Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Галесник, Л. С., Н. Г.
О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский. Вопросы
теории права, Госюриздат, М., 1961, 380 с. :[
Рецензия] /Л. С. Галесник, Н. Г.
//Советское государство и право. -1962. - № 6
. - С. 144 - 146
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»

  • Материал(ы):
    • О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, Вопросы теории права, Госюриздат, М., 1961, 380 с.
      Галесник, Л. С., П. Г.

      Галесник, Л. С., П. Г.

      О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, Вопросы теории права, Госюриздат, М., 1961, 380 с.

      Авторы рецензируемой книги известны своими исследованиями в области граж­данского права (О. С. Иоффе) и в области уголовного права (М. Д. Шаргородский). Обратившись к проблемам общей теории права, они написали содержательную рабо­ту, выводы которой помогут обогащению этой науки рядом принципиально важных соображений и обобщений,

      В семи главах книги последовательно рассматриваются: понятие и задачи науки теории государства и права, сущность права, норма права, правоотношение, законность и правопорядок, понятие и основания юридической ответственности, система права и система типа юридических норм.

      Написана книга живо, читается с интересом. В особенности следует отметить, что авторы, изучив работы ряда зарубежных юристов, убедительно и остро раскрывают реакционную сущность основных направлений современной буржуазной юриспруденции.

      К положительным сторонам работы следует отнести разработку авторами в плане общей теории права понятия и оснований юридической ответственности. До сих пор эта важная тема либо вовсе не включалась в учебники и программы по общей теории государства и права, либо только попутно упоминалась.

      Наиболее спорной и наименее приемлемой, на наш взгляд, является первая глава рецензируемой работы. В ней авторы стремятся доказать, что теория государства и права — это не методологическая наука, поскольку она не может и не должна заме­нять исторический материализм, имеющий методологическое значение для всех об­щественных наук. Они пишут: «Методологическая наука — это наука, разрабатываю­щая метод научного исследования. Совершенно очевидно, что общая теория не выпол­няет и неспособна выполнить подобную роль» (с. 12). Но это вовсе не так очевидно, как полагают авторы книги.

      Принципиальная сущность проблемы сводится к следующему: исключает ли ис­торический материализм, раскрывающий наиболее общие закономерности развития и взаимосвязи общественных явлений, необходимость в самостоятельном существовании в качестве общетеоретических наук политической экономии, общей теории государства и права, этики, эстетики и т. д., конкретизирующих положения исторического материа­лизма применительно к специфике преломления законов материалистической диалек­тики в каждой данной сфере (области, отрасли) общественных явлений? Вследствие сложности многообразия общественной жизни и специфичности отдельных форм общественного сознания вполне естественна и необходима, например, конкретизация законов исторического материализма в марксистской эстетике, в свою очередь разви­ваемых и конкретизируемых в отдельных областях искусствоведческих наук. Так же обстоит дело с общей теорией государства и права, конкретизирующей общие поло­жения исторического материализма и в свою очередь выступающей в качестве обще­теоретической науки, раскрывающей закономерности, развиваемые затем в отдельных отраслях государствоведения и правоведения.

      Наличие специфических черт и общих закономерностей, объединяющих все госу­дарственно-правовые явления, вне зависимости от конкретной формы их выражения, и есть та объективная основа, которая обусловливает существование в качестве са­мостоятельной науки общей теории государства и права.

      Подчеркивая «прикладное» значение общей теории, авторы полагают, что и связь с практикой эта наука поддерживает по преимуществу не непосредственно, а через специальные юридические науки. Но с таким «опосредствованием» согласиться нельзя. Сила и значение марксистско-ленинской теории государства и права и состоит преж­де всего в том, что она вооружает пониманием органической связи между развиваю­щимися общественными отношениями и изменением форм и методов государственной деятельности и правового регулирования, учит пониманию общих закономерностей коммунистического строительства, обусловливающих развитие социалистической госу­дарственности и системы социалистического права, раскрывает взаимосвязь разных от­раслей права, как и взаимосвязь разных звеньев государственного аппарата, указывает на место органов государства в политической организации социалистического обще­ства и т. д.

      Главный довод авторов состоит в том, что общая теория есть наука юридическая, а значит она не является методологической. Но это не более убедительно, чем, напри­мер, отрицать ведущее значение политической экономии по отношению к конкретным экономическим наукам только на том основании, что она является наукой эконо­мической.

      По существу О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский предлагают сконструировать общую теорию государства и права в качестве научной дисциплины, имеющей вспомо­гательное служебное значение по отношению к отраслевым наукам. «Теория государ­ства и права... не является «наукой наук» по отношению к отраслевым юридическим дисциплинам, и от нее нельзя поэтому требовать большего, чем она может дать в качестве общей юридической науки. Речь идет лишь о целесообразном «распределении нагрузки» между нею и специальными правовыми науками» (с. 39). Но в чем же со­стоит объективный критерий для «распределения нагрузки» — этого авторы не ука­зывают.

      В главе второй книги высказан ряд интересных соображений по вопросу о сущ­ности права. Авторы критикуют мнение тех, кто считают, что нормы права не все вре­мя их действия выражают волю государственной власти, а являются после их издания таким выражением «объективированной» социальной воли, содержание которой ме­няется в зависимости от обстоятельств. По этому поводу авторы верно замечают: «Ошибочная в теоретическом отношении, приведенная концепция в случае ее принятия должна была бы влечь за собой и неправильные практические выводы. В самом деле, если воля законодателя значения не имеет, если для применения нормы права к новым отношениям достаточно лишь установить соответствие этого действия объективным интересам господствующего класса, то спрашивается, кто же вправе принять решение по такому вопросу. Решить этот вопрос, по-видимому, могут лица, применяющие закон по собственному усмотрению. Но тогда идея законности была бы несовместима с са­мою сущностью права» (с. 49).

      В книге недостаточно полно рассмотрено соотношение между правом и другими общественными явлениями: с экономикой, политикой, моралью, правосознанием. Заслуживает внимания стремление авторов найти выражение, которое охватыва­ло бы все действующие в социалистическом обществе социальные, в том числе пра­вовые и моральные нормы. Авторы полагают, что таким объединяющим выражением являются правила социалистического общежития в широком смысле этого понятия (с. 118).

      В главе третьей рассматривается вопрос о нормах права. Авторы настойчиво под­черкивают императивную сущность права и показывают, что всякий отказ от признания права совокупностью нормативных предписаний в общественной и политической прак­тике ведет к нарушениям законности. В определение нормы права (с. 132) авторы удач­но включили указание на то, что нормативные акты рассчитаны не на единичные, а на повторяющиеся отношения. Заслуживает внимания положение относительно «соподчиненности» норм, издаваемых разными органами социалистического государства. За­кон, указ, правительственное постановление, решение местного Совета различаются не только по формальным признакам, но и по объему и содержанию регулируемых ими отношений. Надо отметить, что этот вопрос в научной литературе разработан еще недостаточно.

      В главе четвертой — о правоотношениях — авторы возражают против попыток от­хода от определения, согласно которому правоотношение есть общественное отноше­ние, урегулированное нормами права. Они критикуют тех, кто «приемлют взгляд на правоотношение только как на идеологическую форму» (с. 183).

      По вопросам о составе правоотношения, его содержании, субъектах, объекте в книге излагаются взгляды О. С. Иоффе, известные по ряду других его работ. Однако О. С. Иоффе не удалось усилить свою аргументацию в пользу двойного понятия объ­екта права — в юридическом и материальном смысле — и исключения имущества из числа объектов права.

      Авторы поступили правильно, включив учение о презумпциях в число проблем об­щей теории права. Следовало бы только решить вопрос о месте учения о презумпци­ях, о том, правильно ли его рассматривать лишь в связи с правоотношениями, а также давно пора разработать учение о презумпциях не в узкоотраслевом, а в общетеоре­тическом плане.

      Рассматривая вопрос о воле, выраженной в правоотношениях, авторы склоняют­ся к мнению, что здесь можно говорить о государственной воле, проявленной в нор­мах, регулирующих данный вид отношений, но не о воле субъектов. В доказательство приводятся примеры правоотношений, возникающих помимо воли их участников (с. 218). Но эти исключения не дают оснований пересматривать правило: издавая норму пра­ва, государственная власть имеет в виду «мыслящих и водящих», отдающих себе от­чет в своих поступках и способных выбрать «вариант поведения» субъектов, а не ме­ханических исполнителей определенных предписаний.

      В главе пятой — о законности и правопорядке — авторам следовало бы полнее ч отчетливее подчеркнуть историческое значение осуществленных Коммунистической партией мероприятий по искоренению последствий культа личности Сталина и всемер­ному развитию советской демократии, восстановлению ленинских норм государственной и партийной жизни, развитию и укреплению социалистической законности.

      Выше мы уже отметили, что авторы правильно включили учение об основаниях и видах юридической ответственности в число тем общей теории права. При этом сами они признают, что в соответствующей главе (шестой) они делают лишь первые шаги в указанном направлении. Обратим прежде всего внимание на формулировку юриди­ческой ответственности, которую авторы понимают как «меру государственного при­нуждения, основанную на юридическом и общественном осуждении поведения право­нарушителя и выражающуюся в установлении для него определенных отрицательных последствий в форме ограничений личного или имущественного порядка» (с. 318).

      Нетрудно заметить, что в указанной дефиниции ответственности придается смысл несколько иной, чем в обычном словоупотреблении. Когда, например, говорят об ответ­ственности директора предприятия за выполнение планов по количеству выпускаемой продукции и ее качеству, по соблюдению государственной и хозяйственной дисципли­ны, соблюдению трудового законодательства и т. д., имеют в виду и правомочия дирек­тора и круг его обязанностей, а также и те «невыгодные последствия», которые на­ступят в случае нарушения им своих обязанностей (и которые, кстати, не исчерпыва­ются одними только «ограничениями личного или имущественного порядка»). Общее правило таково, что чем большими правами наделено лицо, тем больше оно несет обя­занностей, тем шире круг его ответственности.

      К дальнейшей разработке проблем юридической ответственности было бы весьма желательно привлечь специалистов административного и государственного права. Это даст возможность уточнить и углубить ряд верных соображений, высказанных в ре­цензируемой работе о государственной и общественной ответственности и понятии деяния и т. д. Следовало бы, в частности, привлечь внимание читателей к высказыва­ниям авторов относительно превентивного значения применения норм социалистиче­ского права (с. 326).

      Седьмая глава посвящена системе права и систематике юридических норм. В этой главе показаны трудности определения предмета и метода правового регулирования, правильно критикуются сторонники бесконечного дробления системы права на отдель­ные мелкие отрасли, подчас по чисто случайным основаниям. Но надо признать, что ни данное в книге определение метода регулирования как специфического способа обеспечения государством нужного поведения участников правоотношений (с. 354), ни другие соображения не делают возможным решение вопроса о предмете и методе регулирования. Нам представляется, что объективные критерии следует искать на пути выявления специфики производственных отношений и дифференциации форм осуществ­ления властной деятельности социалистического государства, находящих свое выраже­ние в различном содержании соответствующих правовых норм.

      Представляют научный и практический интерес суждения авторов о задачах и формах кодификации советского права.

      Таким образом, авторы рецензируемой книги проделали полезную работу, кото­рая окажет положительное влияние на дальнейшее развитие общей теории государ­ства и права.

      Канд. юрид. наук
      Л. С. Галесник

      * * *

      На заседании сектора общей теории права Всесоюзного института юридических наук состоялось обсуждение книги О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского «Вопросы тео­рии права». Доктор юрид. наук С. Н. Братусь, подвергший всестороннему анализу обсуждаемую книгу, считает, что она заслуживает весьма положительной оценки. Теория государства и права является юридической, а не социологической наукой. Авторы начинают свое исследование именно с защиты этого тезиса, что определило успех всей работы. С. Н. Братусь отметил правильное положение авторов о том, что теория государства и права воздействует на юридическую практику не только через отраслевые дисциплины, но и непосредственно, например при разработке вопросов кодификации, применения и толкования законов. Правильно охарактеризовано в книге соотношение права и нравственности и определена юридическая ответственность, за­служивает серьезного внимания трактовка понятия правил социалистического общежи­тия. С. Н. Братусь отметил и ряд других достоинств книга.

      Вместе с тем книга содержит ряд спорных положений, с которыми нельзя согла­ситься. Так, авторы считают, что норма права не всегда содержит правило поведения, ибо она может иметь констатирующее значение (поэтому понятие нормы шире, чем понятие правила поведения). Однако они не сумели провести свою мысль до конца и в ряде мест книги характеризуют норму права только как правило поведения.

      Недостаточно глубоко аргументированы соображения авторов о соотношении пра­ва и правосознания, поскольку не учтены такие случаи, когда вначале издается за­кон, а затем его идеи (если он носит прогрессивный характер) внедряются в сознание масс, и таким образом у масс развивается соответствующее правосознание.

      Авторы исходят из того, что правоотношение — результат юридического урегули­рования общественных отношений. Но эта точка зрения в книге проведена непосле­довательно, и в ряде мест правоотношение выступает как средство регулирования общественных отношений. С. Н. Братусь не согласился с тем, что право собствен­ности— элемент абсолютного правоотношения. Авторы не считают правоспособность субъективным правом. Но если право собственности — элемент абсолютного правоотношения, если праву собственности противостоит множество обязанных лиц, то почему правоспособность — не субъективное право. Ведь и в этом случае лицо может тре­бовать от неопределенного множества лиц воздержания от действий, препятствую­щих осуществлению правоспособности.

      Возражения вызывает и решение вопроса об объекте правоотношения. Если права я обязанности (т. е. возможное поведение) составляют содержание правоотношения, а реально совершенное действие (т. е. действительное поведение) является объектом правоотношения, то получается, что содержание правоотношения в процессе реализа­ции становится его объектом.

      С. Н. Братусь подверг критике содержащееся в книге утверждение, что невозмож­но построить систему права, руководствуясь только содержанием общественных отно­шений, регулируемых отраслью права, поскольку, исходя из этого критерия, классифи­цируемый предмет можно дробить до бесконечности. Неправильно и положение авторов о том, что вспомогательным классифицирующим критерием разграничения отраслей права является метод правового регулирования.

      Доктор юрид. наук А. М. Ладыженский считает, что в работе недостаточно иссле­дованы проблема воли в праве, вопрос о публичных субъективных правах и некото­рые другие. Авторы не уделили должного внимания теории международного права: в книге не рассмотрена структура коллизионных норм, не показано значение общих юридических понятий для международного права. Кроме того, они должны пересмот­реть в свете материалов XXII съезда КПСС общее определение права.

      Член-корр. АН СССР М. С. Строгович сказал, что обсуждаемая книга знаменует определенный шаг вперед в развитии советской юридической науки. Вместе с тем он сделал ряд критических замечаний. Неверным является утверждение авторов, что право регулирует все общественные отношения, как базисные, так и надстроечные, как ма­териальные, так и идеологические. Термину «регулирование» в книге придано слиш­ком широкое значение. Совершенно очевидно, что воздействие права на производ­ственные отношения совсем иное, чем при регулировании трудовых, гражданских, административных, процессуальных и иных отношений. Авторы уделили недостаточ­ное внимание важнейшей проблеме теории права — проблеме субъективных прав граждан.

      Заключительная часть выступления М. С. Строговича была посвящена защите по­ложения о том, что социалистическая законность имманентна социалистическому об­ществу. Авторы неправильно считают, что это положение ведет к представлению об автоматизме действия законности, к отрицанию необходимости бороться за ее осуще­ствление. Возрастание роли и значения советской социалистической законности в про­цессе успешного хода строительства социализма и коммунизма в нашей стране, укреп­ление законности и усиление ее гарантий могут и должны 'рассматриваться как объективная закономерность в развитии Советского государства. Однако это вовсе не отрицает необходимости борьбы за укрепление законности.

      Доктор юрид. наук А. А. Рускол, как и другие выступавшие, присоединился к по­ложительной оценке книги. Большое достижение авторов в том, что вопросы общей теории права разработаны ими не только на материалах гражданского права, что все еще имеет место в юридической литературе. Однако используемые авторами материалы административного, земельного и некоторых других отраслей права учтены ими дале­ко не полностью. В определении советского права, данном в книге, не следовало ограничиваться указанием на то, что право регулирует общественные отношения. Нужно было подчеркнуть, что поскольку социалистические экономические отношения не возникают, стихийно, то закономерность развития не сводится к регулированию сложившихся отношений, а направлена прежде всего на то, чтобы ограничивать одни отношения и вызывать (по крайней мере способность их зарождения) такие отноше­ния, к которым законодатель сознательно стремится. А. А. Рускол подверг критике трактовку авторами вопроса о волевом характере правоотношения.

      Доктор юрид. наук М. А. Гурвич считает, что даваемое авторами понятие право­отношения не охватывает всех видов правоотношения. Так, процессуальное правоот­ношение, во всяком случае в гражданском процессе, не может быть включено в пред­лагаемое авторами общее понятие правоотношения, сконструированное по образцу понятия обязательственного правоотношения. Суд имеет права и обязанности скорее по отношению к государству, чем к истцу. Конечно, истец и ответчик заинтересованы в деятельности суда, их интерес защищен, они имеют право на жалобу, но анализиро­вать все эти явления, пользуясь категориями, выработанными в обязательственном праве, вряд ли возможно.

      Критикуя даваемое в книге решение вопроса об объекте правоотношения,. М. А. Гурвич сказал, что для практических целей юриспруденции не следует пользо­ваться философской категорией объекта. Поэтому вполне возможно конструировать понятие материального объекта правоотношения. Это не философское, а юридическое понятие, вытекающее из закона.

      М. А. Гурвич подверг критике тезис о том, что воля всегда есть определенный психологический акт. Государственная воля основывается на психологическом акте, который проявляет и отражает интересы господствующего класса, интересы народа в целом, но в целом воля государства, воля коллектива или воля организации — это не психологический акт

      Канд. юрид. наук А. В. Мицкевич отметил, что в книге особое внимание привле­кают глава о юридической ответственности, а также исследование вопроса об убеж­дении как средстве осуществления правовых норм. Этими проблемами наука теории государства и права ранее почти не занималась. В книге есть спорные и неверные положения. Авторы правильно утверждают, что правоотношение — результат, а не средство урегулирования фактических отношений. Но авторы противоречат сами себе, когда считают объектом правоотношения то, на что оно воздействует. Если право­отношение на что-то воздействует, значит оно не результат воздействия, а средство. Это противоречит ранее выдвинутому авторами тезису о природе правоотношения.

      А. В. Мицкевич не согласен с тем, что всю теорию правосубъектности можно свести к теории правоспособности. Во многих отраслях права без понятия правосубъ­ектности обойтись нельзя. Например, право избирать — это не только правоспособность, но и реальное право, которое принадлежит лицу, признанному субъектом права.

      Доктор юрид. наук Л. С. Явич также присоединился к положительной оценке книги. Но он считает, что вопрос о форме права не нашел в книге должного решения. Нельзя признать удачной и попытку авторов доказать, что абсолютное правоотноше­ние— это конкретное правоотношение. Недостаточно разработан в книге вопрос о пра­вовом регулировании и других формах воздействия права на общественные отноше­ния. Общественные отношения регулируются правом, но при этом следует иметь в виду, что право не может регулировать производственных отношений, которые нахо­дятся под воздействием регулируемых правом экономических отношений.

      Канд. юрид. наук И. С. Самощенко подверг критическому разбору некоторые по­ложения обсуждаемой книги. Авторы выдвинули правильный тезис, что не всякая норма—правило поведения, но не сумели его должным образом доказать. Не во всех нормах права прямо сформулированы правила поведения. Ряд норм определяет пред­посылку соответствующих отношений, условия правомерности актов, построение орга­нов государства и т. д. Однако всякая норма права в конечном счете служит регули­рованию поведения людей. Только оговорив эту особенность правовой нормы, можно сказать, что не всякая норма права — правило поведения.

      Авторы правильно трактуют норму права как общее установление. Общий харак­тер нормы проявляется, по мнению авторов, в том, что она применяется к повторяю­щимся общественным отношениям, участником которых может быть каждый. Но у нас есть и такие нормы, которые состоят из совокупности предписаний, обращенных к кон­кретным субъектам. Каждая часть этих норм относится к одному конкретному органу государства и т. п. и действует непрерывно, вплоть до отмены или изменения. Дей­ствие ее не повторяется в аналогичных отношениях, ибо просто их не существует.

      Заслуживает поддержки рассмотрение авторами в плане общей теории права вопросов о правонарушениях и ответственности. Огромное практическое значение этих проблем, а главное то, что с ними в той или иной .мере сталкиваются все отрасли права, давно уже требуют от общей теории государства и права разработки принци­пиальных сторон указанных проблем. Обсуждаемая книга — один из шагов в этом направлении. Но отсутствие монографических исследований правонарушения и от­ветственности в плане общей теории государства и права сильно сказалось на ней. Очевидно, нужны самостоятельные общетеоретические работы о правонарушениях и ответственности по советскому праву.

      Канд. юрид. наук В. А. Туманов подчеркнул, что несомненным достоинством книги является развернутая и острая критика, которой авторы подвергают буржуазные взгляды и концепции. По аргументированности и глубине этой критики книга выгод­но отличается от многих других работ. Однако в данной связи авторам можно сделать несколько .замечаний. Так, они уделяют неправомерно большое место критике буржу­азных работ 20—30-х годов и в то же время проходят мимо некоторых новейших тенденций в буржуазных учениях о государстве и праве. Иногда положения одного буржуазного автора или одной школы предстают перед читателями как общая позиция всей буржуазией теории права. Авторы неточны, когда утверждают, что в современ­ной буржуазной литературе стерлись грани между «теорией права» и «философией права». B действительности же эти грани значительно рельефнее, чем, например, в первой четверти XX в. Несомненным пробелом является отсутствие в книге критики попыток современного антикоммунизма исказить и дискредитировать марксистско-ле­нинское учение о государстве и праве

      В. П. Казимирчук остановился на трактовке в книге проблемы методологии в науке теории государства и права. Авторы решительно отказывают этой науке в не­обходимости разработки методологических вопросов полагая, что теория государства и права может воспользоваться уже разработанными философией формулами и поло­жениями. Такой вывод авторов основывается на неверном решении вопроса о соот­ношении диалектического метода (как теории познания) и конкретного метода исследования. Они исходят, видимо, из того, что это одно и то же. Между тем марксист­ская теория познания, указывая общие принципы перехода от незнания к знанию, предполагает целый комплекс конкретных методов исследования правовых проблем. Применение этих методов представляет собой более высокий этап внутри самого по­знания, ибо предполагает не только знание принципов и форм диалектического мышле­ния, но и обладание конкретным правовым материалом, к исследованию которого применяются эти методы. Ведущая роль в разработке проблем научной методологии и логики в праве принадлежит как раз общей теории (государства и права, разраба­тывающей наиболее общие вопросы развития правовой науки.

      О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский поблагодарили выступавших за высказанные в их адрес критические замечания и привели доводы в защиту ряда своих положе­ний.

      П. Г.

    Информация обновлена:18.03.2004


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru