Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

АР
Л932 Любимов, Н. А. (Николай Александрович).
Конституционное право России :Лингвистический аспект :
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. Специальность 12.00.02 -
Конституционное право ; Муниципальное право /Н. А. Любимов
; Науч. рук. Н. А. Богданова. -М.,2002. -26 с.-Библиогр. :
с. 26.2. ссылок
70,00 руб.

Материал(ы):
  • Конституционное право России : Лингвистический аспект
    Любимов, Н. А.

    Любимов, Н. А.

    Конституционное право России : Лингвистический аспект : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

    3

    Общая характеристика работы

    Актуальность и степень разработанности темы исследования

    Право всегда объективируется в языке. Поэтому, выполняя коммуникативную функцию, язык помогает праву выполнять свою основную функцию — регулятивную. Будучи национальным достоянием общества, язык должен охраняться и поддерживаться государством. При этом языковая политика Российской Федерации как многонационального государства должна быть направлена на развитие двуязычия и многоязычия, на обеспечение оптимального функционирования языков во всех сферах жизни общества, в том числе ив правовой сфере.

    В связи с этим важно реализовать предписания законов о языках Российской Федерации и республик в ее составе, Федеральной целевой программы «Русский язык» и соответствующих республиканских программ, направленные на государственную поддержку русского языка и других языков народов Российской Федерации; осуществить разработку законодательства, регулирующего функционирование русского языка как государственного, а также разработку языковых квалификационных требований по использованию русского языка и других языков народов Российской Федерации депутатами, государственными служащими и должностными лицами.

    Хотя в соответствующих программах, к сожалению, нет специального раздела посвященного исследованиям языка права, они могут послужить началом более глубоких исследований в этой области. Обеспечение качества законотворческой и правоприменительной деятельности обусловливает необходимость постоянного совершенствования языковой подготовки юристов и научного исследования лингвистических проблем права.

    В научных исследованиях отечественных ученых к языковым проблемам права обращались как правоведы, так и лингвисты. Данная тематика и подходы к ее освещению предполагают междисциплинарный характер работ, явившихся результатом таких исследований. Прежде всего это груды М.Я. Лазерсона и В.П. Дурденевского, посвященные вопросам государственно-правового регулирования статуса языков в России и СССР; работы по общей теории права С.С. Алексеева, Н.А. Власенко, Д.А. Керимова, А.С. Пиголкина, Ю.Л. Тихомирова, А.А. Ушакова, Н.И. Хабибуллиной и некоторых др. авторов[1]. В них освещаются вопросы языка правовых актов вне зависимости от того, источниками

    4

    каких отраслей права они являются. Ряд авторов, в частности, С.С. Алексеев, Д.А. Керимов А.С. Пиголкин, Ю.А. Тихомиров рассматривают проблемы языка правовых актов в свете правил и приемов юридической техники, относя язык к ее элементам и выдвигая общие юридические требования к языку и стилю правовых актов, вне зависимости от их отраслевой принадлежности.

    В работах Н.А. Власенко, А.А. Ушакова, Н.И. Хабибуллиной проблемы языка законодательных актов ставятся не только в аспекте юридической техники, а непосредственно связываются с категориями лингвистики и логики. В частности, Н.А. Власенко проводит лингвистический анализ правовых актов на лексическом уровне и выделяет особенности структуры правовых актов - «нормативной графики», что автор условно называет «правовой лингвистикой»[2].

    Проблемы языка конкретных отраслей права поднимаются также в специальных юридических науках. Подобные вопросы освещались в работах С.Ю. Головиной, Т.В. Губаевой, М.Б. Костровой, Н.Ф. Кузнецовой, В.М. Савицкого[3]. Проблемы языка конституционного права анализировал Л.Д. Воеводин. Он рассматривал язык конституционного права в качестве основного элемента юридической техники, который одинаково важен для науки, нормотворчества и правоприменения[4]. Проблемы государственно-правового регулирования статуса языков на примере республик Союза ССР рассматривались в кандидатской диссертации Ц.М. Годердзишвили[5].

    Междисциплинарный характер языковых проблем права обусловливает интерес к этим вопросам и в лингвистической науке. В языкознании проблемы соотношения языка и права рассматриваются различными специальными лингвистическими науками. В социолингвистике данные проблемы затрагиваются в работах: В.А. Аврорина, В.М. Алпатова, Л.Л. Актовой, Ю.Д. Дешериева, Н.Б. Мечковской, В.П. Нерознака, Л.Б. Никольского, А.Д. Швейцера[6]. Социолингвистический подход предполагает рассмотрение

    5

    права в качестве особой сферы функционирования языка, устанавливающей нормы, регулирующие отношения, связанные с использованием языков в обществе, проблемами языковой ситуации в государстве и государственной языковой политикой.

    В стилистике проблемы языка права рассматриваются в работах: О.Н. Григорьевой, С.Ю. Камышевой, М.Н. Кожиной, Л.В. Рахманина[7]. Стилистический подход предполагает исследование структурных особенностей языка права с позиции функциональной стилистики, определяющей выбор языковых средств, характеризующих язык права как особый функциональный стиль русского литературного языка. Н.А. Калинина и Б.А. Крюкова рассматривают язык права в аспекте проблем теории редактирования проектов законов[8].

    В настоящее время правоведами и лингвистами разработаны программы специальных учебных курсов, посвященных проблемам соотношения языка и права: «Словесность в юриспруденции» - Т.В. Губаевой, «Язык и право» - Л.А. Морозовой, Т.Д. Зражевской, «Судебная лингвистика» - А.С Александрова, «Стилистика деловой речи юриста» - C.IO. Камышевой, «Стилистика юридических документов и устных выступлений». - Г.И. Лобжанидзе[9]. В рамках данных программ рассматривается достаточно широкий круг вопросов, затрагивающий взаимодействие языка как с общетеоретическим, так и с отраслевым уровнями системы права. Реализация подобных программ в учебно-методической практике будет способствовать повышению лингвистической культуры юристов, и как следствие — качеству правотворческой деятельности. Кроме того, разработка подобных программ имеет большое самостоятельное значение для дальнейшего развития юридической науки.

    Исследования, связанные с проблемами соотношения права и языка, в зарубежной науке стали активно проводиться со второй половины 70-х годов. Данной тематике посвящаются специальные выпуски авторитетных национальных и международных журналов, специальные монографии, статьи, публикуемые в юридической и лингвистической периодике[10].

    6

    Анализ литературных источников показывает, что проведенные исследования не раскрывают всех вопросов темы, однако они служат основой для разработки нового системного подхода к рассмотрению лингвистических проблем конституционного права.

    Предмет, цель и задачи исследования

    Предметом настоящего исследования является конституционное право России в его лингвистическом аспекте, включающем регулирование отношений, возникающих в связи с закреплением статуса русского языка, других языков народов Российской Федерации и их функционированием в правовой сфере общественной жизни, а также непосредственно лингвистический анализ конституционного законодательства.

    Цель исследования заключается в выявлении особенностей правовой коммуникации, в формулировании и обосновании юридических требований к языку конституционного законодательства, а также в познании закономерностей функционирования русского языка в сфере конституционно-правовых отношений посредством лингвистического анализа конституционного законодательства Российской Федерации. Цель исследования достигается путем решения следующих задач:

    выделение и раскрытие проблем функционирования языка в правовой сфере общественной жизни путем анализа нормативного и доктринального материала;

    определение понятия «правовая коммуникация» и выявление особенностей структуры акта правовой коммуникации;

    раскрытие содержания понятия «язык конституционного законодательства»; обобщение имеющихся в юридической литературе позиций ученых по вопросу о юридических требованиях к языку правовых актов, их оценка и применение к языку конституционного законодательства;

    рассмотрение вопросов соблюдения юридических требований к языку конституционного законодательства при лингвистическом подходе посредством выявления закономерностей функционирования единиц конкретных структурных уровней современного русского языка в конституционном законодательстве Российской Федерации;

    исследование теоретических и практических аспектов организации лингвистической экспертизы проектов законодательных актов.

    Методология исследования

    Основой исследования является диалектико-материалистический метод познания действительности. В работе используются также такие общие и частные методы познания, как системный метод, методы анализа и синтеза, восхождения от абстрактного к конкретному, логический. Наряду с формально-юридическим методом, в данной работе

    7

    применен и лингвистический метод, позволяющий обеспечить реализацию Юридических требований к языку конституционного законодательства.

    Объект исследования

    В качестве непосредственного объекта исследования избраны конкретные нормы Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, регламентов палат Федерального Собрания Российской Федерации, законодательных актов субъектов Российской Федерации, относящиеся к конституционному законодательству Российской Федерации. В число анализируемых |источников включены также и некоторые нормативные указы Президента: Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации, регулирующие конституционно-правовые отношения.

    Научная новизна исследования

    Научная новизна исследования состоит в разработке одной из малоизученных проблем, которая связывает воедино две разные области науки — правоведение и лингвистику. Рассмотреть языковые проблемы конституционного права с позиций' какой-либо одной из названных наук не представляется возможным. Поэтому лингвистический аспект конституционного права рассматривается в диссертации как сложная многоплановая проблема, которая исследуется с точки зрения влияния на конституционное право функциональной и структурной сторон существования языка. Механизмом такого влияния является правовая коммуникация. Функциональная сторона существования языка влияет на конституционное право, указывая на то, какие языки, использующиеся в правовой сфере общественной жизни, употребляются участниками акта правовой коммуникации и какие функции язык выполняет в процессе правовой коммуникации. Функциональной нагрузкой обусловливаются юридические требования к языку права и применение таких требований к языку конституционного законодательства.

    Структурная сторона существования языка проявляется в особенностях использования в единиц различных структурных уровней языка для реализации юридических требований к языку конституционного законодательства.

    На защиту выносится следующие основные положения:

    1. Конституционно-правовой институт языка представляет собой сложную систему норм, регулирующих общение субъектов языковых отношений в правовой сфере общественной жизни.

    2. Понятие «правовая коммуникация» определяется как проходящий в правовой сфере общественной жизни многоактный процесс передачи правовой информации от

    8

    правотворческого органа к субъектам, реализующим право, предполагающий возможность обратной связи.

    3. Язык как сложная система (система систем) не может являться элементом менее сложной системы. Поэтому язык законодательства, в том числе и конституционного следует рассматривать не как элемент юридической техники, а как лингвистическую субстанцию, которая, являясь средством выражения воли законодателя как фундаментальной основы законотворчества, взаимодействует с юридической техникой и обеспечивает прохождение акта правовой коммуникации.

    4. Юридические требования к языку конституционного законодательства можно определить как разработанные в правовой и лингвистической науках и получившие нормативное закрепление положения, вытекающие из природы права, и имеющие специальные лингвистические средства выражения. Эти требования имеют комплексный характер, поскольку связаны как с правовыми, так и с лингвистическими категориями. Они являются общими для всех источников права и вместе с тем должны быть ориентированы на особенности конституционного права и отражать его специфику.

    5. Системный подход к проблемам языка конституционного права обусловливает необходимость обращения к категориям лингвистики (лексическим, морфологическим, синтаксическим категориям), проведения лингвистического анализа законодательных актов — источников конституционного права и выявления закономерностей употребления в них единиц различных уровней современного русского языка, что способствует реализации юридических требований к языку конституционного законодательства.

    6. Лингвистический анализ законодательных актов - источников конституционного права позволяет выявить систему правил употребления лексических, морфологических и синтаксических единиц, обеспечивающих выполнение юридических требований к языку конституционного законодательства.

    7. Лингвистическая экспертиза проектов законодательных актов, в том числе источников конституционного права, заключающаяся в оценке в результате проведения редакторского анализа качества языка и стиля проектов таких актов, позволяет осуществлять контроль за соблюдением юридических требований к языку законодательства и обеспечивает прохождение правовой коммуникации.

    Практическая значимость диссертационного исследования

    Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в ходе законопроектной деятельности различными субъектами права законодательной инициативы, разработчиками проектов законодательных актов, а также в процессе проведения лингвистической экспертизы законопроектов. Кроме того, лингвистический анализ языка

    9

    конституционного законодательства является важным средством раскрытия смысла ;и содержания конституционных норм определенного уровня при их официальном толковании соответственно Конституционным Судом Российской Федерации и конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации, а также при казуальном толковании правовых норм, проводимом судами общей юрисдикции и другими органами, при рассмотрении конкретных дел. Результаты исследования могут быть использованы: .л учебном процессе при преподавании специальных курсов, посвященных проблемам юридической техники законодательного процесса, а также проблемам взаимодействия права и языка.

    Структура и содержание работы

    Работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии. Первая глава включают три параграфа, вторая — три, третья - два.

    Во введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень разработанности проблемы, определяется предмет, цель и задачи-; работы, показывается ее методологическая основа, новизна, формулируются положения, выносимые на защиту, доказывается теоретическая и практическая значимость исследования.

    Первая глава «Язык как объект конституционно-правового регулирования в Российской Федерации» посвящена исследованию проблем функционирования государственного языка Российской Федерации и других языков народов Российской Федерации в сфере регулирования конституционного права с учетом особенностей языковой ситуации в Российской Федерации. Определяется понятие «правовая коммуникация». Исследуется влияние на правовую коммуникацию различных функций языка. Проводится классификация юридических, требований к языку правовых, актов и их применение к конституционному законодательству Российской Федерации с учетом его специфики.

    В первом параграфе «Правовое положение языков в Российской Федерации» рассматриваются проблемы функционирования языка в сфере общественных отношений, регулируемых конституционным правом (конституционно-правовой институт языка). Проводится анализ правовых актов регулирующих данные отношения на различных этапах истории России, СССР, а также в современной Российской Федерации. Определяется соотношение между понятиями «государственный язык», «официальный язык», «язык общения», «родной язык».

    Языковые отношения, являясь общерегулятивными отношениями, имеют достаточно широкий круг субъектов, к которым относятся: человек, национальные и территориальные общности, государство, государственные органы, органы местного самоуправления. Содержание языковых отношений представляет собой комплекс юридических прав и

    10

    обязанностей субъектов этих отношений. Реализация таких прав и обязанностей связана с общением субъектов языковых отношений и беспрепятственным прохождением коммуникативного процесса. Человек как субъект языковых отношений участвует в коммуникативном процессе посредством реализации своего субъективного права на свободный выбор языка общения с государством и другими субъектами языковых правоотношений. Этому субъективному праву корреспондирует юридическая обязанность государства защищать языки народов Российской Федерации. Реализация данной юридической обязанности состоит в установлении гарантий защиты языков народов Российской Федерации. Общение субъектов правоотношений предполагает наличие определенной информации, передача которой составляет суть коммуникативного процесса. Поэтому субъективному праву личности свободно получать информацию любым законным способом корреспондирует юридическая обязанность государства публиковать принимаемые законодательные акты. При этом язык опубликования закона выступает как язык общения государства с человеком и другими субъектами языковых правоотношений.

    При правовом регулировании языковых правоотношений наблюдается взаимовлияние права и языка. Право воздействует как на функциональную, так и на структурную стороны любого языка, использующегося в обществе. Такое воздействие обусловливает наделение языка определенным правовым статусом. Влияние права на функциональную сторону языка заключается в том, что правовые нормы о языке регулируют отношения, связанные с его функционированием в правовой сфере общественной жизни, и тем самым опосредовано указывают на функции языка.

    Влияние права на структурную сторону языка реализуется в том, что при функционировании языка в правовой сфере общественной жизни правом предъявляются специальные требования к структурной стороне языка, то есть к его лексической, морфологической и синтаксической организации.

    В свою очередь влияние языка на право обусловлено тем, что любая норма права актуализируется с помощью языка. При этом обязательно учитываются лингвистические! правила изложения правовых норм. Язык, выполняя коммуникативную функцию, обеспечивает общение между различными субъектами права, что и позволяет праву выполнять функцию регулирования общественных отношений.

    Во втором параграфе «Правовая коммуникация» рассматривается механизм общения между субъектами правоотношений. Общая теория коммуникации была разработана американским ученым К. Шенноном, а в дальнейшем получила свое отражение в трудах Р. Якобсона[11]. В данной работе общая теория коммуникации используется

    11

    применительно к правовой сфере общественной жизни и вводится понятие «правовая и коммуникация».

    Правовая коммуникация - это проходящий в правовой сфере общественной жизни. многоактный процесс передачи правовой информации от правотворческого органа к субъектам, реализующим право, предполагающий возможность обратной связи. Структура акта правовой коммуникации состоит из следующих компонентов: адресант -> сообщение, код, референция, контакт -> адресат.

    Адресант - это прежде всего государство и те его, органы, которые наделены полномочиями принимать правовые акты.

    Сообщение - это содержащаяся в правовом акте совокупность правовых норм, установленных уполномоченными на то государственными органами.

    Адресат - это тот субъект права, которому предназначается правовая информация, идущая от адресанта, и который получает возможность защиты своих субъективных прав, а также обязан соблюдать правовые нормы. При возможной обратной связи, которая возникает в случае реализации форм непосредственного осуществления власти народом (референдума, народной инициативы, петиции), в акте правовой коммуникации происходит замена места компонентов структуры: правоприменитель выступает в качестве адресанта, а правотворческий орган - в качестве адресата.

    Код - это тот язык, который используется участниками конкретного акта правовой коммуникации. В законотворческом процессе государственный язык Российской Федерации . - русский язык, а также государственные языки республик в составе Российской Федерации' и родные языки коренных малочисленных народов Российской Федерации выполняют свою коммуникативную функцию и выступают как язык правовых актов, который связывает воедино все элементы акта правовой коммуникации. Эти языки используются при создании федеральных конституционных законов, федеральных законов Российской Федерации, других правовых актов федеральных органов государственной власти, а также правовых актов субъектов Российской Федерации.

    Референция - это содержание сообщения, которым в правовой коммуникаций являются правовые нормы. Референция определяет, какие отношения регулируют соответствующие нормы и к какой отрасли права они относятся. Нормы Конституции Российской Федерации обладают определенными особенностями: осуществляя общее регулирование, они имеют очень широкую референцию, и поэтому ; являются отправными, базовыми и принципиальными для развития не только конституционного права, но и других отраслей права. Такое же свойство характеризует и референцию норм ряда других

    12

    источников конституционного права. Широкой референцией конституционно-правовых норм предопределяется ведущая роль конституционного права в системе отраслей права.

    Контакт - это совокупность средств, обеспечивающих связь между участниками правовой коммуникации. Особенностью этого элемента в акте правовой коммуникации является то, что он носит опосредованный характер. Передача правовой информации осуществляется посредством использования государственного языка Российской Федерации, государственных языков субъектов Российской Федерации, языков коренных малочисленных народов при официальном опубликовании правовых актов.

    Структура акта правовой коммуникации тесно связана с определенными функциями языка. В работе рассматривается, как конкретные функции языка (коммуникативная, познавательная, регулятивная, эмоционально-экспрессивная, метаязыковая, сакральная) проявляются в акте правовой коммуникации.

    В третьем параграфе «Юридические требования к языку конституционного законодательства» определяется понятие «язык законодательства», рассматриваемое как функциональная разновидность (функциональный подстиль) литературного языка, включающая совокупность языковых средств (лексических, морфологических и синтаксических), выражающих волю законодателя и обеспечивающих прохождение процесса правовой коммуникации. Данное определение в работе относится также и к другим понятиям: «язык законодательных актов», «язык закона», - которые корреспондируют с понятием «язык законодательства». Язык законодательства следует рассматривать не как элемент юридической техники, а как лингвистическую субстанцию, которая, являясь средством выражения воли законодателя как фундаментальной основы законотворчества, обеспечивает прохождение акта правовой коммуникации. Качество закона связывается с четким выполнением юридических требований к его языку. Соблюдение требований к языку конституционно-правовых актов обеспечивает действие этих актов и способствует четкой реализации своих полномочий адресатами акта правовой коммуникации.

    В работе юридические требования к языку конституционного законодательстве определяются как разработанные в правовой и лингвистической науках и получившие нормативное закрепление положения, вытекающие из природы конституционного права и имеющие специальные лингвистические средства выражения.

    Данные требования имеют комплексный характер: они не только вытекают из природы права, но и неразрывно связаны с лингвистическими категориями, чем объясняется трудность в определении числа и характера юридических требований к языку конституционного законодательства. По степени связи с юридическими и лингвистическими категориями эти требования классифицируются на собственно юридические и

    13

    лингвоюридические. Собственно юридические требования вытекают из регулятивных свойств права. К ним относятся, в частности, требования официального характера, простоты точности и ясности языка законодательных актов. Лингвоюридические требования являются выразителями собственно юридических требований на лингвистическом уровне. Например, безличность языка законодательного акта, его экспрессивная нейтральность, динамизм, экономичность языковых средств являются на лингвистическом уровне выражением точности и ясности языка конституционного законодательства.

    Ясность языка закона представляет собой абсолютное, объективное свойство, которое выражается в обеспечении идентичного понимания адресатами значений единиц, различных уровней литературного языка, используемых в законодательном акте.

    Ясность является одним из важнейших критериев, которым должна соответствовать информация, выражаемая в языке закона. Особенно важно соблюдать требования ясности языка законодательных актов при создании конституционного законодательства. Специфика конституционно-правового регулирования общественных отношений заключается в том, что конституционное право закрепляет наиболее общие положения, из которых проистекают конкретные отношения, регулируемые нормами других отраслей права.

    Простота языка законодательства, в отличие от ясности, не является универсальным требованием к языку правовых актов, и поэтому буквальное соблюдение этого требования невозможно. В частности, отказ от употребления в законах простых предложений, осложненных причастными и деепричастными оборотами, может привести к неточности в определении фундаментальных принципов права или участников правоотношений, имеющих какие-либо права или исполняющих какие-либо юридические обязанности.

    В правоведении точность является универсальным требованием и должна быть абсолютной. Понятие точности языка правового акта определяется как надлежащее употребление языковых средств в строгом соответствии с правилами, установленными в конкретном современном литературном языке, обеспечивающее такое изложение норм правовых актов, при котором «языковая погрешность» недопустима. Средствами достижения точности языка конституционного законодательства являются единство терминологии, использование четких дефиниций юридических терминов, соблюдение требований к структуре и заголовку нормативного акта, логическая последовательность и стройность изложения мысли законодателя и се завершенность.

    С требованием точности неразрывно связано и требование формализации языка права. Это требование объясняется свойством формальной определенности права и выражается главным образом в структурно-графическом построении правового акта. Формализация

    14

    языка определяется закономерностями построения структурных элементов текста закона заголовков, рубрикации, нумерации.

    Реализация юридических требований к языку законодательных актов обеспечивает правильность текста закона. Правильность текста закона - это соблюдение системы установок, связанных с надлежащим использованием структурных, языковых стилистических, логических и прагматических (целевых) характеристик конкретных текстов.

    Правильность текста способствует прохождению акта правовой коммуникации и позволяет осуществить передачу правовой информации от адресанта к адресату. В работе рассматриваются закономерности организации текста законодательного акта: его членимость, внутренние связи, последовательность текста (континуум) и завершенность текста. Если воля законодателя получает исчерпывающее выражение, требования к языку правовых актов соблюдены, а границы текста акта строго определены, то такой текст конституционно-правового акта можно считать завершенным и правильным.

    Вторая глава «Лингвистический анализ конституционного законодательства» посвящена проблемам выработки правил употребления единиц различных структурных уровней (лексических, морфологических и синтаксических) современного русского языка при его функционировании в сфере конституционно-правового регулирования.

    В первом параграфе «Лексика языка конституционного законодательства» рассматриваются закономерности употребления слов различных групп лексики в конституционном законодательстве Российской Федерации, а также особенности прохождения лексико-семантических процессов в языке конституционного законодательства. При этом лексика современного русского языка дифференцируется: по степени употребительности, стилистическим разрядам, происхождению, сфере социального i употребления.

    Рассматривая лексику с точки зрения степени употребительности, следует учитывать J особенности употребления слов, составляющих пассивный словарный запас современного русского языка, устаревших слов и неологизмов. Конституционному праву свойственна преемственность институтов и традиций. Этим можно объяснить возвращение в язык конституционного законодательства Российской Федерации таких характерных для системы права Российской империи понятий, как «присяжный заседатель», «дума», «судебный пристав», «мировой судья». Перед использованием в законодательстве историзмов следует убедиться, связаны ли современные реалии с теми понятиями, которые обозначались данными словами; архаизмы следует использовать только в том случае, если они указывают на основы конституционного строя государства, организацию власти, устройство судебной системы.

    15

    Использование неологизмов в законодательных текстах не желательно, потому что в этом случае нарушается требование доступности языка конституционного законодательства.

    С дифференциацией лексики по стилистическим разрядам связываются

    закономерности употребления стилистически нейтральных и стилистически окрашенных слов. Язык закона должен быть стилистически нейтральным, хотя употребление в конституциях и декларациях стилистически окрашенных «высоких» слов можно объяснить такими свойствами этих актов, как их учредительный характер и их идсологизированность.

    Рассматривая лексику с точки зрения ее происхождения, необходимо отмстить, что этот уровень лексической системы налагает меньше всего ограничений на законодателя. В законах могут употребляться старославянские, исконно русские слова, что связано с широко развитой в праве преемственностью собственных традиций («управа», «гражданство», «волость» и др.). Очень часто в источниках конституционного права употребляются и заимствованные слова. Заимствование, как утверждал Н.М. Карамзин, - это неизбежный процесс в любом языке, связанный с «естественным беспрестанным движением живого слова к дальнейшему совершенству»[12]. Поскольку идея конституционализма не относится к числу исконно русских и заимствована из традиций западной демократии, постольку многие встречающиеся в конституционном праве понятия и обозначающие их термины пришли в русский язык из других языков. Например, «конституция», «закон», «субъект», «вотум» «арбитраж», «парламент» и другие.

    Иногда российские законодатели чересчур «увлекаются» заимствованными словами, что приводит к нарушению требования ясности языка нормативных правовых актов. Например, в п. 10 ст. 42 Устава Московской области от 11 декабря 1996 г. (в ред. от 22.06.2001 г.) законодателем использован термин «право отлагательного вето», обозначающий сложившееся в науке понятие, ранее в большей степени применимое для института конституционного права зарубежных государств[13]. Думается, что в законы, принимаемые па уровне субъектов Российской Федерации, не следует включать заимствованные понятия и термины, которые не закреплены ни в Конституции РФ, ни в законах Российской Федерации, хотя аналогичные институты в них присутствуют.

    По сфере социального употребления лексика подразделяется на общеупотребительную и специальную. Наиболее интересным для законодателя видом специальной лексики является терминология. В работе анализируются закономерности прохождения в терминологии таких лексико-семантических процессов, как полисемия, омонимия, синонимия, антонимия.

    16

    В диссертации рассматриваются также закономерности употребления фразеологических единиц в конституционном законодательстве. Фразеологизмы являются одним из важнейших лингвистических средств, обеспечивающих точность языка конституционного законодательства.

    Во втором параграфе «Морфология языка конституционного законодательства» исследуются закономерности употребления знаменательных и служебных частей речи в языке конституционного законодательства.

    В диссертации проводится мысль о том, что при реализации юридических требований к языку законодательных актов, необходимо учитывать закономерности действия различных морфологических глагольных категорий, которые выражают словоизменение глагола: вида, наклонения, времени, лица и залога. Так, особенности употребления глаголов совершенного и несовершенного видов в конституционном законодательстве связаны с характером действий, которые совершают различные субъекты права. Основным критерием употребления в законодательстве различных видовых форм глагола является ограниченность или неограниченность действия каким-либо пределом, однократность или неоднократность действия, а также целостность или нецелостность действия.

    Глаголы несовершенного вида преобладают в законодательных текстах. Употребление этой категории глаголов связано с таким юридическим свойством нормативных правовых актов, как неоднократность их применения. Глаголы совершенного вида употребляются в нормативных актах в том случае, если следует указать на необходимость совершения какого-либо однократного действия. В диссертации показывается на конкретных примерах, как особенности значений глагольного вида могут обусловливать изменение смысла правовых норм.

    Нормативный акт в целом выражает волеизъявление законодателя, однако формы повелительного наклонения глаголов, специально предназначенные в русском языке для выражения веления, в законах не употребляются. Общее правило заключается в том, что тексты законодательных актов должны всегда отражать реальную действительность, поэтому в них должна употребляться только форма изъявительного наклонения глаголов. Проблемы, связанные с употреблением наклонений в конституционном законодательстве, возникают тогда, когда законодатель устанавливает нормы, регулирующие основы конституционного строя. Эти нормы имеют двоякую природу. С одной стороны, они представляют собой реальные правовые установления, которым, согласно ч. 2 ст. 16 Конституции РФ, не могут противоречить никакие другие положения Конституции РФ. С другой стороны, в науке конституционного права признается, что большинство этих норм представляют собой

    17

    принципы, которые в определенной мере являются «конституционными идеалами»[14]. В такой ситуации возникает «круг наклонений», когда формы изъявительного наклонения употребляются в значении форм ирреальных наклонений.

    Употребление форм времени глаголов и значение этих форм в тексте закона обусловливаются принципом немедленного действия акта и принципом обратной силы правового акта. Применение постоянного и относительного значения форм настоящего времени глаголов отражает предписывающую функцию права, и поэтому подобные формы наиболее часто встречаются в тексте Конституции РФ и других конституционно-правовых актов.

    Постоянное значение настоящего неактуального времени глаголов указывает на такие факты, которые не ограничены каким-либо временным пределом. Эти временные формы являются лингвистическим средством, отражающим принципы прямого действия и стабильности конституции. Они определяют то, что различные субъекты конституционного права непосредственно реализуют свои субъективные права и выполняют юридические обязанности. Относительное значение форм настоящего времени используется законодателем в тех случаях, если ему необходимо отразить юридические факты, следующие друг за другом во временной последовательности. Такое значение форм настоящего времени связывает в единую систему юридические факты и ставит их в строгую императивную зависимость друг от друга.

    Временной план будущего реализуется главным образом в нормативных актах, регулирующих избирательные правоотношения, глаголами будущего времени, выступающими в форме будущего сложного (быть + инфинитив), а также в сочетании с различными модальными словами.

    Временной план прошлого выражается глаголами прошедшего времени. Минимизация использования подобных форм в текстах законодательных актов - источников конституционного права объясняется тем, что нормативный акт регулирует либо общественные отношения, существующие в настоящем, либо те общественные отношения, которые могут возникнуть в будущем. Правовое регулирование не распространяется на те общественные отношения, которые существовали в прошлом, и не возникают в настоящем, что является отражением конституционного принципа об отсутствии обратной силы закона.

    Переносное значение форм настоящего, будущего и прошедшего времени в текстах законов не употребляется, что обусловливается свойством экспрессивной нейтральности языка конституционного законодательства.

    18

    Частое употребление формы глагольного инфинитива, не имеющей морфологической категории времени, является отражением презумпции действия правового акта, в частности, источника конституционного права.

    В языке права особенности употребления морфологической категории лица связаны с обозначением того субъекта права, который, по оценке законодателя, совершает действие, выраженное глаголом. Формы первого лица употребляются в конституциях только при указании на высший источник власти в государстве, а также в указах Президента РФ. Формы второго лица не должны использоваться ни в самой Конституции РФ, ни в других конституционно-правовых актах Российской Федерации. В конституционном законодательстве встречаются формы глаголов третьего лица, указывающие на обобщенный субъект правового действия. В источниках конституционного права Российской Федерации встречаются также случаи безличного употребления форм глаголов, когда категория лица не совпадает с субъектом глагольного действия (третье лицо единственного числа). Подобное явление можно часто наблюдать в актах Конституционного Суда Российской Федерации, где употребляется безличная форма глагола: «надлежит» + инфинитив. Безличность проявляется также в страдательных конструкциях, в конструкциях с глагольным инфинитивом, с причастиями и деепричастиями, которые не имеют морфологической категории лица. Употребление подобных языковых форм является ярким выражением требования безличности языка конституционного законодательства.

    Обращение в диссертации к категории залога позволяет показать, что в языке конституционного законодательства залог является таким лингвистическим средством, значение которого указывает на отношения, возникающие между различными субъектами конституционного права, и отражает их место и роль в конституционно-правовом общении. Четкое использование категории залога в языке правовых актов обеспечивает соблюдение требования точности языка конституционного законодательства.

    Надлежащее употребление в языке конституционного законодательства различных морфологических категорий глагола: вида, наклонения, времени, числа, лица и залога -способствует соблюдению таких юридических требований к языку конституционного законодательства как его точность, ясность, безличность и динамизм.

    В работе рассматривается использование в конституционном законодательстве морфологических категорий имени существительного: рода, числа и падежа. Ненадлежащее использование соотносительных форм числа имен существительных может привести к сложным правовым коллизиям. Подобная коллизия возникла, например, в связи с принятием Конституционным Судом Российской Федерации Постановления от 11 декабря 1998 г. «По делу о толковании положения ч. 4 ст. 111 Конституции Российской Федерации».

    19

    Официальная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации о том, что «словосочетание "трехкратное отклонение представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации" может означать и трехкратное отклонение кандидатуры на должность, и трехкратное отклонение представленных лиц, предлагаемых на должность, а также о том, что текст статьи 111 Конституции Российской Федерации сам по себе не исключает ни одного из двух названных вариантов»[15] - не вполне согласуется с общими теоретическими положениями лингвистики. Действительно, в Конституции РФ присутствует форма родительного падежа множественного числа «кандидатур», а при наличии в русском языке соотносительных форм числа имени существительного типа «кандидатура - кандидатуры» основным грамматическим значением, выражаемым формой единственного числа является значение единичности, а основным грамматическим значением формы множественного числа является значение неопределенного множества дискретно существующих предметов. В связи с этим в работе поддерживается особое мнение по данному делу Судьи Конституционного Суда РФ В.М. Олейника.

    Отсутствие соотнесенности форм единственного числа имени существительного с реальной единичностью наблюдается при так называемом «дистрибутивном» употреблении форм единственного числа существительных. В конституционном законодательстве такое употребление форм единственного числа наблюдается, например, в ч. 2 ст. 89 Регламента Государственной Думы 1998 г., где устанавливается: бюллетени для тайного голосования выдаются депутатам (выделено мной - Н.Л.) Государственной Думы Счетной комиссией Государственной Думы в соответствии со списком депутатов Государственной Думы по предъявлении ими удостоверения депутата (выделено мной - Н.Л.) Государственной Думы». Употребление форм единственного числа имени существительного в дистрибутивном значении приводит к нарушению требования ясности языка конституционного законодательства.

    В работе рассматриваются существительные с дефектной парадигмой числа, singularia tantum и pluralia tantum. Употребление в конституционном законодательстве существительных singularia tantum обусловливается тем, что слова этой группы обозначают основополагающие правовые понятия, которые являются не просто отдельными юридическими фактами, а составляют целостную систему, в основе которой лежит понятие «право». С помощью форм имен существительных singularia tantum законодатель показывает, что эта система олицетворяет собой единство, все элементы которой связаны друг с другом обратимыми связями и составляют «верхний», самый абстрактный ярус правового знания. К ним относятся такие включенные в конституционные нормы формы

    20

    имен существительных singularia tantum, как: законность, защита, правопорядок, обеспечение, безопасность, правосудие, равноправие, юрисдикция, конституционализм, народовластие, верховенство, федерализм, разделение, ответственность, гласность, власть.

    Так, слово «власть» имеет пять основных значений, в четырех из которых оно употребляется только в единственном числе[16]. В языке конституционного законодательства с помощью формы существительного singularia tantum отражается тот факт, что власть является единой правовой категорией, имеющей народ своим единственным источником. Устойчивая конструкция «разделение властей», где форма «власть» употребляется в родительном падеже множественного числа, является не более чем указанием на разделение функций между различными органами государственной власти. Поэтому законодателю необходимо, действуя в строгом соответствии с Конституцией РФ (ст. 10) и нормами современного русского языка, употреблять форму существительного «власть» лишь в значении единственного числа.

    Специфика правовых норм выражается в том, что в текстах законов очень часто используются краткие формы прилагательных модального характера, со значением долженствования (категория состояния), обозначающие различные состояния субъектов права: должен, обязан, необходим и другие.

    Использование форм превосходной степени качественных имен прилагательных нежелательно в текстах законодательных актов, поскольку эти формы имеют оценочный характер и, таким образом, нарушается точность и ясность языка конституционного законодательства.

    В работе определены закономерности употребления в языке конституционного законодательства имен числительных и наречий. Установлены правила употребления личных местоимений, неопределенных местоимений («кто-нибудь», «что-нибудь», «некоторый», «некий», «какой-то», «какой-либо»), определительных местоимений («каждый», «всякий», «любой»), а также отрицательных местоимений («никто», «ничто», «никакой»).

    В исследовании анализируются закономерности употребления в источниках конституционного права предлогов, союзов и частиц.

    Наличие в конституционном законодательстве большого количества производных предлогов объясняется тем, что в нормативных правовых актах наблюдается тенденция к замене непроизводных предлогов производными. Это связано со стремлением законодателя обеспечить смысловую однозначность нормативных правовых актов, поскольку так называемые «непроизводные» предлога являются многозначными, а «производные» предлоги - однозначны. Общее правило использования производных и непроизводных

    21

    предлогов в текстах нормативных правовых актов заключается в том, что производный предлог должен употребляться в тексте нормативного акта в том случае, если значение непроизводного предлога коррелята предполагает синоним - производный предлог. Непроизводные предлоги должны употребляться в законодательстве только в тех значениях, которые не предполагают синонимов производных предлогов.

    В третьем параграфе «Синтаксис языка конституционного законодательства» рассматриваются закономерности употребления синтаксических единиц: словосочетания, простого предложения, сложного предложения в текстах нормативных актов - источников конституционного права.

    Синтаксические единицы создают базу правовой коммуникации. Они служат непосредственно для общения субъектов права и соотносят сообщение, передаваемое адресату акта правовой коммуникации, с объективной действительностью. Следовательно, лишь на синтаксическом уровне язык правовых актов обретает окончательную ясность.

    Назначение словосочетания в законодательном тексте состоит в том, чтобы обеспечить смысловую однозначность нормативных правовых актов. Средствами обеспечения такой однозначности служат синтаксические связи и лексические значения зависимых компонентов словосочетания. Например: «прекращать исполнение полномочий», «прекращать производство по делу».

    В текстах правовых актов словосочетание выполняет две функции. Во-первых, данная синтаксическая единица употребляется автономно в заголовках глав и статей правовых актов, обусловливая основную идею конкретной структурной единицы. Во-вторых, словосочетание в текстах правовых актов функционирует как неавтономная, подчиненная синтаксическая единица в составе предложения. Обязательным требованием к синтаксису языка конституционного законодательства является максимальная полнота словосочетания, которое должно иметь максимально возможное число зависимых компонентов. Особенно важно соблюдать данное требование при построении различных правовых норм, отсылающих правоприменителя к положениям других правовых актов.

    Ущерб точности правового регулирования может быть нанесен ненадлежащим использованием сочетаемостных свойств слов при ошибочном построении словосочетаний, компоненты которых связаны синтаксической связью управления. Например, при ненадлежащем употреблении предложных или беспредложных форм зависимых компонентов словосочетаний или при отсутствии обязательного зависимого компонента, форма которого предсказывается сочетаемостными свойствами главного компонента.

    Основной значимой синтаксической единицей в законодательных текстах является предложение, которое, в отличие от словосочетания, обладает модально-временной

    22

    координацией (предикативностью). Особенности, связанные с формальным построением предложения, то есть с его формально-грамматическим аспектом, обусловлены тем, что основной задачей законодателя является достижение наиболее точного и объективного регулирования разнообразных конституционно-правовых отношений. В конституционном законодательстве используются простые предложения с однородными членами со значением пояснения. Они представляются в форме перечней при обобщающих словах. Как правило, такие ряды встречаются при перечислении полномочий различных государственных органов. Такие перечни имеют как открытый, так и закрытый характер. Исходя из принципа «можно все то, что разрешено законом», перечень полномочий любого государственного органа, должен носить закрытый характер.

    Другим способом распространения предложения является введение в его состав элементов, осложняющих предложение, то есть причастных и деепричастных оборотов. Эти элементы имеют очень важное значение для реализации требований точности языка конституционного законодательства, поскольку с их помощью различаются виды конституционно-правовых норм и указывается, на какой объем отношений распространяется действие конкретных правовых норм.

    В работе рассматривается смысловая организация предложения, которая соотносит содержание предложения, функционирующего в законодательном акте, с ситуацией объективной действительности и указывает на субъективное отношение законодателя к правовому акту. Особенностями смысловой организации предложения в законодательных актах является отсутствие показателей авторизации предложений в тексте закона, а также нулевой показатель персуазивности указывающий на достоверность передаваемой информации, закрепленной в законе.

    Свойством однонаправленности правовой коммуникации обусловливаются особенности коммуникативной организации простого предложения законодательных текстах: повествовательный характер предложения, а также строго определенный порядок слов в предложении. В законодательных текстах преобладает прямой порядок слов, инверсия, то есть обратный порядок слов, возможна в запрещающих или гарантирующих нормах.

    В диссертации анализируется употребление в законодательных актах различных типов сложных предложений. В языке конституционного законодательства преобладают сложноподчиненные предложения расчлененной структуры со значением обусловленности. Подобными предложениями оформляются гипотезы конституционно-правовых норм. При этом ситуации конституционно-правовой действительности, описываемые в нормативно-правовых актах, обязательно несут оттенок потенциальности, то есть условия и следствия

    23

    представлены как такие юридические факты, которые могут неоднократно реализовываться. Правовая норма может содержать одно или несколько условий наступления правовых последствий. В этих случаях в сложноподчиненных предложениях используются союзы: если - то, в случае если, в том случае если, при условии что.

    В работе также рассмотрены встречающиеся в законодательных актах сложноподчиненные предложения расчлененной структуры с целевым значением, выражаемым союзом «чтобы», либо его синонимом «с тем чтобы». Эти предложения отражают такую обусловленность ситуаций правовой действительности, при которой одна из них представлена как результат другой и мотивирована ею.

    Среди сложносочиненных предложений в языке конституционного законодательства преобладают предложения открытой структуры с повторяющимися разделительными союзами: «или - или»; «либо - либо». С помощью этих предложений осуществляется связь ситуаций правовой действительности, при которой один юридический факт исключает существование другого юридического факта. Данный прием используется при создании альтернативных норм. Сложносочиненные предложения с градационными союзами: «как -так и»; «не только - но и» - указывают на такие юридические факты, которые могут одновременно существовать в правовой действительности.

    Характер разновидностей сложноподчиненных и сложносочиненных предложений должен обязательно учитываться законодателем при попытке «упрощения» текстов правовых актов. Упрощение сложных предложений, входящих в состав правовой нормы, если такая операция необходима, должно проводится законодателем в строгом соответствии с характером юридических фактов, содержащихся в правовой норме, и зависеть от структуры сложных предложений, составляющих конкретную правовую норму. Рекомендации об упрощении сложных предложений нельзя понимать как универсальное средство достижения простоты и ясности законодательных актов.

    Третья глава «Организация и содержание лингвистической экспертизы проектов законодательных актов» состоит из двух параграфов.

    В первом параграфе «Структурные подразделения законодательных органов, осуществляющие лингвистическую экспертизу проектов законодательных актов» анализируются правовые акты, посвященные проблемам организации лингвистической экспертизы проектов правовых актов в истории России и на современном этапе, что позволяет выявить множественность терминов, определяющих этот процесс: лингвистическая экспертиза, лингвостилистическая экспертиза, редакционная экспертиза, лингвистическая правка, редакционно-лингвистическая работа, проверка. На федеральном уровне и в правовых актах 26 субъектов Российской Федерации встречается термин

    21

    «лингвистическая экспертиза». Диссертантом рассматриваются различия в определении понятая лингвистической экспертизы, ее функциональной нагрузке и в регулировании порядка проведения данной экспертизы.

    По характеру проведения лингвистическая экспертиза может быть либо обязательной, либо факультативной. В большинстве актов субъектов Российской Федерации, регулирующих данную проблему, устанавливаются положения об обязательной лингвистической экспертизе[17].

    В некоторых субъектах Российской Федерации, например, в Республике Хакасия, Кемеровской области лингвистическая экспертиза носит факультативный характер, а в Республике Бурятия обязательность проведения лингвистической экспертизы связывается с общественными отношениями, которые регулирует конкретный правовой акт. Установление в правовых актах субъектов Российской Федерации исключений, связанных с проведением лингвистической экспертизы законопроектов, может оказать негативное влияние на качество законопроектов, поэтому необходимо, чтобы лингвистическая экспертиза правовых актов была обязательной во всех субъектах Российской Федерации. Это будет способствовать повышению качества законодательных актов и реализации принципа законности в Российской Федерации

    Порядок проведения лингвистической (лингвостилистической) экспертизы еще недостаточно урегулирован правовыми актами субъектов Российской Федерации. Только в двух субъектах Российской Федерации - Республике Адыгея и Воронежской области - существуют специальные акты, регулирующие организацию проведения данной экспертизы правовых актов.

    В некоторых субъектах Российской Федерации законодатели, регулируя вопросы редактирования текстов проектов правовых актов, отказываются от употребления термина «экспертиза». В этих случаях в правовых актах встречаются более узкие по содержанию термины: «лингвистическая правка», «редакционная правка», «проверка», «редакционно-лингвистическая работа».

    Термины, получившие столь широкое распространение в правовых актах субъектов Российской Федерации, не отражают полностью содержания принятого в федеральном законодательстве термина «лингвистическая экспертиза». Поэтому отказ от употребления в законодательстве термина «экспертиза» и употребление вместо него терминов «проверка», «правка», «работа» нивелирует специфику субъектов, осуществляющих подобную деятельность и порядок осуществления этой деятельности. Например, термин «редакционная

    25

    правка» отражает лишь одну из составляющих лингвистической экспертизы, а термин «лингвистическая проверка» не указывает на субъекта подобной деятельности.

    Во втором параграфе «Содержание лингвистической экспертизы проектов законодательных актов» рассматриваются проблемы редакторского анализа и редакторской правки текстов законопроектов па примере источников конституционного права.

    Важнейшим свойством процесса правовой коммуникации, безусловно, является его упорядоченность. Данное свойство должно выражаться в одинаковом понимании правовой информации всеми участниками акта правовой коммуникации. Для адресанта и адресата текст сообщения должен иметь абсолютно одинаковый смысл. Именно обеспечение идентичности понимания правовой информации законодателем и правоприменителем, контроль за соблюдением требований к языку закона являются важнейшими функциями лингвистической экспертизы проектов законодательных актов. Важно, однако, учитывать, что при редактировании не должен нарушаться смысл правовых норм. Редакторский анализ текста проекта закона представляет собой комплексное явление, объединяющее совокупность логических, лингвистических, и правовых составляющих. Поэтому для проведения качественного анализа текстов проектов законодательных актов редактору необходимо владеть лингвистическими, правовыми и логическими категориями.

    При редактировании текстов законопроектов проводится комплексная редакторская правка, которая включает в себя: правку-сокращение, правку-обработку, правку-переделку и правку-вычитку. В процессе проведения правки редактору приходится встречаться с лингвистическими погрешностями, которые относятся к различным уровнял языка. В процессе комплексной правки, редактор не должен нарушить основную суть проекта законодательного акта. Лингвистическая экспертиза проектов законодательных актов является одним из важнейших этапов подготовки этих проектов для принятия органом законодательной власти и призвана обеспечить надлежащее прохождение правовой коммуникации.

    В заключении сформулированы основные выводы и предложения, содержащиеся в диссертационном исследовании.

    26

    По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

    1. Некоторые вопросы конституционно-правового закрепления статуса языков народов Российской Федерации //Национальный вопрос и государственное строительство: проблемы России и опыт зарубежных стран: Материалы научной конференции. Москва, 27-28 апреля 2000 г. /Под ред. С.А. Авакьяна. М., 2000. 0,4 п.л.

    2. Правовые аспекты языковой политики в Российской Федерации //Международная научная конференция «Язык и культура». Тезисы докладов. Москва, 14-17 сентября 2001г. М., 2001. 0,2 п.л.



    [1] См.: Лазерсон М.Я. Национальность и государственный строй. П. 1918; Дурденевский В. Н. Равноправие языков в советском строе. М, 1927; Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2, М., 1982; Власенко Н. А. Язык права. Иркутск, 1997; Язык закона / Под ред. Л.С. Пиголкина. М., 1990; Законодательная техника / Под ред. Ю.А. Тихомирова. М., 2000; Ушаков А.А. Очерки советской законодательной стилистики. Пермь, 1967; Хабибуллина Н. И. Язык закона и его толкование. Уфа. 1996.

    [2] Власенко Н.А. Язык права. Иркутск, 1997. С. 8.

    [3] См.: Головина С.Ю. Понятийный аппарат трудового права. Екатеринбург. 1997. С. 32-52; Губаева Т.В. Словесность в юриспруденции. Казань, 1995. С. 160-165; Кострова М.Б. Лингвистические аспекты уголовного законодательства России //Российский юридический журнал. № 4. 2000. С. 90-96; Кузнецова Н.Ф. Эффективность уголовно-правовых норм и язык закона //Социалистическая законность. № 9. 1973. С. 29-33; Савицкий В.М. Язык процессуального закона. М., 1987. С. 16 - 49.

    [4] Л.Д Воеводин. Юридическая техника в конституционном праве //Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1997. № З.С. 6.

    [5] См.: Годердзишвили Ц.М. Государственно-правовое регулирование статуса языков (по материалам республик, входящих в Союз ССР). Автореферат канд. дисс. М. 1992.

    [6] См.: Алпатов В.М. 150 языков и политика: 1917-1997. М., 1997;Аюпова Л.Л. Государственный язык: дефиниции, статус и функционирование //Вопросы филологии. 2000. № 2 С. 31-38; Дешериев Ю.Д.Социальная лингвистика. К основам общей теории. М., 1977; Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика. М., 2000; Государственные языки в Российской Федерации: Энциклопедический словарь-справочник /Гл. ред. Нерознак В.П. 1995; Никольский Л.Б. Синхронная социолингвистика. (Теория и проблемы). М., 1976; Швейцер А Д.. Современная социолингвистика. Теория, проблемы, методы. 1976.

    [7] Григорьева О.Н. Стилистика русского языка. М, 2000; Камышева С.Ю. Стилистика деловой речи юриста. Волгоград, 1999; Кожина М.Н. Стилистика русского языка. М, 1983; Рахманин Л.В. Стилистика деловой речи и редактирование служебных документов. М., 1998.

    [8] См.: Калинина Н.А. Лингвистическая экспертиза законопроектов: опыт, проблемы и перспективы. М., 1997. С. 16; Крюкова Е.А. Основные проблемы языка и стиля законодательных актов //Представительная власть. 2000. № 2-3. С. 16-18; №4. С. 33-36.

    [9] Право: сборник учебных программ. М., 2001 C.82-172.

    [10] См., например: Юридические понятия и язык права в современных зарубежных исследованиях: Науч.-аналит. , обзор. М.: ИНИОН, 1986. С. 5; Настольная книга по оформлению законов: Пер. с нем. Кельн: Бундесанцайгер, 1991. с. 2; Сандевуар Пьер. Введение в право. М., 1994.

    [11] Якобсон Р. Лингвистика и поэтика //Структурализм: «за» и «против»: Сборник статей. М, 1975. С. 198.

    [12] Карамзин Н.М. Сочинения. Т. 111. Спб., 1848. С. 644.

    [13] Подмосковные известия. 18 дек. 1996. № 239; Ежедневные Новости. Подмосковье. 26 июня.2001. № 63.

    [14] См.: Лучин В.О. Конституционные нормы и правоотношения. М. 1997. С. 32.

    [15] СЗ РФ. 1998. № 52. Ст. 6447.

    [16] Толковый словарь русского языка/ Под ред. Д.Н. Ушакова. Т. I. M, 2000. С. 310.

    [17] Нормы об обязательной лингвистической экспертизе установлены в законодательстве Иркутской области. Мурманской области, Самарской области, Саратовской области, Оренбургской области, Ставропольского края.

Информация обновлена:22.05.2006


Сопутствующие материалы:
  | Защита диссертаций 
  

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru