Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Мовчан, А. П., Ушаков, Н. А.,канд. юрид. наук.
Венская конференция по вопросу о
дипломатических сношениях и иммунитете /А. П.
Мовчан, Н. А. Ушаков.
//Советское государство и право. -1962. - № 2
. - С. 114 - 121
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»

  • Материал(ы):
    • Венская конвенция по вопросу о дипломатических сношениях и иммунитете.
      Мовчан, А. П., Ушаков, Н. А.

      Венская конвенция по вопросу о дипломатических сношениях и иммунитете

      Кандидаты юридических наук А. П. Мовчан, Н. А. Ушаков

      Международная конференция по вопросу о дипломатических сношениях и диплома­тическом иммунитете была созвана в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамб­леи ООН 1450 (XIV) от 7 декабря 1959 г. В качестве основы для выработки соответ­ствующей конвенции конференции был передан проект статей о дипломатических сно­шениях и дипломатическом иммунитете, разработанный Комиссией международного права ООН и изложенный в гл. III доклада комиссии о работе ее 10-й сессии 28 апре­ля— 4 июля 1958 г.[1]. В принятой 12 декабря I960 г. резолюции 1504 (XV) Генеральная Ассамблея поручила конференции рассмотреть с целью выработки соответствующей конвенции проект статей о специальных миссиях (дипломатии ad hoc), выработанный Комиссией международного права на ее 1,2-й сессии[2]. Таким образом, конференция должна была осуществить кодификацию одной из обширных и важных областей меж­дународного права, которую в науке обычно именуют посольским правом.

      Советская делегация на конференции, возглавлявшаяся проф. Г. И. Тункиным, стремилась в сотрудничестве с другими делегациями выработать конвенцию, которая служила бы укреплению мирного сосуществования государств.

      Очевидно, что в работе конференции, которая преследовала столь универсальную цель, как выработка международных норм, регулирующих дипломатические отношения государств, должны были бы участвовать все государства. Однако в нарушение основных принципов международного права в резолюцию Генеральной Ассамблеи от 7 де­кабря 1959 г. под давлением западных держав был включен пункт о приглашении на конференцию лишь государств — членов ООН, специализированных учреждений ООН и участников Статута Международного суда. Тем самым от участия в конференции был отстранен ряд социалистических стран — Германская Демократическая Республика, Монгольская Народная Республика, Корейская Народно-Демократическая Республика и Демократическая Республика Вьетнам, которые в результате воздвигаемых запад­ными державами искусственных препятствий до сих пор лишены возможности осуще­ствить свое бесспорное право стать членами ООН и ее специализированных учрежде­ний[3]. Советская делегация осудила подобную дискриминационную политику западных держав и указала, что эта политика наносит серьезный ущерб конференции, призванной выработать нормы, в которых заинтересованы все без исключения страны и которые должны применяться повсеместно. Еще более грубым нарушением общепризнанных норм международного права явилось участие в работе конференции представителей гоминдановской клики. Великое китайское государство могло быть представлено на конференции лишь законными делегатами, назначенными Правительством Китайской Народной Республики.

      Официально в работе конференции приняли участие 80 государств, а также де­легация Ватикана.

      В качестве наблюдателей на конференции присутствовали представители МОТ, ЮНЕСКО, Международной сельскохозяйственной организации, Международного агентства по атомной энергии и межправительственных организаций — Лиги арабских стран и Афро-Азиатского юридического комитета.

      По приглашению правительства Австрии конференция состоялась в Вене, где в 1815 г. был подписан широко известный протокол о рангах и старшинстве диплома­тических представителей, положивший начало кодификации посольского права. Председателем конференции был избран австрийский профессор международного права А. Фердросс. В качестве рабочего органа конференции был создан Общий комитет из представителей всех участников конференции (председатель — индийский делегат А. С. Лал). Многочисленность состава Общего комитета значительно осложнила ра­боту, так как в связи с весьма ограниченным промежутком времени (2 марта — 18 апреля 1961 г.), в течение которого конференция должна была закончить свою работу, на долю Общего комитета выпала слишком большая нагрузка, и он спра­вился со своей задачей лишь путем резкого ограничения времени выступления делегатов.

      Конференция выработала конвенцию о дипломатических сношениях и иммунитете. По предложению делегаций Польши и Чехословакии она была названа «Венской кон­венцией о дипломатических сношениях». В резолюции по второму вопросу — о подготовке конвенции о специальных миссиях — конференция отметила, что она не распола­гала достаточным временем для его рассмотрения и рекомендовала Генеральной Ассамблее ООН передать проект Комиссии международного права для дополнитель­ного изучения с учетом положений принятой конференцией Венской конвенции.

      Работа конференции проходила в основном в атмосфере делового сотрудничества представителей государств. Большинство конференции стремилось отразить в конвенции общепринятые нормы и практику в области посольского права, а также включить в нее новые положения, которые учитывали бы существующие тенденции развития этой от­расли международного права. Советский Союз и другие социалистические страны, делегации Индии, Великобритании и большинства других государств отстаивали на конференции основные положения проекта Комиссии международного права, поскольку он основывался на указанных принципах. В то же время делегации США и некоторых других стран предлагали такие поправки к проекту, которые шли вразрез с общепри­нятыми нормами и сделали бы конвенцию неприемлемой для многих государств. Такая позиция породила у многих делегаций сомнение в том, что правительство США дей­ствительно намерено содействовать выработке конвенции, тем более что в отзыве на предварительный проект Комиссии международного права оно заявило о своих возра­жениях против предложения о том, чтобы проект статей был представлен Генеральной Ассамблее в форме конвенции. В этом плане показательно, например, что все (а их бы­ло более 30) поправки делегации США, за исключением редакционных, не были приняты.

      Венская конвенция о дипломатических сношениях, подписанная 18 апреля 1961 г. представителями около 40 государств, в том числе СССР и другими социалистическими странами, в основном воспроизводит действующие нормы международного права и вместе с тем содержит ряд новых норм, отражающих тенденции развития посольского права.

      Преамбула конвенции провозглашает, что «заключение международной конвенции о дипломатических сношениях, привилегиях и иммунитетах будет способствовать развитию дружественных отношений между государствами, независимо от различий в их государственном и общественном строе».

      Наиболее эффективным средством поддержания дипломатических отношений между государствами является учреждение ими постоянных дипломатических представительств на территории друг друга по взаимному согласию сторон (ст. 2). Конвенция отразила сложившуюся в международной практике норму о том, что постоянные дипломатические сношения между государствами осуществляются их дипломатическим? представительствами, выступающими в качестве органа государства. Между тем еще недавно господствовало представление, что дипломатические сношения осуществля­ются специально уполномоченными на то лицами — главами дипломатического пред­ставительства (послами, посланниками), а сотрудники посольства или миссии явля­ются своего рода аппаратом посла или посланника.

      Советское государство первым стало рассматривать в своих законодательных актах советские дипломатические представительства в качестве органов, представляющих го­сударство[4], и тем самым положило начало утверждению в международном праве указанного положения.

      В п. 1 ст. 3 конвенции перечисляются основные функции представительства: а) представительство аккредитующего государства; b) защита интересов своего го­сударства и его граждан; с) ведение переговоров с правительством государства пре­бывания; d) выяснение условий и событий в государстве пребывания; е) поощрение дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пре­бывания и развитие их взаимоотношений в области экономики, культуры и науки.

      В параграфах «а», «b», «с» и «d» ст. 3 сформулированы общепризнанные «клас­сические» функции представительства. Параграф «е», внесенный в проект Комиссии международного права по предложению чехословацкого юриста проф. Жоурека, от­ражает ту новую важнейшую функцию дипломатического представительства, которую оно призвано осуществлять в современную эпоху, когда международные отношения должны строиться на основе уважения принципа мирного сосуществования государств.

      По предложению Мексики, Цейлона и ряда других стран конференция дополнила параграф «b» словами о том, что защита интересов аккредитующего государства и его граждан должна осуществляться «в пределах, допускаемых международным правом». Это добавление было вызвано законным беспокойством малых стран в связи с непре­кращающимися актами вмешательства дипломатических представительств империали­стических держав в их внутренние дела под предлогом «защиты интересов» своих физических и юридических лиц.

      Делегация Испании предложила дополнить ст. 3 положением о том, что диплома­тическое представительство может осуществлять консульские функции, если государ­ство пребывания прямо не возражает против этого. Предложение Испании явно проти­воречило общепринятой практике, поскольку выполнение определенных консульских функций, в частности выдача паспортов и виз, давно стало обычной функцией любого дипломатического представительства. После обсуждения ст. 3 была дополнена п. 2, гла­сящим, что ни одно из положений конвенции не должно истолковываться как препят­ствующее выполнению дипломатическим представительством консульских функций.

      Статьи 4—9 конвенции регламентируют вопрос о назначении лиц, входящих в со­став представительства. В отличие от единственной действующей Гаванской конвенции о дипломатических должностных лицах 1928 г., участниками которой являются 14 аме­риканских государств, а также от существовавших резолюций и проектов различных юридических учреждений и научных трудов в области посольского права, в которых речь идет обычно лишь о статусе дипломатических работников, конвенция регламенти­рует положение всех категорий сотрудников представительства. Дипломатическое пред­ставительство согласно конвенции состоит из главы представительства — лица, на ко­торое аккредитующим государством возложена обязанность действовать в этом каче­стве, дипломатического, административно-технического и обслуживающего персонала. Аккредитование главы представительства обусловлено получением агремана на его на­значение (ст. 4). Государство пребывания может также требовать, чтобы заранее на его одобрение сообщались имена военных, авиационных и морских атташе (ст. 7). Что касается других сотрудников представительства, то аккредитующее государство в прин­ципе свободно назначать их по своему усмотрению. Однако государство пребывания может в любое время, не будучи обязано мотивировать свое решение, уведомить аккре­дитующее государство, что глава представительства или какой-либо из членов дипло­матического персонала представительства является персоной нон грата или что любой другой член персонала представительства является неприемлемым. Аккредитующее государство должно отозвать такое лицо или прекратить его функции в представитель­стве (последнее относится по смыслу к гражданам государства пребывания).

      В ст. 5, предусматривающую возможность аккредитования главы представитель­ства или назначения членов дипломатического персонала в одном или нескольких дру­гих государствах при отсутствии возражений со стороны любого государства пребы­вания, по предложению чехословацкой делегации было внесено дополнение о возможности учреждения дипломатических представительств, возглавляемых временными поверенными в делах, в тех государствах, где многократно аккредитованный глава представительства не имеет постоянного местопребывания. Известной новеллой является ст. 6 конвенции, включенная по предложению делегаций Нидерландов и Испании. Она гласит, что два или несколько государств могут аккредитовать одно и то же лицо в качестве главы представительства в другое государство, если последнее не возражает против этого. Хотя практика до сих пор не знала подобных примеров, однако в принципе статья не вызвала каких-либо возражений, поскольку ничто не препятствует возможности такого соглашения между аккредитующими государствами и государством пребывания.

      Большая дискуссия на конференции развернулась по вопросу о возможности на­значения дипломатического персонала представительства из числа граждан государства пребывания. В ходе дискуссии выяснилось, что большинство государств, за исключе­нием крупных империалистических держав, выступает против такого ненормального явления. Участники дискуссии указывали, что молодым независимым государствам следует оказывать всяческую помощь в подготовке собственных дипломатических кадров.

      Согласно принятой в новой редакции ст. 8 конвенции члены дипломатического пер­сонала представительства в принципе должны быть гражданами аккредитующего госу­дарства. Исключение из этого правила допускается с согласия государства пребывания. Статья закрепляет положение о том, что государство пребывания может оговорить за собой то же право в отношении граждан третьего государства, т. е. оно может потре­бовать, чтобы граждане третьего государства назначались на дипломатические посты в представительстве только с согласия государства пребывания, причем это согласие может быть в любое время аннулировано.

      Статьи 13—19 регламентируют вопросы о рангах глав дипломатических предста­вительств, начале выполнения функций главы представительства и о временном испол­нении его обязанностей в случае, если пост главы представительства вакантен или если глава представительства не может выполнять своих функций.

      Вплоть до начала XIX в. вопрос о старшинстве послов порождал многочисленные и острые конфликты, поскольку в основе их лежала борьба между государствами за укрепление своего положения в международном общении. Регламентирование вопроса о классах и старшинстве дипломатов в Венском и Аахенском протоколах 1615 и 1818 гг. привело к закреплению неравноправного положения государств в международном обще­нии, поскольку великие державы присвоили себе право обмениваться послами, тогда как все остальные государства могли посылать и принимать посланников. При этом лишь послы рассматривались в качестве представителей главы государства и наделялись в силу этого особыми правами и привилегиями.

      Такое положение сохранялось вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции. Совет Народных Комиссаров декретом от 22 мая (4 июня} 1918 г. поста­новил «в согласии с основной идеей международного права,— как общения равноправ­ных государств,— считать одинаково полномочными представителями всех дипломати­ческих агентов иностранных государств, аккредитованных при Российской Социалисти­ческой Федеративной Советской Республике, независимо от их ранга»[5]. Исходя из признания полного равенства больших и малых наций, декрет упразднил звание послов, посланников и других дипломатических представителей Советского государства за гра­ницей, которые стали именоваться полномочными представителями РСФСР.

      После первой мировой войны латиноамериканские государства начали обменивать­ся дипломатическими представителями, в ранге послов, а затем на этот путь, особенно после второй мировой войны, встало большинство государств[6]. В настоящее время класс глав дипломатических представительств определяется исключительно по согла­шению между государствами. Исчезло практически и какое-либо различие в правовом положении послов и посланников. Хотя некоторые государства продолжают аккредитовать глав своих дипломатических представительств в ранге посланников, но общая тенденция направлена на постепенное исчезновение этого класса, подобно тому как окончательно исчез класс министров-резидентов.

      В связи с этим делегации Мексики, Швеции, Швейцарии и ряда других стран вы­ступили за исключение из конвенции упоминания о классе посланников и за оставле­ние лишь двух классов глав дипломатических представительств — послов и поверен­ных в делах. Однако многие делегации заявили, что их государствам по ряду соображений будет трудно сразу отказаться от аккредитования посланников, что в конечном итоге и было учтено конференцией: ст. 14 устанавливает три класса глав дипломати­ческих представителей (послов, посланников и поверенных в делах).

      Делегации Великобритании и Франции без каких-либо оснований добивались, чтобы в конвенции были упомянуты, наряду с послами, «высокие комиссары» и «высо­кие представители», которыми в данное время обмениваются между собой страны Британского содружества наций и страны Французского сообщества но что отнюдь не имеет общего значения. Делегация Советского Союза выступила против этого предложения, указав, что никто не должен стремиться закрепить в многосторонней конвенции частные и, возможно, временные ситуации. Ничто к тому же не мешает указанным странам назначать своих представителей, как бы они ни именовались, в ранге послов. В итоге было принято компромиссное решение о том, что первый класс глав представительств — это «класс послов и нунциев, аккредитуемых при главах го­сударств, и других глав представительств эквивалентного ранга». В статьях конвенции, где речь идет о различного рода взаимоотношениях между представительством и ми­нистерством иностранных дел государства пребывания, в силу указанных причин была также включена формула — «министерство иностранных дел государства пребывания или другое министерство, в отношении которого имеется договоренность».

      В теории международного права большим и достаточно сложным вопросом являет­ся вопрос о юридической природе дипломатических привилегий и иммунитетов. В своем комментарии Комиссия международного права указала на существование теории «пред­ставительного характера» посольства, согласно которой дипломатические привилегии и иммунитет основаны на той идее, что дипломатическое представительство персонифи­цирует аккредитующее государство, и на существование теории «функциональной не­обходимости», которая оправдывает привилегии и иммунитет необходимостью обеспе­чения представительству возможности выполнять свои функции. При разрешении проблем, по которым практика не дает ясных указаний, комиссия руководствовалась обеими теориями.

      Не вдаваясь в рассмотрение этой проблемы, отметим, однако, что каждая из указанных теорий не в состоянии до конца разрешить все возникающие вопросы в области посольского права, хотя обе они имеют право на существование[7]. Очевидно также, что в конечном счете дипломатический иммунитет проистекает из суверенной природы государств.

      В окончательной редакции конвенция ссылается на две предпосылки дипломати­ческих привилегий и иммунитета. В ее преамбуле говорится, что привилегии и имму­нитет предоставляются не для выгод отдельных лиц, а «для обеспечения эффективного осуществления функций дипломатических представительств как органов, представля­ющих государства». Указание на имеющий первостепенное значение для понимания природы дипломатического иммунитета представительный характер посольств и миссий было сделано по инициативе советской делегации, которая внесла соответствующую поправку к первоначальному проекту преамбулы, исходившему только из необходимости обеспечения эффективного осуществления функций дипломатических представительств.

      Поскольку для современного международного права органом государства со всеми вытекающими из этого последствиями является дипломатическое представительство, то привилегии и различные категории иммунитета, как они установлены в принятой конвенции, могут быть разделены, по мнению Комиссии международного права, на следующие три группы, хотя такая классификация и не будет исчерпывающей: а) относящиеся к помещениям представительства, б) относящиеся к работе предста­вительства, в) личные привилегии и иммунитет главы и персонала представительства.

      Общепризнанным иммунитетом дипломатического представительства является неприкосновенность его помещений. Статья 22 конвенции не допускает каких-либо от­ступлений от этой важнейшей нормы. Власти государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства. На государстве пре­бывания лежит специальная обязанность принимать все надлежащие меры для за­щиты помещений представительства от всякого вторжения или нанесения ущерба. Помещения представительства, предметы их обстановки и другое имущество, а также средства передвижения представительства пользуются иммунитетом от обыска, рекви­зиции, ареста и исполнительных действий.

      Делегация Советского Союза выступила против какого-либо ограничения неприкос­новенности помещений дипломатического представительства в случаях чрезвычайных об­стоятельств (пожар и другие стихийные бедствия), как это предлагалось рядом деле­гаций, в частности делегациями Ирландии, Японии и Испании. Она указала, что ущерб отношениям между государствами в результате нарушения неприкосновенности поме­щений представительства не может сравниться с ущербом собственности, который, воз­можно, будет в этом случае предотвращен, и что допущение каких-либо ограничении неприкосновенности помещений представительства по существу опрокинуло бы эту столь бесспорно необходимую норму. Указанные поправки не были поддержаны конферен­цией.

      Большое значение, с точки зрения единообразного применения норм конвенции в части иммунитета, относящегося к помещениям представительства, имеет принятое кон­цепцией предложение делегаций Народной Республики Болгарии и БССР об опреде­лении понятия помещений представительства. Помещения представительства, указывает п. «i» ст. 1, означают здания или части зданий, используемые для целей представительства, включая резиденцию главы представительства, кому бы ни принадлежало право собственности на  них, включая  обслуживающий  данное  здание  или  часть зданий земельный участок.

      Статья проекта конвенции о том, что архивы, и документы представительства неприкосновенны, была усилена на конференции добавлением слов «в любое время и независимо от их местонахождения», хотя надо признать, что выражение «в любое время» не вполне удачно. Таким образом, конвенция четко и недвусмысленно утвер­ждает иммунитет помещений и архивов дипломатического представительства.

      Государство пребывания, говорится в ст. 26 конвенции, должно предоставлять все возможности для выполнения функций представительства. Важнейшее значение для обеспечения деятельности представительства имеет предоставление ему права свободного сношения с правительством и другими органами, аккредитующего государ­ства. Ст. 27 гласит, что государство пребывания должно разрешать и охранять сво­бодные сношения представительства для всех официальных целей.

      До сих пор общепризнанной была норма, устанавливающая право свободных сношений со своим правительством. Новеллой, воспринятой конвенцией, является пре­доставление представительству права сношений также с «другими представительствами и консульствами аккредитующего государства, где бы они ни находились».

      При таких сношениях «представительство может пользоваться всеми подходящими средствами, включая дипломатических курьеров и закодированные или шифрованные депеши». Дипломатическая почта согласно ст. 27 не подлежит ни вскрытию, ни задер­жанию. Вместе с тем она «может содержать только дипломатические документы и пред­меты, предназначенные для официального пользования». Известно, однако, что дипломаты капиталистических стран, вопреки этому, используют дипломатическую вализу для провоза контрабандных товаров и для других противоправных целей. В связи с этим на конференции возникла оживленная дискуссия, в ходе которой был предложен ряд необоснованных поправок, в частности поправка делегации США, предусматривающая право государства пребывания отказать в пропуске дипломатической почты, если оно подозревает, что она содержит предметы, запрещенные к ввозу или вывозу. Это означа­ло бы, что государство пребывания в любой момент может фактически прервать сноше­ния представительства, основываясь лишь на своих действительных или мнимых подо­зрениях. Советская делегация выступила против подобных предложений. Она указала, в частности, что государства имеют достаточно иных средств, чтобы пресечь злоупот­ребление дипломатическими взлизами и заставить аккредитующее государство выпол­нять соответствующие международные обязательства. Конференция отклонила указан­ные поправки.

      Наиболее современным видом связи и, очевидно, во многих случаях наиболее удобным является использование представительством радио. Известно, что многие по­сольства пользуются ныне собственными радиопередатчиками, но соответствующей об­щепризнанной нормы до сих пор не существовало.

      Вопрос о радиосвязи вызвал на конференции серьезные споры. Многие предста­вители афро-азиатских стран выступили за существенное ограничение права использования дипломатическими представительствами своих радиостанций. В основе такой позиции лежали опасения, что подобные радиостанции могут использоваться не по назначению, как это и имеет место в практике колониальных держав. Но предложения указанной группы стран, не предотвращая возможности злоупотреблений, в определенной части не соответствовали признанным привилегиям и иммунитету дипло­матических представительств, а потому вызвали естественные возражения со стороны многих делегаций. В итоге обсуждения в конвенцию было включено положение о том, что представительство может устанавливать и эксплуатировать радиопередатчики лишь с согласия государства пребывания. Это соответствует существующей практике. Важ­ное значение имеет в этом плане согласование с государством пребывания использу­емых радиочастот, чтобы не создавать помех радиосвязи этого государства.

      Подробную регламентацию получили в конвенции личные привилегии и иммунитеты главы и персонала дипломатического представительства. Как уже указывалось, впервые применительно к посольскому праву в конвенции речь идет о привилегиях и иммуни­тетах всех категорий персонала представительства: дипломатическом, административно-техническом и обслуживающем. Действовавшие же нормы международного права каса­лись, как правило, иммунитетов лишь дипломатического персонала.

      Конвенция закрепила традиционные общепризнанные привилегии и иммунитет дип­ломатических агентов (главы и членов дипломатического персонала представительства) и членов их семей: неприкосновенность личности, неприкосновенность резиденции и имущества, иммунитет от юрисдикции, освобождение от налогов, повинностей и об­ложений, освобождение от таможенных пошлин и таможенного досмотра. При обсуж­дении этих статей не возникло каких-либо трудностей. Некоторые статьи проекта были в ходе дискуссии улучшены, например, ст. 32, которая предусматривает исключитель­но определенно выраженный отказ аккредитующего государства от иммунитета от юрисдикции, в то время как проект допускал возможность молчаливого отказа в гражданских и административных делах. Важные поправки были внесены также в ст. 33 — об изъятии из действия законов о социальном обеспечении, в ст. 36 — о та­моженных привилегиях и др.

      На конференции был рассмотрен важный вопрос о привилегиях и иммунитете административно-технического персонала представительства. Комиссия международ­ного права отметила, что согласно общей практике члены дипломатического персонала представительства имеют те же привилегии и иммунитет, которыми пользуются главы представительства, и что это положение считается сложившимся в норму междуна­родного права. Однако в практике государств не одинаково разрешается вопрос о том, какие сотрудники представительства должны пользоваться привилегиями и иммуни­тетом. При таком положении вещей нельзя утверждать, что по этому вопросу имеет­ся какая-либо норма международного права.

      Комиссия международного права попыталась установить общую и единообразную норму. Она стала на ту точку зрения, что имеются серьезные основания для предо­ставления административно-техническому персоналу тех же привилегий и иммунитетов, что и дипломатическому персоналу. Следует при этом принимать во внимание функцию представительства как органического целого. Многие члены административно-техниче­ского персонала выполняют более важные задания, чем члены дипломатического пер­сонала, и могут быть в курсе важных секретных сведений. Поэтому такие лица нуж­даются в защите от возможного давления со стороны государства пребывания.

      Советская делегация указала, что СССР предоставляет дипломатические привиле­гии и иммунитет административно-техническому персоналу на основе взаимности и заключил специальные соглашения по этому поводу с рядом стран. Советский Союз готов в настоящее время согласиться на установление в конвенции общего правила относительно распространения на административно-технических сотрудников посольств и миссий основных дипломатических привилегий и иммунитета.

      Большинство делегаций поддержали в принципе проект Комиссии международного права, Однако на конференции также выявилось, что многие страны не считают целе­сообразным полностью приравнивать административно-технических сотрудников к дип­ломатическому персоналу. Серьезные разногласия возникли, в частности, по вопросу о предоставлении административно-техническому персоналу иммунитета от юрисдикции и по вопросу о таможенных привилегиях.

      После длительного обсуждения этого вопроса конференция пришла к компромис­сному решению о наделении административно-технических сотрудников и членов их семей привилегиями и иммунитетом дипломатических агентов с тем исключением, что иммунитет от гражданской и административной юрисдикции государства пребывания, указанный в п. 1 ст. 31, не распространяется на действия, совершенные ими не при исполнении своих обязанностей. Таможенные привилегии предоставляются им лишь в отношении предметов первоначального обзаведения. Конвенция установила, таким образом, важную новую норму международного права. Члены обслуживающего пер­сонала представительства пользуются согласно конвенции иммунитетом в отношении действий, совершенных ими при исполнении своих обязанностей, и освобождаются от налогов и пошлин на заработок, получаемый ими по своей службе.

      Существенным положением конвенции, в отношении которого в действовавшем международном праве не имелось достаточно четкой нормы, является определение в ст. 40 обязанностей третьих государств. Статья предусматривает, что, если диплома­тический агент проезжает через территорию третьего государства, то оно предостав­ляет ему неприкосновенность и такие другие привилегии, которые могут потребовать­ся для обеспечения его проезда. Это относится также к любым членам его семьи, пользующимся привилегиями или иммунитетом. При проезде через территорию третьих государств членов административно-технического или обслуживающего персонала пред­ставительства и членов их семей им не должно чиниться в этом препятствий. Третьи государства должны предоставлять официальной корреспонденции и другим официальным сообщениям, следующим транзитом, включая закодированные или шифрованные депе­ши, ту же свободу и защиту, которые предоставляются государством пребывания. Они должны предоставлять дипломатическим курьерам и дипломатической почте, следу­ющей транзитом, такую же неприкосновенность и защиту, которые обязано предостав­лять государство пребывания.

      При обсуждении заключительных статей конвенции конференция столкнулась с двумя проблемами, которые имеют значение не только для данного соглашения. Пер­вая из них касалась разрешения споров между государствами о толковании или применении конвенции. Ст. 46 проекта Комиссии международного права предусмат­ривала возможность передачи такого спора, не разрешенного дипломатическим путем или в порядке согласительной процедуры или арбитража, по требованию любой из сторон в Международный суд, т. е. исходила из так называемой обязательной юрисдик­ции Международного суда, противоречащей основным принципам современного между­народного права и не признаваемой подавляющим большинством государств. Большин­ство делегаций, в том числе и советская, проголосовали за исключение этого положения из конвенции и поддержали предложение о принятии конференцией факультативного протокола об обязательной юрисдикции Международного суда, который будет действо­вать лишь между его участниками.

      Другой важной проблемой заключительных статей явился вопрос об участниках конвенции. Делегации социалистических стран, Индии, Индонезии и многих других афро-азиатских стран настойчиво добивались, чтобы в конвенции могли участвовать все государства. Однако США, оказав давление на своих союзников по военным бло­кам, добились включения в конвенцию положения о том, что подписать или присоединиться к конвенции могут лишь государства-члены ООН и ее специализированных учреждений и участники Статута Международного суда. Как уже указывалось, в от­ношении аналогичного положения с приглашением на конференцию, эта формула ка­муфлирует противоправную дискриминацию ряда социалистических стран.

      По одному, казалось бы бесспорному, положению проекта Комиссии междуна­родного права конференция не смогла принять удовлетворительного решения ввиду возникших разногласий. Ст. 35 проекта предусматривала, что сотрудники представи­тельства, не являющиеся гражданами государства пребывания, и члены их семей не приобретают гражданства государства пребывания исключительно в порядке примене­ния его законодательства. Положение это достаточно очевидно, поскольку, сотрудники дипломатического представительства лишаются возможности нормально и беспрепят­ственно осуществлять свои функции, если государство пребывания в определенных слу­чаях сможет считать их самих или членов их семей своими гражданами, со всеми вытекающими из этого последствиями. Однако делегации США, Великобритании и ряда латиноамериканских стран выступили против включения в конвенцию указанной статьи, неосновательно ссылаясь на то, что она противоречила бы постановлениям их конститу­ций и препятствовала бы присоединению их стран к конвенции. В результате конферен­ция решила исключить статью из конвенции и приняла факультативный протокол по вопросу о приобретении гражданства, открытый для подписания всеми государствами — участниками Венской конвенции о дипломатических сношениях. Следует, однако, отме­тить, что положения этого протокола воспроизводят установившуюся международ­ную обычную норму, как она была сформулирована Комиссией международного права в ст. 35 ее проекта. Невключение этой нормы в конвенцию не означает, что она не дол­жна действовать в отношениях между государствами.

      Венская конвенция о дипломатических сношениях, вполне удовлетворительно реша­ющая проблему кодификации и прогрессивного развития посольского права, явится одним из инструментов укрепления международного сотрудничества государств и будет содействовать их мирному сосуществованию.

       

      1 См. «Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. 13-я сессия. Дополнение № 9 (А/3869)».

      2 См. Доклад Комиссии международного права о работе ее 12-й сессии. «Гене­ральная Ассамблея. Официальные отчеты, 15-я сессия. Дополнение № 9 (А/4425)».

      3 На XVI сессии Генеральной Ассамблеи (28 октября 1961 г.) МНР была принята в члены ООН.

      4 См. постановление ЦИК СССР «Руководящие указания полномочным предста­вителям Союза ССР за границей» от 21 ноября 1924 г. (СЗ СССР, 1924, № 26, ст. 223), а также Положение о дипломатических и консульских представительствах иностран­ных государств на территории СССР 1927 г. (СЗ СССР, 1927, № 5, ст. 48).

      5 СУ РСФСР, 1918, № 39, ст. 505.

      6 Например, в Москве, в 1937 г. было аккредитовано 12 послов и 16 посланников  в 1961 г.—50 послов и один посланник.

      7 Существующие теории в этой области тщательно проанализированы в работе Д.Б. Левина «Дипломатический иммунитет» (АН СССР, М.— Л., 1949).

    Информация обновлена:16.04.2004


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru