Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Стручков, Н. А.
И. С. Ной. Теоретические вопросы лишения
свободы. Изд. Саратовского ун-та, 1965, 166 с. :
[Рецензия] /Н. А. Стручков.
//Правоведение. -1967. - № 3. - С. 144 - 147
  • Статья находится в издании «Правоведение.»
  • Статья находится в издании «Теоретические вопросы лишения свободы.»

  • Материал(ы):
    • И. С. Ной. Теоретические вопросы лишения свободы. Изд. Саратовского ун-та, 1965, 166 стр. : [Рецензия].
      Стручков, Н. А.

      И. С. Ной. Теоретические вопросы лишения свободы. Изд. Саратовского ун-та, 1965, 166 стр.

      Рецензируемая работа посвящена анализу теоретических вопросов одного из основных видов наказаний — лишения свободы. Как правильно отмечает автор, рас­смотрение конкретных видов наказаний немыслимо без уяснения общих проблем тео­рии наказания — его понятия, природы, целей. Поэтому данная работа в известном смысле развивает положения ранее вышедшей книги И. С. Ноя «Вопросы теории нака­зания в советском уголовном праве» (изд. Саратовского ун-та, 1962).

      В главе I рецензируемой книги рассматриваются цели лишения свободы, кото­рыми автор считает цели наказания вообще, — исправление и перевоспитание осуж­денных, предупреждение совершения новых преступлений как самими осужденными, так и иными лицами.

      Разделяя взгляд И. С. Ноя на цели наказания, мы не можем обойти молчанием известный факт, что в советской юридической литературе к числу целей наказания ряд авторов относит еще и кару (Н. А. Беляев, И. И. Карпец, В. Г. Смирнов, Ю. М. Тка-чевский). Спор о том, является или не является кара целью уголовного наказания, определенно затянулся. И нам кажется, его можно окончить, сойдясь на следующем: наказание применяется ради достижения целей исправления и перевоспитания осуж­денных, а также предупреждения совершения новых преступлений как самими осуж­денными, так и другими лицами. В то же время, поскольку наказание является по своему существу карой (или, как полагают некоторые юристы, содержит в себе кару), а применяется оно судом, разумеется, сознающим это обстоятельство, постольку суд, наказывая преступника, тем самым желает его покарать. Такое решение вопроса о целях наказания позволяет подчеркнуть то главное, что определяет целенаправленность наказания в советском уголовном праве, и в то же время раскрывает смысл осуждения за совершенное преступление.

      Говоря о необходимости в определенных случаях применения наказания в виде лишения свободы, И. С. Ной справедливо подчеркивает, что этот вид наказания пред­ставляет собой вынужденную меру, ибо ему присущи и отрицательные черты. Послед­ние определяются тем, что человек, нуждающийся в особом воспитании — в исправ­лении и перевоспитании, — помещается в среду преступников. Правда, это необходимо, потому что он должен быть изолирован от общества. И к тому же карающие условия отбывания лишения свободы оказывают определенное положительное воздействие.

      Чтобы исправлять и перевоспитывать осужденных, верно замечает автор, нужно знать причины совершения преступления. Хотелось бы поддержать автора в его сужде­нии, что тезис о пережитках капитализма в сознании людей, как о главной причине преступности, верен, но недостаточен. Для выяснения причин преступности нужно знать конкретно механизм формирования личности. Не пытаясь полностью выяснить этот механизм, И. С. Ной отмечает значение субъективного фактора, психологических дан­ных для формирования мотивов поведения. Все, что говорится в книге по этому поводу, можно было бы выразить в виде двух положений; а) психические свойства личности, характер, темперамент влияют на совершаемые человеком поступки; человек даже С передовым мировоззрением может совершить преступление, например, в силу невыдер­жанности, аффекта и т. п.; б) сами мировоззрение и характер формируются у лица под влиянием внешних обстоятельств, но этот процесс проходит через сознательную и волевую сферы индивида. Поэтому личность человека нужно принимать во внимание

      145

      при учете тех факторов, которые обусловливают совершение преступления. Все дело лишь в том, чтобы не рассматривать особенности психики человека и тем более его физиологические свойства как самостоятельную причину преступности. Не случайно в литературе последнего времени появляется все больше высказываний по поводу пси­хологических моментов в связи с выявлением причин преступности.[1] Правда, пока имеет место лишь констатация значения психологического фактора для уяснения причин преступности. Очевидно, настало время заняться конкретным выяснением механизма образования мотива преступления или мотива определенного поведения, на основе которого совершаются преступления, в первую очередь по неосторожности.

      В связи с рассмотрением содержания целей наказания И. С. Ной останавливается на значении понятия исправления, употребленного в уголовном законе. Он прав, утверждая, что наиболее желательным результатом является моральное исправление осужденных, пределы которого автор толкует в границах ст. 20 Основ уголовного зако­нодательства. Иными словами, исправить осужденного в моральном смысле — значит добиться от него честного отношения к труду, сознательного и точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития. Путь к моральному исправлению, верно замечает автор, проходит через повышение уровня сознания и культуры человека, к этому можно еще добавить: через укрепление воли и нравствен­ных начал. Так называемое юридическое исправление, т. е. выработка нежелания со­вершать преступления под страхом наказания, — минимальная задача, ибо ее решение не ведет к выработке стойкого противодействия влиянию обстоятельств, способствую­щих совершению преступлений.

      Глава II посвящена очень важной проблеме — понятию свободы как объекту ка­рательного воздействия. И. С. Ной верно подчеркивает, что уголовноправовое значение свободы не тождественно значению свободы в политическом смысле. Свобода От эксплуатации всегда существует для советского человека, даже в том случае, когда он лишен свободы, будучи подвергнутым наказанию. В уголовноправовом смысле лишение человека свободы означает, что он лишен определенного права передвижения и распоряжения собой. Не останавливаясь на трактовке содержания лишения свободы но существу, отметим, что глава написана предельно сжато. Это обстоятельство не ма­жет не вызвать сожаления, ибо для уяснения смысла и содержания наказания в виде лишения свободы необходимо внимательно разобраться в понятии свободы в общефи­лософском смысле.

      В последующих главах рецензируемой книги рассматривается ряд положений, относящихся к самому процессу отбывания наказания в виде лишения свободы, вы­ясняются признаки лишения свободы, содержание режима данного наказания. Автор хорошо показывает воспитательную роль режима лишения свободы, высказывает ин­тересные практические соображения о деятельности начальников отрядов исправительно-трудовых колоний. В работе ставятся важные вопросы самоокупаемости исправительно-трудовых учреждений, в связи с чем затрагиваются правила оплаты труда осужден­ных в плане повышения производительности их труда. По поводу продолжи­тельности рабочего дня осужденных И. С. Ной вносит предложение: все заключенные должны работать 8 часов в день, а лица, твердо вставшие на путь исправления, — 7 часов.

      Обращаясь к проблеме правового положения лиц, осужденных к лишению свобо­ды, И. С. Ной подвергает критике положение о том, что эти лица пользуются всеми

      146

      правами граждан СССР за исключением тех, осуществлять которые они не могут в силу факта лишения свободы. Автор прямо говорит, что осужденные к лишению свобо­ды не достойны учиться заочно в высших учебных заведениях. В то же время он вы­сказывает предположение, что в будущем по мере сокращения преступности и изменения ее характера осужденным можно будет предоставлять отпуска. Что касается круга лиц, допускаемых на свидания, то он должен быть расширен за счет включения в него представителей тех предприятий и учреждений, где осужденный ра­ботал до ареста. Переписка осужденных не должна иметь никаких ограничений, кроме цензурных. И. С. Ной решительно возражает против посылок и передач, являющихся незаслуженными подарками для осужденных.

      И. С. Ной высказывается в пользу прогрессивной системы отбывания лишения свободы в исправительно-трудовых учреждениях.

      В книге затрагивается вопрос и об исправительно-трудовых правоотношениях. При этом И. С. Ной полагает, что лицо, отбывающее наказание в виде лишения свобо­ды, являясь субъектом уголовноправовых отношений, несет кару, в то же время, как субъект исправительно-трудовых правоотношений, оно выполняет обязанности, лишен­ные кары.

      В основе рассмотрения конкретных вопросов режима, труда и политико-воспи­тательной работы при исполнении лишения свободы лежит оригинальное понимание И. С. Ноем содержание наказания. Автор категорически возражает против отождест­вления наказания и кары и не согласен с тем, что труд и политико-воспитательная ра­бота образуют содержание исправительно-трудового воздействия, сопутствующего на­казанию. Наказание И. С. Ной рассматривает как сложное явление, состоящее из принуждения и убеждения. При этом принуждение, в свою очередь, делится на при­нуждение, являющееся карой, и принуждение, карой не являющееся. Второй вид при­нуждения выражается в режиме лишения свободы. Содержание убеждения находит свое выражение в труде и политико-воспитательной работе. В обоснование этой точки зрения И. С. Ной приводит новые серьезные аргументы. Во-первых, оспаривая сложный характер наказания, противники И. С. Ноя исходят из того, что если наказание карает, то карать должны и труд, и политико-воспитательная работа, но это, — видимо, аб­сурдно. И. С. Ной по этому поводу замечает, что расчленение и деление явлений — вещи разные. При делении свойства явления выражают и его части. При расчленении явления, а именно это имеет место при выделении из содержания наказания режима, труда и политико-воспитательной работы, его части не обязательно выражают свойства всего явления. Если наказание не Считать сложным понятием, во-вторых, полагает И. С. Ной, неясно, на каком основании в процессе отбывания наказания осужденные в обязательном порядке работают и посещают- политико-воспитательные мероприятия.

      В отношении первого довода следует заметить, что он был бы неоспорим, если бы наказание действительно состояло из трех названных выше частей. Но все дело в том, что И. С. Ной исходит из этого суждения как из единственно верного, хотя еще никто и никогда не доказал, что наказание—явление сложное. В то же время из закона (ст. 20 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик) следует, на наш взгляд, как раз иное. Taм сказано: «Наказание является не только ка­рой, но и преследует цели. . .». Хотя в редакционном отношении мысль изложена не­удачно, поскольку сопоставляются разнопорядковые понятия — содержание и цели на­казания, все же очевидно, что наказание понимается законодателем как кара, ибо «но» относится лишь к формулировке его целей. Таким образом, И. С. Ной неудачно опро­верг один из аргументов своих оппонентов и, к сожалению, ничего не дал для пози­тивного решения вопроса.

      Что касается второго довода автора, то можно сказать, что обязанность осуж­денных трудиться соответствует общей обязанности граждан СССР трудиться. К тому же режим как определенный, предусмотренный нормами права порядок отбывания на­казания обязывает осужденных и работать, и участвовать в политико-воспитательных мероприятиях. Режим, на наш взгляд, есть то, в чем фактически раскрывается наказа­ние. Режим наказания в виде ссылки или исправительных работ, например, затрагивает весьма определенные сферы человеческой жизни и лишь отчасти вторгается, если так можно сказать, в образ жизнь, т. е. в режим жизни человека. Режим лишения свобо­ды охватывает всю жизнь осужденного и по существу совпадает со всем укладом жиз­ни, т. е. с режимом жизни этого человека.

      И. С. Ной рассматривает режим как нечто дополнительное к лишению свободы. Такое понимание режима не укладывается в сознании и представляется довольно ис­кусственным. Необходимо отметить, что автор довольно противоречиво излагает свою концепцию. Так, он пишет: «Кара и является как раз тем средством, без которого на­казание не могло бы быть устрашающей силой, иными словами, оно перестало бы быть наказанием» (стр. 83). Яснее, кажется, против концепции И. С. Ноя и не возра­зишь. Признавая, что если нет кары, нет и наказания, необходимо прийти к выводу, что кара и есть наказание, а все остальные элементы лишь дополняют наказание. Отрывая режим от наказания, от кары, И. С. Ной в то же время пишет: правила режи­ма «не являются „прибавкой" к карательной силе самого факта лишения свободы, а

      147

      является производным от этого понятия» (стр. 57). Позиция автора остается неясной.

      Наконец, мы хотели бы отметить, что вопреки своим же взглядам, согласно ко­торым кара не признается целью наказания, И. С. Ной на стр. 136 пишет, что при­нуждение, лишенное кары, не имеет целью причинить страдание осужденному, в то время как принуждение, являющееся карой, преследует такую цель.

      Несмотря на спорность концепции И. С. Ноя и даже наличие известных проти­воречий в ее изложении, рецензируемая книга представляет теоретический интерес, ибо она заставляет с новых позиций подойти к исследованию очень сложной проблемы на­казания. Практическая ее ценность состоит в том, что ряд имеющихся в ней конкретных предложений может способствовать улучшению деятельности исправительно-трудовых учреждений. 

      Н. А. Стручков, доктор  юридических  наук

      [1] Нельзя игнорировать в этой связи указание И. П. Павлова, который писал: Образ поведения человека обусловливается не только прирожденными свойствами нервной системы, но и теми влияниями, которые падали и постоянно падают на орга­низм во время его индивидуального существования, т. е. зависят от постоянного воспи­тания или обучения в самом широком смысле этих слов» (И. П. Павлов. Собр. соч., т. 3, кн. 2, М.—Л., Изд. АН СССР, 1961, стр. 269). Непосредственно рассматривая лич­ность преступника, В. Т. Лашко в статье «К вопросу изучения личности осужденных к лишению свободы» писал: «В основе любого преступления лежит единство соци­альной обусловленности жизни (воспитание, жизненный опыт; среда и. т. д.) и психо­физиологических особенностей лица». Приоритет автор оставляет за социальными при­чинами (см.: «Советское государство и право», 1965, № 5, стр. 101). Необходимость учета субъективного фактора при анализе причин преступности отмечалась на теорети­ческой конференции юристов и психиатров в 1965 г. (см.: «Советское государство и право», 1965, № 9, стр. 135, 136. — Подчеркивая, что причины преступности носят не биологический, а социальный характер, что человек не рождается преступником; неко­торые авторы указывают па необходимость учета данных личности преступника (см.: В. Н. Кудрявцев. К вопросу об изучении причин преступности. «Советское госу­дарство и право», 1964, № 5, стр.11; С.С. Остроумов, Н.Ф. Кузнецова. О причинах и условиях преступлений. «Вестник Московского университета», серия X, Право, вып. 4, 1965, стр. 50; О.Е. Фрейеров. О так называемом биологическом аспекте проблемы преступности. «Советское государство и право», 1966, №.10, стр. 111 — 113).

    Информация обновлена:11.07.2006


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru