа Альберта и полоцкого князя Владимира, в результате которой между ними был заключен договор, содержавший некоторые уступки немцам, ибо в условиях феодальной раздробленности русских земель власть Полоцкого княжества в Прибалтике была слабая. «. . .Князь же, пытаясь то, лаской, то суровостью и угрозами убедить епископа, просил его отказаться от крещения ливов и утверждал, что в его власти либо крестить рабов его ливов, либо оставить некрещенными». «. . .Наконец,, князь, может быть по божьему внушению, предоставил господину епископу всю Ливонию свободную, чтобы укрепился между ними вечный мир; как против литовцев, так и против язычников, а купцам был всегда открыт свободный путь по Даугаве (Западной Двине)».[19]

      Таким образом, немецко-рыцарская хроника не только подтверж­дает существование русской государственности на территории Восточ­ной Латвии, но и показывает, какими способами немецкие завоеватели принудили полоцкого князя заключить мирный договор, по которому он вынужден был отказаться от своего верховенства в Латвии, вслед за чем последовало покорение древних народностей Прибалтики немецко-рыцарскими оккупантами.

      III. Институты древнерусского права на терри­тории Латвии в XI—XIII вв. Древнейшим правом на территории Латвии было местное обычное право («mores paganorum» — лат., «alden site» — др.-нем.), которое существовало только в устной форме и в качестве народной традиции передавалось из поколения в поколе­ние. Господствующая верхушка (старейшины, лабиеши и др.) в ранне­феодальных государственных образованиях приспосабливала древнее обычное право в соответствии со своими классовыми интересами, при­давала им государственно-правовую силу.

      После завоевания Прибалтики немецкими феодалами в XIII в. местный обычно-правовой строй был в основном разрушен. Однако, создавая свои орудия господства, немецкие феодалы в своих интересах создали для местных народностей так называемое крестьянское право («bur recht» — др.-нем.) в трех вариантах (сборниках)—крестьянское право Рижского архиепископства, крестьянское право ливов и эстов и крестьянское право куров.[20] Немецкие авторы в основном руководство­вались принципами германского феодального права, но частично ис-

      144

      пользовали и нормы местного обычного права. Таким образом, в тек­сте вышеуказанных сборников так называемого крестьянского права сохранились в письменном виде и некоторые элементы местного обыч­ного права.

      В прибалтийских немецко-рыцарских хрониках и в других истори­ческих документах также можно было найти сведения о древнем обычном праве местного происхождения. Наконец, дополнительным источником древнего обычного права народностей Латвии служит и фольклор — народные песни, сказки и другие этнографические мате­риалы, сохранившиеся в большом количестве и отражающие ненависть народа к немецко-рыцарскому владычеству.

      Характерно, что среди дошедших до нас норм местного обычного права встречаются и следы институтов древнерусского права, сохра­нившиеся со времени, предшествующего немецко-рыцарской оккупации, когда древние народности Прибалтики развивались под культурным влиянием соседних русских княжеств.

      В области уголовного права заслуживают внимания следы инсти­тута древнерусского права — виры (выкупа за кровь). В так называе­мом крестьянском праве ливов и эстов (§ 9) сказано: «за убийство... 40 марок». В «Русской Правде» — «40 гривен за голову».[21] Хотя де­нежная единица другая (вместо гривны—марка), цифровое совпаде­ние сохранилось. Многие и другие нормы так называемого крестьян­ского права Ливонии имеют большое сходство с нормами «Русской Правды». Например, по крестьянскому праву куров (§ 12) формули­ровка «избивает другого синего и кровавого» почти буквально совпа­дает с соответствующей нормой «Русской Правды» (§ 2): «Или будеть кровав или синь надъражен...». Нормы крестьянского права ли­вов и эстов: «Если кто другого ударит батогом. ..» (§ 11), «ударит ме­чем» (§ 12)—соответствуют таким же нормам «Русской правды»: «Аще ли кто кого ударит батогом» (§ 3), «Аще утнеть мечем.. .» (§ 4). Такое же буквальное совпадение текста встречается и в других статьях. Характерно, что в древнем латышско-немецком словаре Лангия (1685 г.) упоминается латышское слово «wihrneeks»[22] («вирниекс» — латышский вариант от древнерусского — «вирник»). Значит, это судебно-процессуальное слово когда-то имело хождение на терри­тории Латвии.

      В области наследственного права сохранились следы двух принци­пов наследственного преемства на территории Латвии. Иногда стар­ший сын пользовался преимуществом («перовому земля отца» — выра­жение народной песни, L. D. 3738.3), иногда — младший сын («после­дышу земля отца» — выражение народной песни, L. D. 3738). Во вто­ром случае имеется полное сходство с принципом «Русской Правды»:[23] «А двор без дела отень всяк меншему сынови» (§ 100).

      Относительно наследования дочерьми в местном обычном праве су­ществовало правило, что при наличии братьев сестры не наследуют. Так, крестьянское право куров предусматривало: «Если нет сыновей, тогда все имущество остается у матери вместе с дочерьми» (§ 27). Примерно такая же формулировка сохранилась и по крестьянскому праву Рижского архиепископства (§ 10, с). Это право закреплено и

      145

      в латышском фольклоре (народная песная, L. D. 3755) . По существу это широко известный принцип древнерусского права («сестра при братьях не наследница» — древнерусская поговорка) . В § 95 «Русской Правды» (Троицкий список) говорится: «Аже будеть сестра в дому, то той задниця не имати, но отдалять ю за мужь братия, како си могуть».

      Древнелатышские этнографические материалы и фольклор отра­зили брачную церемонию, связанную с приведением невесты — «vedibas» (у литовцев — «vedybos»). У восточных славян также существо­вал аналогичный институт брачного права — «приведение» (невесту вместе с приданым приводили к жениху) .

      Следовательно, древние народности Латвии издавна развивались под влиянием древнерусской культуры во всех ее отраслях — экономи­ки, общественного строя и политического устройства. Однако о периоде XI — XIII вв. сохранились более достоверные исторические материалы (летописи, письменные документы и др.), подтверждающие существо­вание институтов древнерусской государственности (погосты, дань, во­лостели и др.) на территории восточной Латвии. В этот период князь полоцкий являлся носителем верховной власти над землями прибал­тийских народностей — селов, ливов и латгаллов (лэтов). Государствен­ные образования Ерсика (Герцикэ) и Кокнесе (Кукенойс) находились в ранневассальных отношениях с Полоцким княжеством. Позаимство­ваны также отдельные институты древнерусского права (в частности, некоторые нормы «Русской Правды»), следы чего сохранились в позд­нейших исторических документах. Православная церковь впервые на­чала распространять христианство и письменность в Прибалтике.

      В XIII в. русские княжества находились в феодальной раздроблен­ности и в связи с этим власть Полоцкого княжества в Латвии не была сильной. Немецким рыцарям в XIII в. удалось покорить земли Прибал­тики и прервать их культурные связи с русскими. Местные государст­венные и правовые институты, созданные по древнерусскому образцу, были уничтожены и заменены институтами немецко-клерикально-ры­царского государственного устройства. Однако в древних документах истории Прибалтики сохранились нестираемые следы влияния древне­русской государственности и древнерусского права на развитие наро­дов Латвии.

      Рекомендована кафедрой   государственно-правовых   наук Латвийского университета

      [1] Heinrici Chronicon Livoniae ex recensione W. Arndt. Hannoverae, 1874, XIII, 4.

      [2] О влиянии древнерусской  материальной  и духовной культуры вообще на развитие народностей Прибалтики см.: История Латвийской ССР, т. I. Рига, Изд. АН Латв. ССР, 1952, гл. II, стр. 44—47; История Эстонской ССР, т. I. Таллин, Изд. АН Эст. ССР, 1961, гл. III, стр. 80—124; Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. Пер. С. А. Анинского. М—Л., 1938.

      [3] Полное собрание русских летописей, т. II. СПб., 1841, стр. 8.

      [4] Heinrici Chronicon Livoniae, XX, 5.

      [5] Ibid., XIV, 9.

      [6] Полное собрание русских летописей, т. I. СПб., 1841, вып. 1, стр. 59—60.

      [7] И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка, т. II. СПб.,
      1902, стр. 1017.

      [8] Там же.

      [9] Полное собрание русских летописей, т. V. СПб., 1841, стр. 10.

      [10] Heinrici Chronicon Livoniae, XIII, 4

      [11] Ibid., XI, 9.

      [12] Цит. по кн.: В. Д. Греков.  Киевская Русь. М., Учпедгиз, 1949, стр. 278.

      [13] Heinrici Chronicon Livoniae, XII, 1.

      [14] Ibid., X, 12.

      [15] Ibid , XX, 3; XI, 9.

      [16] Livlandische Reimchronik, hrsg. von Leo Meyer. Paderbern,  1876, 645—646.

      [17] Heinrici Chronicon Livoniae, XVI, 4.

      [18] Ibid., XIII, 4.

      [19] Ibid., XVI, 2.

      [20] Fr. Bung в. Bcitrage zur Kunde der liv-, esth- und curlandischen Rechtsquellen; Riga und Dorpat, 1832, SS. 82—95; L. Arbusov. Mitteilungen a. d. livl. Geschichte, Bd. 23.

      [21] Правда Роськая. Текст краткой редакции по Академическому списку (Правда Русская. Под. ред. Б. Д. Грекова, т. I. M.—Л., 1940, стр. 70—73).

      [22] J. Langija.1685. g. latviski-vaciska vardnica. Riga, Latv. Univresitates izd., 1936. g., 345 1pp.

      [23] Правда   Русськая.  Пространная  редакция   по  Троицкому  I списку.  (Правда Русская. Под ред. Б. Д. Грекова, т. I, стр. 104—117).

    Информация обновлена:19.10.2006


    Сопутствующие материалы:
      | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru