Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Волков, Л. Б.
Франкистская Испания - фашистская диктатура /
Л. Б. Волков.
//Советское государство и право. -1965. - № 2
. - С. 137 - 142
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»

  • Материал(ы):
    • Франкистская Испания - фашистская диктатура.
      Волков, Л. Б.

      ФРАНКИСТСКАЯ ИСПАНИЯ - ФАШИСТСКАЯ ДИКТАТУРА

      Л. Б. ВОЛКОВ

      В современных исторических условиях фашизм обнаруживает себя в различных формах. «Хотя оголтелый германский и итальянский фашизм потерпел крах,— указы­вает Программа КПСС,— фашистский режим еще удерживается в одних странах и возрождается в новых формах в ряде других». Испания принадлежит к числу тех стран, где фашизм еще удерживает захваченные с помощью Гитлера и Муссолини позиции.

      Неофашистские политиканы, равно как и реакционные «ученые», потратили немало чернил, чтобы доказать, что франкистский строй перестал быть фашистской диктату­рой, что Испания идет путем конституционного и даже «либерального» развития [1]. Действительно, испанскому фашизму приходится проявлять большую изворотливость, чтобы удержаться у власти. Однако это продиктовано не пресловутой «либерализа­цией», а глубоким кризисом франкистского режима. Подготовленный более чем 25-лет­ним господством диктатуры Франко, превратившей в общих интересах монополисти­ческого капитала Испанию в колонию и обеспечившей накопление и концентрацию капиталов «за счет поколений испанцев, живущих в середине XX века», методами, не уступающими методам первоначального накопления, этот кризис нашел свое выра­жение прежде всего в развале экономики страны [2].

      Демагогически начертав на своем знамени лозунг «борьбы с капитализмом», фран­кистское государство в действительности делает все для обеспечения выгод монополий. Практически все сферы экономики распределены между несколькими десятками круп­ных государственных, смешанных и частных акционерных обществ, руководители ко­торых занимают директорские посты одновременно в нескольких правлениях и обра­зуют стойкую «элиту» хозяев производства. Большую роль в монополистической эко­номике Испании приобрел иностранный капитал, прежде всего американский. Вместе с тем в общих интересах монополистического капитала франкистская олигархия пы­тается установить определенную государственную дисциплину для немонополистиче­ских слоев буржуазии посредством такой формы государственного вмешательства в хозяйство, как принудительное объединение всех предприятий в отраслевые синдикаты, состоящие под командой фалангистской иерархии.

      В сфере земельных отношений государство проводит политику «планомерного» выселения малоземельных крестьян из деревни и поддержки крупных, «образцовых», помещичьих хозяйств. Крестьян, которых не удается согнать с земли иными мерами,, переселяют на государственные земли, отведенные так называемому «институту коло­низации», и превращают в «колонов» — бесправных крепостных государства [3]. Таким путем «осуществляется» провозглашенный франкистской «Хартией труда» принцип: «Го­сударство будет стремиться найти средства, ведущие к тому, чтобы земля в условиях справедливости перешла к тем, кто ее непосредственно обрабатывает».

      Осуществляя свою политику с помощью бюрократической машины, которая вместе с аппаратом монополий образует огромную паразитическую надстройку над обществом, франкизм привел страну к такому положению, когда в ней безраздельно господствует коррупция, происходит в колоссальных масштабах бесполезная растрата ресурсов, а массы находятся в нищете. Занимая командные политические высоты и извлекая прямую материальную выгоду из своего монопольного положения, франкистская клика

      138

      сама является крупной эксплуататорской силой внутри корпоративного строя. В свете изложенного получает объяснение и франкистская «либерализация», фальшивый ха­рактер которой раскрывается при рассмотрении основных черт государственного строя современной Испании.

      Испания не имеет единой конституции. Ее заменяют шесть принятых в разное время «основных законов»[4], которые в совокупности определяют форму правления, основы государственного строя, статус граждан и официальную идеологию государ­ства. Испанская конституционная доктрина рассматривает их как «особую форму» конституции [5]. Их отличительная черта — преобладание идеологических, программных положений, причем не только в разделах, посвященных социально-экономическим во­просам, но и в таком, например, вопросе, как форма правления.

      Вместе с тем для франкистской «конституции» характерны пробелы в регулирова­нии тех вопросов, которые обычно служат предметом конституционного законодатель­ства. Так, отсутствуют нормы о правительстве, территориальном устройстве, местных органах, избирательной системе, судах и др. Соответствующие пробелы восполняются обычными законами или актами правительства. К этому надо добавить неопределен­ность и нечеткость норм франкистской «конституции». Таким образом, «конституция» Испании является неполноценной даже с точки зрения самого умеренного буржуазного конституционализма. Она несет на себе явную печать стремления создать видимость конституционного правления при сохранении максимума свободы в руках правитель­ства.

      Для фашистского государства характерно закрепление в государственном праве демагогической «идейной» программы, которая, таким образом, превращается в обще­обязательную политическую идеологию. С момента установления франкистского режима его государственной идеологией стал национал-синдикализм [6], который сохраняет свое значение по сей день. Так, «Хартия труда» провозглашает принципы тоталитарного, иерархического строя (п. I ст. XIII). «Хартия испанцев» 1945 г. закрепляет корпора­тивные принципы «участия народа» в делах государства через «семью, общину и син­дикат» (ст. 10). Провозглашая вождистский принцип, «Хартия испанцев» обязывает их «быть преданными главе государства» (ст. ,2). То же можно сказать и о «Принципах национального движения» 1959 г. В преамбуле «Хартии труда» официально провозгла­шается, что новое государство является антимарксистским. Антикоммунизм составляет главный лозунг франкистской пропаганды.

      Демагогически выдвинутая в качестве альтернативы социализму концепция кор­поративного строя, трескуче и многословно развитая в «Хартии труда», повторяется в новой редакции в «Хартии испанцев» и «Принципах национального движения». Используя ее, фалангисты пытаются воздействовать на рабочих сказками о «новом» предприятии, о замене «экономической системы капиталистической собственности» собственностью «индивидуальной, коммунальной и синдикальной» и внушить им, что в «новом» фашистском предприятии отношения между рабочими и предпринимателями превращаются якобы в отношения взаимной преданности и братского сотрудничества людей одной нации, соединенных общностью судьбы [7]. За этим демагогическим при-

      139

      крытием осуществляется реальная фашистская диктатура, одной из главных черт ко­торой является режим личной власти Франко.

      Наделенный в силу декрета самозваной «Хунты национальной обороны» от 29 сентября 1936 г. и последующих законов 1936—1939 гг. неограниченной властью, Франко в 1942 г., разыгрывая комедию так называемого «самоограничения» власти, допустил к участию в законодательстве кортесы и ввел народные референдумы. В 1947 г. Испания провозглашена монархией. Но за генералиссимусом по-прежнему сохраняются посты главы государства, главы правительства и вождя единственной официальной партии — Испанской фаланги. Он носит также титул каудильо (вождя) испанского народа, причем принцип вождизма (caudillaje) рассматривается как ключевой принцип государственного права Испании [8]. Принцип харизматического представительства, в силу которого «вождь» трактуется как «естественный» представитель интересов народа по сей день считается одним из основных теоретических принципов государственного строя [9]. В соответствии с этим сочетание упомянутых выше функций в одном лице генерала Франко не рассматривается как временное явление, вызванное практической необходимостью и мотивированное решением партии или какого-либо иного органа. Закон о наследовании поста главы государства закрепляет за Франко этот пост прак­тически пожизненно. В силу ст. 47 устава фаланги вождь «принимает абсолютную власть во всей ее полноте» и «несет ответственность перед богом и историей». Франко назначает руководство фаланги, членов правительства и прямо или косвенно [10]—боль­шинство прокурадоров кортесов, а также членов совета королевства и государственного совета, консультативных органов, состоящих соответственно при главе государства и правительстве.

      Учреждение кортесов не связано с ущемлением высшей законодательной функции главы государства, так как за ним сохраняется право утверждения, «составления» и опубликования законов, не говоря уже об издании им без участия кортесов декретов-законов. Министры Франко рассматриваются как административные лица, не выпол­няющие политических функций [11]. Они несут ответственность перед Франко, который их смещает по собственному произволу и нередко без предупреждения. Практически Франко руководит работой правительства, единолично принимая решения по вопросам, выносимым на заседания совета министров, происходящие почти ежедневно. Он само­державно решает вопросы государственного управления [12].

      Один из парадоксов государственного строя Испании состоит в том, что она яв­ляется королевством без монарха. Осуществляя политику лавирования и компромиссов с реакционными монархическими кругами, Франко законом о наследовании поста главы государства провозгласил Испанию монархией, однако без ущерба для преро­гатив своей высшей власти. По этому закону каудильо принадлежит право указания кандидатуры короля, как и право отмены этого указания (правда, с одобрения корте­сов), причем кандидатура монарха должна удовлетворять принципам фалангистского движения. Впрочем своим правом указания кандидата в монархи Франко еще не вос­пользовался, и провозглашение монархии носит «программный» характер. Как глава государства, Франко является главнокомандующим вооруженных сил, высшим на­чальником полиции и главой всех государственных учреждений. Он сосредоточил в своих руках фактическое руководство рядом важнейших звеньев государственного аппарата. Отсутствие каких-либо форм контроля за указанными органами со стороны общества, а также взаимного контроля государственных органов, за исключением контроля сверху вниз по иерархической линии, замыкающейся в руках Франко, под­черкивает авторитарный характер его власти.

      Одной из главных сил, на которые опирается Франко, являются армия, генерали­тет и высшее офицерство, связанные с землевладельческими и финансовыми кругами. Представители армии по закону принимают участие в кортесах и других высших ор­ганах государства. Генералитет широко представлен в правительстве. Франкистская «конституция» провозглашает, что «армия должна обладать силой, необходимой для наилучшего служения родине» [13]. Но она является в основном не боевой, а политиче­ской, репрессивной силой; одна из грязных функций, выполняемых армией — военное «правосудие» над политическими противниками Франко.

      140

      Политическая полиция — генеральное полицейское управление и организованная агентами Гиммлера тайная полиция («социально-политическая бригада») — составляет ту основную террористическую силу, при помощи которой Франко пытается заставить молчать испанский народ, его передовых представителей и тем самым сделать испан­цев восприимчивыми к идеологической обработке и покорными в отношении экономи­ческой эксплуатации. Для политической полиции не являются препятствием скупые гарантии личности, установленные «Хартией испанцев». До настоящего времени про­должаются тайные аресты, ссылки без суда, пытки. Франко лично и через фашистского генерала Грандеса руководит как политической полицией, так и выполняющей репрес­сивные функции «гражданской, гвардией». Несмотря на то, что полиция составляет одну из главных опор режима, а «гражданская гвардия», особенно некоторые ее офицеры, применяет чудовищные приемы расправы с забастовщиками, в целом, как указал VI съезд КПИ, эти полицейские подразделения уже не могут рассматриваться как абсолютно надежная опора франкизма, что является ярким свидетельством кри­зиса, переживаемого политическим режимом Франко [14].

      Другой симптом этого кризиса — эволюция однопартийного режима. В Испании запрещены все политические организации, кроме «Национального движения — испан­ской фаланги традиционалистов и хунт национал-синдикалистского наступления» (FETyJONS). Организованная по «вертикальному» принципу, т. е. путем назначения сверху, она лишена малейших признаков хотя бы внешней демократии. Во главе ее находится национальный вождь — Франко. При нем в качестве вспомогательных орга­нов состоят политбюро и национальный совет, члены которых либо назначаются Франко непосредственно, либо становятся таковыми в силу назначения на тот или иной партийно-бюрократический пост.

      Фактически ответственными за работу партии являются министр — генеральный секретарь фаланги, а также заместитель генерального секретаря и «национальные де­легаты»: руководители синдикатов, молодежного фронта, женской секции и др. Фалангистская доктрина открыто провозглашает, что роль партийных вождей высшего ранга особенно важна, потому что они-де «мобилизуют и наставляют» массы. Фор­мально большинство руководящих деятелей франкистской Испании состоит в фалан­ге. Вождь партии — каудильо испанского народа, ее генеральный секретарь имеет ранг министра, а ее представители участвуют в межведомственных комиссиях, решаю­щих практические вопросы руководства государством.

      Фаланга руководит синдикатами. Она широко представлена в высших органах го­сударства. Гражданские губернаторы провинции являются одновременно провинци­альными вождями фаланги. Аппарат фаланги проявляет активность в социально-культурной области [15]. Однако в политической действительности сегодняшнего дня фа­ланга представляет лишь мертвый бюрократический скелет партии [16]. По существу она никогда не была массовой партией. До франкистского мятежа партия состояла из клики политических авантюристов и фантазеров, окруженных хулиганствующей мо­лодежью. Рост искусственно стимулировался каудильо. Так, декретом об унификации 1937 г. в фалангу были влиты «Союз традиционалистов» (карлисты) и другие като­лические монархические полуфашистские организации. Франко включил в фалангу также все армейское офицерство, зачислил в нее политических заключенных, осужден­ных ранее республикой, и т. п. Естественно, что после такого превращения фаланги в «массовую» партию в нее потянулись самые беспринципные элементы, искавшие в партийной принадлежности путь к карьере. Единственным критерием членства стала способность служить франкизму [17].

      Фаланга как массовая организация мертва. Остаются лишь партийный аппарат, далеко не повсеместно укомплектованный кадровыми фалангистами, и последние остатки «идейного» актива фаланги, которые не хотят расстаться с иллюзией о ее руко­водящей роли. Впрочем большинство фалангистов считают, что самое главное — это диктатура Франко и что партия без него — ничто. Это и нужно Франко. Несмотря на суровые расправы с отдельными вышедшими из повиновения фалангистами, он ста­рается поддерживать фалангистскую «старую гвардию», используя ее в целях усиле­ния террора против рабочего класса и запугивания склоняющейся к оппозиции бур­жуазии. Эту цель, например, преследовал созыв в 1964 г, после большого перерыва пленума национального совета фаланги, который поставил задачу превращения этого партийного органа в «политическую палату», призванную усилить «участие народа»

      141

      через фалангу в реакции государственных дел. О том, как выглядит это «участие» на практике, свидетельствуют сообщения об усилении террористической деятельности фа­лангистов в районах, где существует мощное забастовочное движение.

      «Старая гвардия» располагает сетью радиостанций и занимает командные посты в некоторых органах печати. Через них она проводит пропагандистскую работу, со­здавая иллюзию своего рода фашистской «критики» в стране и придавая фаланге ви­димость боевой партии. В то же время в партии имеется группа «Молодая фаланга», которая полулегально распространяет среди ее членов критические материалы, содер­жащие программу «нравственного обновления» режима, ограничения власти Франко а проведения некоторых других мероприятий, рассчитанных на привлечение симпатий мелкой буржуазии и рабочих.

      Вместе с тем ввиду кризиса режима на поверхность политической жизни выходят некоторые буржуазные группы, взявшие на себя роль «лояльной» оппозиции. Боль­шинство их не имеет выраженной организационной структуры, существует как аморф­ные, эпизодически функционирующие и слабо связанные между собой группы, на ко­торые режим вынужден смотреть сквозь пальцы. Из них наиболее открыто выступила крайне правая партия крупной буржуазии и помещиков «Испанский союз» [18]. Однако официально режим по-прежнему не признает партий. Так, на состоявшихся в ноябре 1963 г. муниципальных выборах в Мадриде и Барселоне ряд кандидатов по избира­тельной секции «глав семей», подозреваемых в принадлежности к этим партиям, под давлением властей были вынуждены снять свои кандидатуры[19]. В декабре 1964 г. принят закон, вновь подтвердивший запрет каких-либо организаций, не отвечающих фалангистским принципам национального движения.

      В условиях кризиса политического режима Франко особое значение приобрела ка­толическая церковь. Она сыграла большую роль в идеологическом обосновании «кре­стового похода» франкизма, ведет борьбу с материализмом и коммунизмом, активно участвует в политических акциях режима, составляя одну из главных его опор.

      Представители высшей церковной иерархии в силу должности участвуют в кор­тесах, государственном совете и других органах государства. В руки церкви отдан надзор за обучением и воспитанием молодежи. Религия является обязательным пред­метом в государственных и частных школах. Богословие и томистская философия — обязательные предметы во всех учебных заведениях. Церковь контролирует научные кадры. В силу конкордата, заключенного между Франко и папой, церковь осу­ществляет также все функции, относящиеся к области брака и семьи. Католическая религия объявлена государственной религией, всякие иные вероисповедания огра­ничиваются и преследуются  [20]. Церковь имеет свою печать, освобожденную от франкист­ской цензуры. Учитывая сильно пошатнувшееся положение Франко, определенные церковные круги ведут двойную игру, с одной стороны, поддерживая режим, а с дру­гой — пытаясь создать параллельные политические силы на случай его краха в виде полулегальных монархо-католических и христианско-демократических групп.

      Франкистский режим выступает в обличье «корпоративного строя». Его основа — «вертикальные» (т. е. построенные не по классовому, а по иерархическому принципу) синдикаты, организующие и объединяющие капиталистические предприятия той или иной отрасли, с одной стороны, и рабочих этой отрасли — с другой, представляют со­бой крупные отраслевые объединения, внутри которых рабочие, лишенные собствен­ного классового представительства, отданы во власть коллективно организованных хозяев предприятий и бюрократической синдикальной иерархии.

      Синдикаты организуются по отраслевому признаку. Руководящие органы первич­ных организаций синдикатов, создаваемые на каждом предприятии или группе пред­приятий, формально являются выборными, причем большинство председателей синди­катов — это предприниматели [21]. Провинциальный и центральный аппарат синдикатов в соответствии с «Хартией труда» назначается руководством фаланги. Впрочем, не­смотря на установленную законом выборность секретарей местных синдикатов, на практике они в силу циркуляра фалангистского руководства также назначаются, при­чем это мотивируется тем, что данный пост является ответственным и поэтому он не может замещаться в порядке выборов [22]. Членство рабочих, служащих, инженеров и предпринимателей в синдикатах обязательно. Синдикаты играют двоякую роль. Во-первых, как органы бюрократического объединения «факторов производства», они принимают участие в решении некоторых хозяйственных и производственных вопро-

      142

      сов, а также вопросов, связанных с установлением и применением условий труда. Взя­тые во втором качестве синдикаты должны создавать видимость своего рода фашист­ской «демократии», представительства интересов различных «профессиональных» групп, в духе фашистского корпоративного строя. Соответственно корпоративная па­лата, кортесы, не является ни фактически, ни юридически органом народного предста­вительства. Ее члены — прокурадоры — рассматриваются не как представители наро­да, не как депутаты, а как представители, доверенные корпорации [23]. Большинство прокурадоров назначаются непосредственно Франко или занимают этот пост автома­тически, в силу своей должности в бюрократическом аппарате. Часть прокурадоров «из­бирается» от синдикатов, соответственно от трех социальных групп — предпринимате­лей, технического персонала и рабочих.

      Выборы от синдикатов в кортесы (как и в местные органы) производятся на ос­нове сложной системы, в несколько этапов. Первый этап предусматривает раздельное голосование по «социальным» (рабочим) и «экономическим» (предпринимательским) хунтам с неодинаковым избирательным цензом для рабочих и предпринимателей [24]. Выборы прокурадоров от общин не прямые. Каждый общинный совет сначала изби­рает выборщиков, которые затем собираются в столице провинции и избирают абсо­лютным большинством голосов представителя общинных советов. При всей сложности системы формирования реальная роль кортесов сведена к нулю. Законодательная ини­циатива их резко ограничена, будучи подчиненной таким правилам, которые практи­чески делают ее неосуществимой.

      Согласно закону о регламенте кортесов [25] в них образуются 17 комиссий. Минист­ры, заместители государственных секретарей, вице-секретари министерств, националь­ные делегаты фаланги, а также директора департаментов министерств могут прини­мать участие в заседаниях комиссий, когда рассматриваются дела, относящиеся к соответствующим ведомствам. Работа кортесов в основном проводится в комиссиях, действующих по существу как оперативные бюрократические органы. Руководит всем законодательным процессом президент кортесов. Пленарное заседание лишь штампует готовые проекты. Решение вопросов, которые франкистское правительство по каким-либо причинам не считает нужным подвергать обсуждению в кортесах, независимо от того, относятся ли эти вопросы к их исключительной компетенции, осуществляется либо в порядке «срочного» законодательства с последующим уведомлением кортесов, либо минуя кортесы явочным порядком [26].

      Формально провозглашая ряд основных прав и свобод, франкистский режим проводит политику открытых репрессий против рабочего класса, оппозиционных кру­гов интеллигенции, мелкой, средней и даже крупной буржуазии. Основой репрессив­ной политики является звериный антикоммунизм. Деятели Коммунистической партии поставлены вне закона, примером чему является расстрел Хулиана Гримау, суд над членом ЦК КПИ X. Сандовалем и др. Подавляются все выступления нелегальных ан­тифранкистских организаций. Отсутствует подлинная свобода печати, свобода собра­ний, объединений. Запрещена и жестоко преследуется забастовочная борьба.

      Уступая давлению общественного мнения, Франко в ознаменование 25-летия уста­новления своего режима объявил политическую амнистию и упразднил специальный военный трибунал, разбиравший со времен гражданской войны дела коммунистов, «масонов» и других антифашистов, заменив его гражданским судом. Однако этот шаг, широко использованный в целях профранкистской антикоммунистической пропаганды, не может скрыть того факта, что в Испании по-прежнему существует режим террора. В частности, сохраняется система военного суда над лицами, обвиняемыми в «банди­тизме» и «терроре», к числу которых причисляются все ведущие активную борьбу про­тив франкизма [27]. Да и передача функций специального военного суда гражданскому означает лишь изменение формы репрессий, но не их отмену. Таким образом, ни одно из «либеральных» мероприятий не затрагивает основ фашистского строя.

      Действительное освобождение испанского народа, как указывается в решениях V и VI съездов Коммунистической партии Испании, возможно лишь в результате свер­жения франкистской диктатуры, которая является главным препятствием в решении противоречий общественного строя современной Испании. Этой задаче подчинена никогда не прекращавшаяся деятельность Коммунистической партии, которая, как ука­зывает Долорес Ибаррури, борется за свержение франкистской диктатуры путем развертывания национально-демократического движения без гражданской войны [28].

       143

      [1] См., например, W. Wefers, Ideen und Grundlagen der Spanischen Staat der Gegenwart, Bonn, 1961, S. 66—67.

      [2] См. «Программные документы коммунистических и рабочих партий капиталистических стран Евро-пы», Госполитиздат, М., 1960, с. 192—193.

      [3] См. Хуан Гомес, Аграрная проблема во франкистской Испании, Соцэкгиз. 1959, с. 56, 85—86, 90.

      [4] Эти законы, в отличие от обычных, подлежат одобрению народного референдума. Пять из них: декрет об утверждении «Хартии труда» от 9 марта 1938 г., закон главы государства об утверждении «Хартии испанцев» от 17 июля 1945 г., закон главы го­сударства об учреждении испанских кортесов от 17 июля 1942 г., закон главы государ­ства о народном референдуме от 32 октября 1945 г., закон главы государства о насле­довании поста главы государства от 26 июля 1947 г. опубликованы в сборнике «Кон­ституции буржуазных государств Европы», ИЛ, 1957. Шестой основной закон — «Прин­ципы национального движения» 1959 г. опуб-ликован в книге: W. Wefers, Ideen und Grundlagen der Spanischen Staat der Gegenwart, Bonn, 1961.

      [5] См. М. Coded, Derecho politico у administrative, Madrid, 1959; p. 14; J. Xifra Heras, Curso de derecho constitutional, Barcelona, 1957, p. '259.

      [6] Национал-синдикалистская программа фаланги построена на воспевании «нации и веры», проповеди «испанской исключительности», требовании насильственного уничтожения «либерального» многопартийного государства путем «национальной революции» и замены его корпоративным режимом. Национал-синдикализм объявляет «войну» классовой борьбе, причиной которой он провозглашает марксистскую материалистиче­скую пропаганду и «либеральный» капитализм, которые, по утверждению фалангистов, разрушают единство нации и целостность души человека как «носителя вечных цен­ностей». При этом, принципиально отказываясь от науч-ного, рационалистического понимания явлений,  национал-синдикализм  определяет  «капитализм»  как  нечес-тную конкуренцию «чуждых» элементов, денежную спекуляцию, ростовщичество, махинации и т. п. Центр тяжести этой идеологии — разнузданная кампания против марксизма, коммунизма и Советского государства.

      [7] См. Revista de politica social, 1962, № 54, p. 91, 94—95, а также Г.Н. Коломиец, Испания сегодня. Госпо-литиздат, М., 1961, с. 38—46.

      [8] См. J. Delas, Tradition und Neuentwicklung in der Spanischen Verfassung, Mainz, 1959, S. 28.

      [9] См. М. Coded, op. cit., p. 101.

      [10] Например, министры, члены национального совета фаланги, национальный деле­гат синдикатов и ряд других должностных лиц ex officio являются прокурадорами кортесов.

      [11] См. М. Coded, op cit., p. 84—85.

      [12] См. H. Mattews, The Yoke and the Arrows, New York, 1961, p. 80, 85, 99, 107; 5. de Madariaga, Spain A. Modern History, New York, 1958, p. 628—629.

      [13] См. п. VI «Принципов национального движения».

      [14] См. «VI съезд Коммунистической партии Испании. Документы и материалы», Госполитиздат, М., 1961, с. 34—40.

      [15] См, S. Payne, Falange. The History of Spanish Fascism, Stanford, 1961, p. 247— 265.

      [16] См. «Программные документы коммунистических и рабочих партий капиталистических стран Евро-пы», с. 201—202.

      [17] См. «История Коммунистической партии Испании», Госполитиздат, М. 1961, с. 234, 259, 262; см. также S. Payne, op. cit., p. 83—233.

      [18] См. «История Коммунистической партии Испании», с. 254—256, 269—270; «Проблемы мира и социа-лизма», 1959, № 2, с. 36—41.

      [19]См. «The Times», 29XI.1963.

      [20] См. J. Hughey, Religious Freedom in Spain, London, 1955, p. 79—80.

      [21] См., например, газету «ABC», 2.XI.1963, где приводятся данные о выборах председателей синдикатов в Барселоне.

      [22] См. F. Sanches-Giron, Las hermandades  sindicales  de  labradores  у  ganaderos, Avila, 1960, p. 44.

      [23] См. W. Wefers, op. cit., p. 36, где автор сравнивает прокурадоров с представите­лями сторон в судебном процессе.

      [24] См. F. Sanches-Giron, op. cit., p. 53—54.

      [25] См. W. Wefers, op. cit., p. 79.

      [26] См. там же, стр. 94—95.

      [27] См. Б. Санчес, Франкизм вынужден отступать  («Проблемы мира и социализ­ма», 1964, № 5): «New York Times», 7.IV.1964; «ABC», I.IV.1964.

      [28] См. речь Долорес Ибаррури («Правда» от 27 мая 1964 г.).

    Информация обновлена:22.12.2004


    Сопутствующие материалы:
      | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru