Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Зарубинский, Г. М., Ставинский, Е. Н.,канд. пед.
наук,науч. сотр. Института высокомолекулярных
соединений РАН
К 125-летию со дня рождения российского
правоведа Александра Александровича Пиленко.
//Правоведение. -1999. - № 2. - С. 53 - 68
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • К 125-летию со дня рождения российского правоведа Александра Александровича Пиленко [Журнал "Правоведение"/1999/№ 2]
      Зарубинский Г.М., Ставинский Е.Н.
      Судьба пишущего человека неразрывно связана с его сочинениями. Публикации — как следы в истории, по которым можно найти автора или восстановить его биографию.

      Поиск информации о человеке, документальных результатах его творчества — задача не простая, особенно если учесть, что он покинул Россию в 1919 г., а со дня его рождения прошло не только 125 лет, минули по крайней мере три исторические эпохи, разделенные между собой революционной анархией и гражданской войной, двумя мировыми войнами, годами борьбы с инакомыслием и интеллигенцией, с вековыми традициями и с памятью… Уничтожались люди, исторически сложившиеся слои общества и взаимосвязи между ними, уничтожались документы и архивы, разрушался не только привычный образ жизни, но и устанавливавшиеся столетиями моральные и этические нормы, расхищались семейные ценности. Цивилизация проходила через «черные дыры».

      Но терять надежду нельзя. Память человеческая жива, да и рукописи, хотя и горят, но они не совсем беззащитны — у них есть свойство прятаться и сохранять себя, особенно в крупных книгохранилищах...

      Один из авторов настоящей статьи, специалист в области патентоведения, в начале 70-х годов обнаружил в собрании БАН СССР изданный в начале века двухтомный труд А.А. Пиленко «Право изобретателя» (95).1 Книга оказалась настолько глубокой и, несмотря «на солидный возраст», актуальной, что на долгие годы стала для него настольной. Возник естественный интерес к личности «приват-доцента Санкт-Петербургского университета А.А. Пиленко» (единственное сведение об авторе, которое удалось найти в увесистом труде).

      В качестве литературного героя А.А. Пиленко выступает по крайней мере в двух романах В.С. Пикуля — «У последней черты» и «Честь имею», описывающих события начала XX в. В связи с этим было написано письмо в Ригу вдове романиста Антонине Ильиничне Пикуль с просьбой сообщить, нет ли в архивах Валентина Саввича сведений об Александре Александровиче Пиленко и его фотографии. Вскоре пришел ответ, в котором любезно сообщалось, что фамилия А.А. Пиленко встречается в справочнике «Весь Петербург» за 1913 г. и в журнале «Исторический вестник» в разделе критики и библиографии. К письму была приложена копия дружеского шаржа известного в то время художника-карикатуриста Пэма «А. Пиленко занимается спортом» (см. с. 68).

      Дорога к поиску была, таким образом, открыта.

      Мы начали с генерального алфавитного каталога Библиотеки Российской академии наук (Санкт-Петербург) (далее — БРАН). В каталоге на сочинения А.А. Пиленко, опубликованные в дореволюционную эпоху, есть отметка, что автор родился в 1873 г. и умер в 1920 г. Как выяснилось в дальнейшем, верна только первая дата.

      Первоначальные сведения об авторе были получены из книг А.А. Пиленко. Они посвящены нескольким темам. Во-первых, это — труды по изобретательскому праву. Кроме уже упомянутого «Права изобретателя», сюда относятся «Привилегии на изобретения» (96) и «Новый закон об авторском праве» (97). Труд «Привилегии на изобретения» выдержал 9 изданий (последнее вышло в 1916 г.). Во-вторых, это — сочинения, посвященные различным аспектам международного права: «Международные литературные конвенции» (98), «Международные конгрессы 1900 года» (99), «Очерки по систематике частного международного права» (100). И наконец, можно выделить работы, непосредственно связанные с текущими общественными и политическими событиями разных лет: «Забастовки в средних учебных заведениях Санкт-Петербурга» (101), «Русские парламентские прецеденты» (102), «Группа обновления в Санкт-Петербургской городской думе в 1910 году» (103), «Стародумцы и обновленцы» (104), «Около Болгарской войны. Дневник и сорок девять любительских фотографий» (105).

      Анализ библиографических описаний указанных сочинений в каталоге БРАН и просмотр de visu самих книг позволили выявить основные вехи творческого роста ученого: студент предпоследнего курса Санкт-Петербургского императорского университета, издавший труд «Международные литературные конвенции» в 553 страницы (!), приват-доцент, а затем профессор Санкт-Петербургского императорского университета и Императорского Александровского лицея, гласный Городской Думы, журналист — сотрудник «Нового Времени», писавший репортажи из Болгарии с первой балканской войны. Во всех сочинениях видна незаурядная личность — ум, энергия, характер, литературная одаренность.

      О стабильности его жизни и устойчивом профессиональном росте свидетельствует и справочная литература. На протяжении по крайней мере 16 лет (с 1902 по 1917 г.) имя А.А. Пиленко фиксируется в справочниках «Весь Петербург», а затем «Весь Петроград». Известны его адреса, чины от коллежского секретаря до статского советника и научные звания, можно отметить взлеты «политической активности». Мы узнаем, что до 1906 г. приват-доцент А.А. Пиленко живет на Васильевском острове, в 1906 г. он переезжает на Пантелеймоновскую, у него — одного из немногих — появляется телефон (номер телефона, 4602, сохраняется неизменным при всех переездах), с 1908 г. он жил на Литейном, последний его адрес (с 1913 г.) — Каменноостровский пр., 19. По справочникам видно, как расширяется список мест его службы: сначала Санкт-Петербургский императорский университет и Императорский Александровский лицей, затем — Юридическое общество, газета «Новое Время», Высшие курсы Раева, Высшие женские курсы.

      После революционных событий 1917 г. справочник «Весь Петроград» прекратил свое существование и начал снова издаваться только в 1922 г., однако в нем нет списка жителей. В издании 1923 г. список жителей есть, но фамилия Пиленко отсутствует. Неужели не пережил он грозный 1920 год? Но тогда должен быть некролог?

      Следующий наш шаг — попытка отыскать некролог А.А. Пиленко в периодической печати. В 1920 г. выходит не так уж много газет. Заказываем в газетном фонде БРАН самую известную — «Петроградскую правду». Огромные листы, местами плохо читаемые. Быстро приходит понимание того, что это — газета не для и не о профессорах старой школы. Некрологи есть, но их классовая принадлежность очевидна. Вряд ли Александр Александрович соответствовал политическим критериям отбора. Интересно, что в газете есть рубрика «Из белой прессы». И именно здесь нас ждет первая удача! По сути дела, это было маленькое чудо — «поймать» фамилию Пиленко, набранную петитом в самом углу страницы после долгого листания, когда глаза уже изрядно «замылились». Тем не менее в № 283 от 16 декабря 1920 г. помещено сообщение о том, что «бывший нововременец» Ал. Пиленко в парижских «Последних Новостях», № 179 от 21 ноября 1920 г., что-то пишет (неразборчиво из-за выцветшей печати) о Струве. Значит, не сгинул наш профессор в «черной дыре» 20-го года. «Ушел за кордон». И слава Богу!

      В дореформенное время (т. е. до горбачевских реформ) наши поиски, наверное, на этом и закончились бы. Но в БРАН открылся новый отдел литературы русского зарубежья, и поиск продолжился.

      Снова листание газетных простыней теперь уже эмигрантской газеты «Последние Новости» за 1920 г., выходившей под редакцией сначала М.Л. Гольдштейна и П.Н. Милюкова, затем — только Милюкова. Нужного номера — 179, к сожалению, нет. Просматриваем обширные газетные подшивки. Другие вожди и пророки, нежели в «Петроградской правде». Но странное дело, — видимо, и там, и здесь действует корпоративный принцип — чужих не печатать. Среди авторов статей фамилии А.А. Пиленко найти не удалось: видимо, он не смог стать «своим».

      Поиски в БРАН продолжались, и вот новая удача. Ксения Владимировна Лютова, крупный специалист по иностранной библиографии, сотрудница БРАН, узнав о нашей проблеме, принесла редчайшее издание Русского научного института в Белграде (Югославия) «Материалы для библиографии русских научных трудов за рубежом» за 1920—1930 гг. (Вып. 1) и 1930—1940 гг. (Вып. 2). Вот он, А.А. Пиленко, в первом выпуске — «б. проф. Петроградского университета, Париж»! Пять монографий, опубликованных на русском, французском и немецком языках с 1924 по 1930 г., в которых профессор исследовал свой предмет, в том числе анализировал право Советской России за истекшие годы (106—110). Но во втором выпуске справочника имени Пиленко уже нет.

      И снова поиск — уже в эмигрантском общественно-политическом и литературном журнале «Современные записки», издававшемся в Париже в 30-е годы (там — целое созвездие русских писателей и философов). Но нет ни некролога, ни статьи...

      Опять помогают сотрудницы отдела БРАН. Приносят уникальный труд (копию) Ивана Грезина «Алфавитный список русских захоронений на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа» (Париж, 1995. 458 с.), изданный на русском и французском языках. Это, судя по предисловию, полный список русских захоронений.

      Фамилия Пиленко есть в списке; это — Софья Пиленко, одна из теток Александра Александровича, умершая в 1962 г. почти в 100-летнем возрасте. Указано, что она является матерью Е.Ю. Кузьминой-Караваевой, урожденной Пиленко, погибшей в 1945 г. в концентрационном лагере Равенсбрюк, которой А. Блок посвятил одно из своих стихотворений. Александр Александрович Пиленко в списке не значится.

      После этого в наших поисках наступает довольно длительная пауза. Мы пишем письма в различные заграничные «инстанции». Многие письма, направленные в Славянскую библиотеку Хельсинкского университета, Толстовский фонд в США, эмигрантские организации Франции, остались без ответа. Не так уж вежливы зарубежные адресаты, как об этом зачастую пишут!

      В один счастливый день одному из нас приходит в голову удачная, как оказалось впоследствии, мысль попытаться использовать чудо современных информационных технологий — Интернет. И мы «запустили» фамилию Пиленко в «мировую паутину», воспользовавшись дисплейным залом БРАН. Ввели простой запрос «Pilenko» в Alta Vista (рождение этого компьютерного индекса, содержащего более 11 миллиардов слов, извлеченных из более чем 30 миллионов WWW-страниц, произошло в 1995 г.), и компьютер, немного пошумев, выдал результат. Так мы «вышли» на Amherst Center for Russian Culture — американский колледж, содержащий «крупнейшее частное собрание русских книг, манускриптов, газет и периодики» (впоследствии мы узнали, что в нем одно время преподавал Иосиф Бродский, или, как он писал, «куда из недорослей местных был призван для вытягиванья жил»). В файле Центра «Correspondence» оказалось два «Pilenko», но инициалы другие — «N» и «S». А годы те самые — 1930 и 1936 гг. В сообщении говорится, что фонд раскрыт в Интернете еще не полностью и предлагается обращаться с любыми вопросами по электронной почте.

      Мы обратились и на следующий же день получили ответ. В переводе с русского латинского на русский русский это значило: «Ваша емейлка (Е-мейл) — очередное подтверждение того, что всем в мире правит случай. Утром того же самого дня я получила письмо от Сергея Владимировича Пиленко из Ниццы, который много лет занимается генеалогией своей семьи... Лучшего контакта Вам не найти. Таня Чеботарева, архивист».

      Вскоре раздался телефонный звонок из Ниццы от 85-летнего Сергея Владимировича Пиленко. Оказалось, что он — племянник А.А. Пиленко, но знаком с ним не был, поскольку до революции его родители жили в южных губерниях. Хорошее знакомство А.А. Пиленко с польским министром иностранных дел помогло не допустить возвращения в Россию племянника Александра Александровича, бежавшего в Польшу в 1927 г. В эмиграции А.А. Пиленко жил в Париже (хотя побывал во многих европейских странах), а С.В. Пиленко со своей семьей жил в Ницце. По семейному преданию, сообщенному Сергеем Владимировичем, А.А. Пиленко, будучи в России приговорен к расстрелу, с женой и малолетними детьми бежал из России через Польшу во Францию. По дороге был ранен. Сергей Владимирович указал и дату смерти А.А. Пиленко — 1956 г. Подробностей жизни А.А. Пиленко в эмиграции и места его захоронения он, к сожалению, не знал.

      Нежданная весть приходит из Праги от профессора Ивана Петровича Савицкого (сына известного Петра Николаевича Савицкого — экономиста, историка, географа, поэта, в эмиграции — редактора журнала «Русская мысль»), до которого дошел слух о наших поисках. Иван Петрович сообщил о том, что А.А. Пиленко мог публиковаться в 30-х годах в прибалтийских русскоязычных газетах. Мы обратились к изданию Ю.И. Абызова «Русское печатное слово в Латвии. 1917—1944 гг. Био-библиографический справочник» (Т. 1—4. Stanford, 1980—1991), оказавшемуся, к счастью, в библиотеке Института русской литературы РАН (Пушкинский дом). В нем было обнаружено более 80 ссылок на публикации А.А. Пиленко в рижских русскоязычных газетах «Слово» и «Сегодня» за период с 1931 по 1939 г., значительная часть которых носит мемуарный характер. В Санкт-Петербурге в журнальном зале Российской национальной библиотеки удалось обнаружить только две газеты, содержащие очерк о путешествии А.А. Пиленко в Испанию.

      Несомненно, что столь редкие газеты можно найти лишь в Риге. К нашему поиску подключается директор БРАН, профессор Валерий Павлович Леонов. Он направил Эдвину Карловичу Карнитису, директору Латвийской Академической библиотеки, просьбу о помощи в поиске работ А.А. Пиленко. И скоро на адрес БРАН пришла объемистая бандероль, в которой — прекрасно составленная Дагнией Жановной Ивбуле, главным библиографом отдела научной библиографии Латвийской Академической библиотеки, библиографическая справка о публикациях профессора А.А. Пиленко и ксерокопии всех его статей, имеющихся в фондах этой библиотеки.

      Русскоязычные газеты «Слово» и «Сегодня» — «прибежище» многих известных русских литераторов. Эти газеты в довоенные годы широко распространялись по подписке среди эмигрантов в европейских странах, в них сотрудничали Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев), Константин Дмитриевич Бальмонт, Александр Валентинович Амфитеатров (юрист по образованию), Василий Иванович Немирович-Данченко, Василий Васильевич Розанов, Марк Александрович Алданов (Ландау), Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая) и другие.

      Таким образом, усилиями многих людей, для которых отечественная история и профессиональная солидарность не являются пустым звуком, нам удалось, разумеется далеко не полно, восстановить основные вехи жизненного пути и деятельности выдающегося русского ученого на родине и в изгнании. И в этом нам помог своими публикациями А.А. Пиленко.

      22 июня 1873 г. в Гатчине под Санкт-Петербургом в семье морского офицера родился Александр Александрович Пиленко — будущий профессор международного права, один из первых разработчиков теории российского патентного и авторского права, преподаватель Санкт-Петербургского императорского университета, Императорского Александровского лицея, Высших женских курсов, гласный Городской Думы, журналист и писатель, активный сотрудник редакции «Новое Время» А.С. Суворина, умный, честный и очень талантливый и работоспособный человек.

      Дед по отцу — Иосиф Васильевич Пиленко (1819—1865) был офицером, имел двух сыновей и двух дочерей, но, как можно предполагать, не оставил им в наследство больших капиталов, имений или поместий (ни родовых, ни благоприобретенных, как об этом сказано в личном деле А.А. Пиленко).

      О матери его — Вере Михайловне Парфеновой удалось узнать только то, что после смерти мужа она жила до 1918 г. в Петербурге в семье сына, в 1918—1919 гг. – в Сумах и Киеве, затем, уже в 1920 г., — в Париже. Скончалась она в Париже, видимо, в конце 30-х годов.

      Отец — Александр Иосифович Пиленко (1843—1894) был капитаном первого ранга, профессором Петербургской морской школы, посвятившим всю свою жизнь флоту и воспитанию флотских офицеров. Его судьба описана в статье А. Шустова «Пять лет чистого плавания» (Санкт-Петербургские ведомости. 1993. 18 сент.). По семейному преданию, его предки получили потомственное дворянство в конце XVII в.

      Жалованье морского офицера на первых порах, думается, было небольшим. Вероятно, поэтому семья выбрала местожительством пригород Санкт-Петербурга — Гатчину частично из-за дешевизны проживания. Правда, сестра А.А. Пиленко — Зинаида родилась 17 июля 1875 г. уже в Санкт-Петербурге. О ней нам удалось узнать, что она — незамужняя учительница французского языка — была совершенно лишена практической жилки и в 1917 г. застрелилась. Похоронена она в Петрограде.

      Всю свою жизнь А.А. Пиленко очень трепетно и с большой любовью относился к своим родителям. Сведений о детских и юношеских годах Александра Александровича немного. Некоторые эпизоды того времени удалось выяснить из его автобиографических заметок, опубликованных в 30-х годах в рижской газете «Сегодня».

      Начало своей литературной деятельности А.А. Пиленко относит к весьма раннему возрасту. Он вспоминает: «Гимназистом 14 лет я написал по поручению отца первую мою статью... Эта статья появилась в Морском Сборнике 3 ноября 1887 г. В мае 1890 г. мой отец заболел, и я без его ведома отправил в Морской Сборник два листа очередной морской хроники, т. е. того отдела, который ежемесячно вел мой отец... Двадцати одного года я уже полемизировал на страницах “Нового Времени” с самим Э. Золя по вопросу о литературных конвенциях, и проф. Янжулъ в “Русских Ведомостях” выразил предположение, что мои фельетоны написаны “каким-то очень старым специалистом этого дела”. Это было ужасно смешно» (86).

      А.А. Пиленко с детских лет везло на знакомства с интересными людьми. В 13 лет он познакомился с отцом своего товарища по гимназии — Петром Петровичем Семеновым-Тян-Шанским, географом, путешественником, статистиком, историком науки, вице-председателем Географического общества (председателем традиционно был один из членов царской фамилии), членом Государственного Совета, почетным членом Энтомологического общества, почетным членом Петербургской Академии наук и Академии художеств. А.А. Пиленко характеризовал его «красивым, полным достоинства стариком с необычайно эффектной белой шевелюрой и совокупностью качеств и знаний, которые казались сказочными» (81).

      У Петра Петровича было шестеро сыновей и дочь, для которых отец был не только воспитателем, но и другом, содействовавшим развитию их природных способностей. Как личных друзей принимал Петр Петрович друзей своих детей (П.П. Семенов-Тян-Шанский. Его жизнь и деятельность. Л., 1928. С. 106). В его особняке (дом № 39 на 8-й линии Васильевского острова в Санкт-Петербурге) А.А. Пиленко впервые увидел произведения фламандцев, которыми были завешаны не только стены, но и двери вплоть до «голубятни» на четвертом этаже дома (81). Петр Петрович был крупнейшим в России знатоком и собирателем голландской живописи и графики. Именно там А.А. Пиленко первый раз в жизни почувствовал «силу человеческого знания — все равно, какого и о чем знания». А.А. Пиленко вспоминает 1900 г., когда шесть месяцев в Париже они с Петром Петровичем «гуляли по маленьким улочкам Латинского квартала... где ютятся бесчисленные маленькие антикварные лавки». А.А. Пиленко вспоминает также, что вся коллекция, превосходившая галерею Лихтенштейна в Вене, незадолго до кончины Петра Петровича в 1914 г. за очень скромную сумму была передана в Эрмитаж.

      Второй страстью Петра Петровича была энтомология («попросту жуки»). И эту страсть разделял с Петром Петровичем знаменитый путешественник по Тибету Григорий Ефимович Грум-Гржимайло. А.А. Пиленко вместе с ним знакомился с бесчисленными жуками в коробках — коллекцией Семенова-Тян-Шанского, следя по просьбе Петра Петровича за целостностью коллекции.

      Знакомство с Семеновым-Тян-Шанским продолжалось очень долго. А.А. Пиленко несколько лет подряд, уже работая в «проклятом департаменте», проводил летние каникулы в родовом имении Семеновых-Тян-Шанских Гремячка Раненбургского уезда Рязанской губернии.

      Позднее он вспоминал о гимназии, в которой «после смерти Толстого пошли новые “веяния”, директор Мор устроил оркестр. Я взял контрабас, ибо это был единственный инструмент, на котором учили задарма» (75).

      Он вспоминал о других соучениках по гимназии, и прежде всего об аристократе Г.В. Чичерине, который в 1920-е годы был наркомом иностранных дел (наркоминдел) Советской России. «До четвертого класса я всегда был “первым”. Это был почти закон природы, что самые лучшие баллы были у меня и что никто другой не мог состязаться с Пиленкой. Но рыжий новичок сразу сбил меня в стадо “остальных”... Между ним и остальными мальчишками (публика в 8-й гимназии была очень демократическая) вечно стояла... стена отчужденности...

      При выпуске на мраморную доску записали: Чичерин, Пиленко, Геппенер. Не знаю, существует ли эта доска на девятой линии, в маленьком коричневом доме.

      В Университете я сразу потерял Чичерина из виду. Он пошел на филологический факультет, а я занялся китайской словесностью и учением буддистов» (13). Интересно, что личные качества Чичерина мемуарист расценивает значительно ниже, чем его интеллектуальные способности.

      Классическую гимназию А.А. Пиленко закончил с золотой медалью и поступил сразу на восточный и юридический факультеты университета. На первом же курсе юридического факультета за свое сочинение он удостоился золотой медали. Можно предполагать, что восточный факультет он так и не закончил.

      Как подтверждает «Список профессоров и преподавателей Юридического факультета Императорского, бывшего Петербургского, ныне Петроградского Университета с 1819 г.» (Пг.: Тип. Вольфа, 1915), А.А. Пиленко учился и преподавал на юридическом факультете, когда там работали такие профессора, как Иван Александрович Базанов, Федор Федорович Мартенс, Лев Иосифович Петражицкий (декан юридического факультета в 1905—1906 гг.), Василий Иванович Сергеевич (декан юридического факультета с 1888 по 1897 г. и ректор факультета с 1897 по 1899 г.), Адольф Христианович Гольмстен (секретарь с 1898 по 1899 г., ректор с 1899 по 1903 г., декан юридического факультета в 1912 г.), Иосиф Алексеевич Покровский (декан юридического факультета с 1910 по 1912 г.), Лев Адамович Шалланд, и такие приват-доценты, как Анатолий Федорович Кони и коллега А.А. Пиленко по Городской Думе Владимир Дмитриевич Кузьмин-Караваев. Из приведенных в «Списке» 180 профессоров и преподавателей докторами международного права были только двое, а вопросами патентного и авторского права занимался, как можно предполагать, лишь ординарный профессор А.А. Пиленко.

      Отец, Александр Иосифович, умер в 1894 г. Нужно было зарабатывать на жизнь. А.А. Пиленко «урок нашел у богатой петербургской купчихи... Учить нужно было ее сына, шестнадцатилетнего верзилу, только что выгнанного за лень из Николаевского кадетского корпуса... Вид у меня был, конечно, хилый. Но все предшествующее лето, когда отец был еще жив, я провел в школе в Англии. И три месяца подряд я усердно практиковался в боксе…» (18). Хорошее знание этого предмета позволило А.А. Пиленко одним ударом в прямом смысле этого слова завоевать авторитет не только подопечного, который решил, что с притязаниями молодого преподавателя можно покончить угрозами поколотить, но и всей его семьи.

      Некоторые сведения о том периоде жизни А.А. Пиленко, когда он закончил Университет и был оставлен там для прохождения службы, нам удалось найти в РГИА (Российский государственный исторический архив) (РГИА. Ф. 740. Оп. 7. Д. 704. Л. 1—10. 1911—1912 гг.). Как говорится в формулярном списке о службе экстраординарного профессора, он окончил курс наук в Санкт-Петербургском императорском университете по юридическому факультету с дипломом первой степени в 1896 г., а затем приказом по Министерству финансов определен на службу в Департамент торговли и мануфактур с 12 декабря 1898 г. в чине коллежского секретаря — одного из низших чинов Табеля о рангах. Узнав, что А.А. Пиленко оставлен на кафедре международного права, директор Департамента предложил молодому специалисту престижную должность в отделении международного права. Однако А.А. Пиленко попросил направить его в отделение по выдаче патентов на изобретение (в то время у него была почти готова диссертация об изобретениях и он хотел погрузиться с головой в практику этого дела). Начальник был поражен тем, что «симпатии кандидата на стороне забытого Богом, кредитами и благоволением начальства отделения, куда спихивали инвалидов и ушибленных» (26) (интересно, что традиция таким образом комплектовать патентные службы сохранилась в России и спустя 100 лет).

      Он проработал в отделении пять лет, но никто из сослуживцев не предполагал, что А.А. Пиленко одновременно является преподавателем и читает лекции по международному праву в Университете и позднее — в Императорском Александровском лицее. Если бы Император не был на его лекции и не захотел бы побеседовать с ним, задержав его на полтора часа, то преподавательская деятельность А.А. Пиленко осталась бы тайной для коллег по Департаменту (26).

      Напряженная учеба и работа, не очень большие доходы привели к серьезному заболеванию. «У меня в 1900 г. зарубцевалась верхушка правого легкого. Сколько я кровью накашлялся в те поры» (53).

      «Мне было всего 27 лет, когда я в 1901 г. занял кафедру международного права в Императорском Александровском Лицее (правопреемнике Пушкинского Лицея) в Петербурге. Я был тощий, застенчивый, плохо одетый дебютант: на 83 рубля жалования в месяц у Тюдеско сюртука не закажешь… Авторитета у меня не было никакого. Одному из моих учеников было не то 24, не то 25 лет… Господа лицеисты явно посматривали на меня свысока» (10). Но авторитет был завоеван, когда один из экзаменовавшихся — остзейский барон — отказался отвечать на «этом» русском языке. А.А. Пиленко ничего не стоило показать, что экзаменуемый не может ответить на вопросы и на одном из четырех европейских языков.

      Успехи его в Департаменте были налицо: менее чем через три месяца его назначают помощником столоначальника Комитета по техническим делам при Департаменте торговли и мануфактур. А в 1900 г. А.А. Пиленко командируют в составе группы Русского отдела Всемирной выставки в Париже для устройства группы и для объяснения с посетителями выставки с 1 апреля по 15 сентября. Выпускник Университета, прекрасно знающий английский, немецкий и французский языки, 27-летний приват-доцент (с июля 1900 г.) А.А. Пиленко использует свое пребывание в Париже не только для развлечений и знакомства с искусством. Он — один из четырех российских делегатов среди 600 участников Четвертого конгресса промышленной собственности, открывшегося 23 июля (по новому стилю) 1900 г. Ведь совсем недавно подписана Парижская конвенция, и в Европе один за другим проходят международные конгрессы и конференции, где энтузиасты — юристы высочайшего класса из промышленно развитых стран — создают и утверждают основные понятия и нормы патентного международного и национального права ХХ в.

      Уважение к России было огромным — один из русских делегатов (г-н Кнаупе) был избран вице-президентом конгресса. В прениях при обсуждении понятия «изобретение» главным оппонентом был Александр Александрович. Он говорил: «Мы называем изобретением не то, что производит какое-нибудь новое действие или новый эффект, а то, что потребовало от своего автора особого, специфического порыва мысли. Патент дается за ту квалифицированную работу, которую называют творчеством. Творчеством в области техники». Эта формулировка и была принята конгрессом (99). На конгрессе обсуждались и другие важные предложения, например: установление правовых оснований для отсрочек от выплаты пошлин за поддержание патентов в силе; обязательное приведение в действие патентованных изобретений на территории государства, выдавшего патент; желательность публикации выданного патента; установление продолжительности действия патента, одинаковой для всех стран и равной 20 годам; право гражданского иска о признании авторства автора изобретения; перечень нерегистрируемых товарных знаков; запрещение указывать на товарных знаках к продуктам отличия, продуктами не полученные или полученные не теми продуктами, а также указание их без публикации года и места получения; помещение знаков отличия не признаваемых государством обществ и ассоциаций, и др.

      В 1901 г. выходит многократно переиздававшийся труд А.А. Пиленко «Привилегии на изобретения: Практическое руководство, с приложением текста новейших узаконений, форм деловых бумаг и кратких сведений об иностранных законах» (96). Эта работа, несомненно, является первой инструкцией по подготовке заявочной документации на выдачу патента и формулировке патентной формулы, где описаны требования к чертежам, форма доверенности для патентных агентов, размер пошлины за подачу заявки.

      В 1902 г. А.А. Пиленко защищает и публикует магистерскую диссертацию на тему «Право изобретателя». В том же году он издал более 10 работ, участвовал в работе комиссии Юридического общества по проекту Гражданского Уложения, делал доклады об авторском праве и о патентом праве, был постоянным представителем России при консультациях Бернского бюро промышленной и литературной собственности, составлял обозрения российского законодательства для Лондонского «Society of Comparative Legislation».

      В 1902 и 1903 гг. А.А. Пиленко выпускает в свет один из важнейших своих трудов — двухтомник «Право изобретателя» (с посвящением матери), закладывающий основу российского патентного права (95). В последующие годы вышло несколько изданий книги, в том числе на немецком языке. Интересно отметить, что А.А. Пиленко обычно выступал в качестве единственного автора солидных монографий и инструкций, создаваемых в наши дни огромными коллективами сотрудников («я всегда был индивидуалистом») (86).

      В 1908 г. Министерством иностранных дел А.А. Пиленко командирован на Берлинскую конференцию по пересмотру Конвенции о защите авторского права. Это подтверждало ведущую роль в России еще молодого ученого в области патентного законодательства и авторского права. Он всегда старался рассматривать различные институты гражданского права в их тесной взаимосвязи и взаимозависимости: одновременно публикуются серьезные основополагающие труды по патентному праву, авторскому праву, международному частному праву.

      Служебная и научная карьера А.А. Пиленко складывались весьма успешно. Об этом свидетельствуют Высочайшие приказы о его производстве и награждениях, приведенные в уже упомянутом формулярном списке о службе экстраординарного профессора: с 1901 г. — Надворный советник, с 1906 г. — Коллежский советник, с 1909 г. — Статский советник; с 1910 г. А.А. Пиленко — экстраординарный профессор Императорского Александровского лицея и одновременно приват-доцент Санкт-Петербургского императорского университета, с 1911 г. после успешной защиты докторской диссертации на совершенно новую для него тему — «Очерки по систематике частного международного права» (1911) — ординарный профессор Санкт-Петербургского императорского университета с оставлением в занимаемой должности по Лицею. Одновременно он избран профессором Высших женских курсов. А.А. Пиленко награжден орденом Св. Анны 3-й степени (1908) и орденом Св. Станислава 2-й степени (1911).

      В 1915 г. он готовит к публикации «Учебник международного права» и два тома монографии «История великой войны».

      Но ученый-правовед осваивал и совсем иную область деятельности — журналистику. В 1900 г. начинается сотрудничество А.А. Пиленко с Алексеем Сергеевичем Сувориным, владельцем редакции газеты «Новое Время». Всем пишущим людям того времени была хорошо известна фраза Суворина: «Для меня все равно, — каторжник или святой, лишь бы был талантлив» (86). Нет ничего удивительного, что он сразу определил талант А.А. Пиленко и пригласил его сотрудничать. С 1903 г. А.А. Пиленко трижды в неделю писал передовые статьи в «Новое Время». Это — десятки публикаций, выходившие в свет либо под псевдонимами, либо вообще без подписи. Огромная эрудиция, знание Востока, свободное владение несколькими иностранными языками позволили ему с успехом справиться и с этой нелегкой задачей.

      Надвигалась русско-японская война, которую А.А. Пиленко практически предсказал на основе статистических данных, публикуемых в иностранных газетах. События тех дней отражены в нескольких публикациях, написанных А.А. Пиленко почти через 30 лет (23, 24, 25). «Война на Дальнем Востоке началась в понедельник, не помню какого числа. В субботу я долго задержался в редакции “Нового Времени”. Часа в четыре утра мне подали агентскую депешу о том, что японское правительство вручило ноту… Я был достаточно сведущ в международном праве и тотчас понял, как грозны эти слова. Немедленно… набросал строк сорок комментариев, в этой маленькой передовичке упоминалось слово война. Набрали, сверстали “Экстренное прибавление”; в девять часов утра мальчишки уже выкрикивали его на Литейном… Дома меня уже ждало приглашение: немедленно следовать в Цензурный комитет для объяснений по поводу экстренного прибавления… А вечером мы узнали, что в Порт-Артуре подорваны лучшие русские броненосцы».

      А.А. Пиленко занимал в редакции ответственную должность заведующего иностранным отделом и обладал правом самому направлять в печать любые, даже особо важные, материалы.

      В январе 1904 г. А.А. Пиленко был как раз в кабинете А.С. Суворина, когда тому подали депешу об атаке японских миноносцев (Порт-Артура). «Он прочитал. Задохнулся... Схватился за горло, рванул галстук, грохнулся навзничь на пол и забился в корчах, выкрикивая: Конец России!!! Конец России!!! — В тот день мне было тридцать лет. Я стоял в стороне и чистосердечно так наивно недоумевал: Чего он дурака валяет? ...Как это Россия, вообще, может погибнуть?» (24).

      Газета «Новое Время» считалась и в России, и за границей официозом. В передовых статьях видели отражение взглядов правительства, его мнений по тому или иному международному вопросу. По словам А.А. Пиленко, это было большим заблуждением, так как газета не получала ни информации, ни финансовой поддержки от правительства.

      В 1903 г. А.А. Пиленко не очень хорошо знал дипломатическую историю, ее деятелей, лидеров внешней политики; современное положение в Европе было для него туманно. Позднее он откровенно сознается, что вначале путался даже в самых элементарных вопросах (25). Но судьба способствует талантливым людям. Используя свои знания, хорошее владение иностранными языками, умение найти главное и сделать верные выводы, наконец, используя свою богатую интуицию, А.А. Пиленко стал одним из авторитетнейших внешнеполитических обозревателей России. Не зря профессора Санкт-Петербургского университета И. Иваницкий и Л. Петражицкий в отзыве о докторской диссертации А.А. Пиленко отмечали, что предмет и задачи исследования относятся к области спорных и нерешенных проблем, но автор тщательно изучил источники и обширную литературу, у него тонкая наблюдательность и выдающаяся диалектика. «Можно с ним спорить, можно не соглашаться, но нельзя не признать, что он умеет осветить вопрос с разных сторон, умеет углубить его изучение и будить мысль читателя... В разработку вносится свежая струя мысли...» (Протоколы заседания Совета за 1911 г. СПб., 1913. № 67. С. 173—207 [приложение]).

      Полемический талант определил, вероятно, и любимый вид журналистской работы А.А. Пиленко — составление обзоров о деятельности Государственной Думы (102), в которых он старался донести до читателя свои предложения по порядку работы Государственной Думы («члены Думы должны являться к началу заседаний, сами заседания должны быть публичными, поддающимися общественному контролю...»). Его комментарии событий тех лет не потеряли злободневности и сегодня: «Вспомним бывшую японскую войну. Все знают, что на поля Манчжурии были направлены не военные чины, состоящие на действительной службе, а по преимуществу т. н. запасные... Наши знаменитые драгуны и казачество там были представлены в ничтожном количестве. Вся наша гвардия была оставлена для Петербурга и Варшавы». В одном из его отчетов о работе Государственной Думы написано: «В среду и пятницу говорили 8 ораторов. Осталось еще 86 человек, — ни более, ни менее, и все эти 86 человек горят желанием высказаться».

      «С гнетущим чувством ответственности» он встретил события 1905 г. С одной стороны, А.А. Пиленко приветствовал, как и большинство российской интеллигенции, «тот могучий и дивный порыв, который охватил уже всю Россию и от которого мы ждем конституции раскрепощения общества», с другой — как ученый он видел, что политизация граждан, «политизация средней школы — чудовищная жертва. У нас нет конституции — нет и общественной защиты от атак левых партий, как бы ужасны они ни были» (101).

      В 1906 г. во время предвыборной кампании в первую Государственную Думу А.А. Пиленко принадлежал к партии октябристов и принимал активное участие в митингах (38). Но членство в партии продолжалось недолго: по своему характеру, свободомыслию, независимости он не мог принадлежать ни к одной партии. Позднее он скажет, что всегда был полемистом и индивидуалистом.

      Общественная активность ординарного профессора А.А. Пиленко также вызывает уважение: с 1911 г. он, видный журналист редакции «Нового Времени», становится одновременно гласным Городской Думы. Независимость характера и хорошее материальное положение позволяют ему иметь собственное мнение по поводу внешних и внутренних событий. Несмотря на высокий авторитет и общеизвестное антигерманское настроение А.А. Пиленко, его пытались завербовать немецкие агенты (62).

      Гласный Городской Думы, председатель Общества думских журналистов А.А. Пиленко дает возможность широким слоям населения подробно ознакомиться с работой Городской Думы (104). В Думе он поддерживает предложения по реализации самых современных проектов (остающихся и сегодня целью нашего городского хозяйства) — тогда была построены первая в столице мусоросжигательная печь, необходимая для утилизации городских отходов, наш город обогатился «фильтро-озонной станцией, основанной на новейших изобретениях, даже и теперь еще не окончательно проверенных в условиях реальной жизни». В те годы создавалась первая городская канализация, расширялся трамвайный парк (самый демократический транспорт), налаживалось снабжение города питьевой водой, открывались новые ночлежные дома, решался вопрос о ликвидации задержек в выдаче заработной платы служащим городских больниц и многое другое. Новый состав Думы принудил городского голову разрешить журналистам присутствовать на заседаниях Думы. В печати широко обсуждались действия думцев, захвативших большинство руководящих постов с целью хищения городских средств.

      А.А. Пиленко первым, как можно думать, проводит социологический анализ членов Думы и показывает, что многие гласные полуграмотны (20 % — с низшим и 32 % — со средним образованием), хотя и «занимают министерские должности. Принадлежность к партии, — пишет А.А. Пиленко, — ставится выше опыта, выше знаний, выше умения работать».

      Хотя комиссии Думы сформированы, работа в них не ведется, а деньги тратятся для сношения с городами Западной Европы. В качестве гласного А.А. Пиленко инспектирует городские родильные приюты и публикует свои впечатления о них: «…ужас, ужас, ужас...». Он пишет о вопиющих просчетах городских санитарных служб, из городских газет узнающих о разгрузке на 23-й линии Васильевского острова корабля из Одессы, где в это время была эпидемия чумы. Он потрясен отношением к такому событию санитарного врача города, который говорит: «…помяните мое слово, первый случай чумы будет обязательно на Васильевском острове» (104).

      В качестве гласного Городской Думы А.А. Пиленко принадлежал к левой группе «обновленцев» — партии явно либеральной. Он писал: «Я всегда голосовал с социал-демократами. Моя принадлежность к “Новому Времени” не помешала мне подписать воззвание по делу Бейлиса» (61).

      А.А. Пиленко легко вступал в контакты с различными людьми: и с высокопоставленными российскими чиновниками, например с В.К. Плеве — директором департамента полиции, затем сенатором, секретарем и главноуправляющим кодификационной частью при Государственном Совете, а с апреля 1902 г. — министром внутренних дел и шефом жандармов; с Григорием Распутиным, с которым он в 1915 г. вместе со своей женой обедал и беседовал (15). В 1933—1934 гг. он подготовил к изданию мемуары «При дворе Императора» генерала А.А. Мосолова, бывшего начальника канцелярии Министерства двора в 1900—1917 гг. (1), часть которых с воспоминаниями о Распутине была опубликована в газете «Сегодня» (46).

      Материальное положение позволяло А.А. Пиленко много путешествовать: «В те времена (лето 1911 г.) у меня денег было много и путешествовал я “в свое удовольствие”. Остенде? — Поеду в Остенде…» (30).

      Журналистское любопытство и сочувствие болгарским патриотам заставляют А.А. Пиленко в 1912 г. по собственной инициативе отправиться в качестве репортера «Нового Времени» в Болгарию, окончательно сбрасывающую иго многовековой турецкой оккупации (первая балканская война). Профессор международного права использует возможность стать непосредственным наблюдателем военных межнациональных конфликтов. В книге «Около Болгарской войны: Дневник и сорок девять любительских фотографий», изданной в 1913 г. и представляющей собой сборник отдельных репортажей для «Нового Времени» (105), А.А. Пиленко описывает свои встречи на фронте с различными людьми, начиная с воина-крестьянина и кончая старым знакомым по Петербургу Геннадиевым, бывшим председателем Совета Министров Болгарии, который даже обедал у него дома в Петербурге. Со всеми он находил общий язык.

      Войну 1914 г. он встретил в Австрии, где был на отдыхе с матерью и сестрой. И как только узнал об австрийском ультиматуме Сербии, в тот же день постарался уехать в Россию, несмотря на то, что мать и сестра считали, что никакой опасности нет (76).

      Семейная жизнь А.А. Пиленко была удачной. В июле 1910 г. Александр Александрович венчается со смолянкой Ириной Алексеевной, дочерью генерала Алексея Алексеевича Величко, «вечно занятого пшеницей, спиртоочистительными заводами и мельницами», имевшего родовое имение Голубовка в Харьковской губернии (55). В публикациях «Автобиографические лубки» трогательно и одновременно с юмором описывается история сватовства. А.А. Пиленко объяснился в своих чувствах, подарив Ирине Алексеевне на Святую Ирину «японскую корзиночку, вытканную из тончайших прутьев, с тремя орхидеями и пучком ландышей». На приложенной визитной карточке он размашисто написал: «Желаю Вамъ исполнения моего желания». Природный юмор помог избавиться от конкурента на руку Ирины Алексеевны (55).

      В книге «Около Болгарской войны» он вспоминает, как тетя Мария всячески отговаривала его от опасной поездки, тем более что у него родился первый ребенок — Наталья. Она родилась в 1911 г. До второй мировой войны жила в Париже, работала журналисткой в двух женских журналах «Marie Claire» и «Pour Vous». В 1936 г. в газете «Сегодня» была опубликована большая статья, посвященная успеху 23-летней журналистки Натальи Пиленко («дочери известного публициста — А.А. Пиленко», как было написано в статье) (94). В Париже она приобрела известность благодаря талантливым интервью, которые брала у различных кинознаменитостей того времени: Марлен Дитрих, Жозефины Бекер, Мориса Шевалье, Констанс Беннет, Чарльза Лаутона, отца и сына Фербенксов. Наталье предсказывали блестящее будущее. В 1939 г. она уехала в США. Дальнейших сведений о ней нам найти не удалось.

      Вторым в 1913 г. родился сын Аркадий, рано умерший (в 1927 г.). Последним ребенком была дочь Марианна (Мария). Она родилась в 1918 г. Всю жизнь прожила во Франции. Успешно окончила лицей в Каннах, затем литературный факультет Сорбонны. Вместе с мужем — французским офицером во время второй мировой войны сначала жила в Дакаре (Сенегал), где преподавала литературу в местном лицее, затем работала во Французском посольстве в Шанхае. В 1944 г. была атташе при министре культуры Пьере Бурдене в кабинете де Голля. Скончалась совсем недавно — в 1994 г. Ее сын и внуки живут во Франции и заняты в сфере науки и высшего образования. Связаться с ними нам, к сожалению, не удалось.

      Вернемся, однако, к послереволюционным и последующим событиям, которые потребовали от А.А. Пиленко немало мужества и находчивости.

      Первое знакомство А.А. Пиленко с большевиками состоялось, скорее всего, в конце 1917 г. в Петрограде, когда «на Каменноостровском… в четыре часа вечера начали напротив громить квартиру околоточного надзирателя» (80). А в феврале 1918 г. семейство Пиленко оказалось в Сумах на Украине. Октябрьский переворот заставил Александра Александровича, всегда тонко чувствовавшего опасность для себя и своего семейства, выехать из Петрограда поближе к родовому имению жены. В Сумах он жил вместе с женой, тремя детьми (которым всем вместе было, как он пишет, 102 месяца), тестем и няней. Но и в Сумах семья не нашла спокойной жизни. В феврале месяце там также начались погромы и грабежи. Приходили с обыском и к ним в дом. Искали ценности и оружие. Материал об этом периоде жизни был опубликован А.А. Пиленко в 1936 г. (70). 16 февраля 1918 г. власть в Сумах перешла к большевикам.

      Причины для опасений были. А.А. Пиленко писал: «У нас в подвале была устроена свежохонькая стена в полкирпича. И за этой стенкой замуровано было немало екатерининского серебра». Среди фамильного серебра — туалетное зеркало, которое Павел I подарил своей жене, кубок Анны Иоанновны с двуглавыми орлами, вырисованными из букв «А» и «I» (последняя реликвия в какой-то мере связана с преданиями семьи Пиленко об их происхождении от побочных потомков Прасковьи Иоанновны). Но, как вспоминает А.А. Пиленко, «драма только начиналась». В июне-июле 1918 г. семья оказалась в Киеве. «В августе 1918 г. в Киеве было уже неладно. Немцы собирались уходить... Гетман и его “хлеборобы” одновременно с уходом немцев должны были рассеяться, как дым» (34). Необходимо было продержаться до подхода Добровольческой армии.

      А.А. Пиленко принимает активное участие в организации гражданской гвардии. Однако «с середины ноября Киев был отрезан от всего внешнего мира повстанцами Петлюры... гетман был свергнут... уже был водружен трехцветный флаг Добровольческой Армии и автор этих строк действовал ... в роли... главнокомандующего” на небольшой территории Киева — от Подола до Липок. Обо мне было хорошо известно. В черных списках петлюровской проскрипции... на втором месте стоял “янычар” Пиленко, добрый украинец по происхождению, с малолетства захваченный врагами сине-желтого знамени и изменивший своему казацкому естеству» (20). А.А. Пиленко уходит в подполье и, чтобы не подвергать опасности семью, достает себе чужой паспорт на имя сельского учителя Григория Петровича Василенко («надо было только запустить бороду»). Но оказалось, что к подпольному образу жизни необходимо было привыкнуть: когда, уже уйдя в подполье, он поздоровался с кем-то из случайных знакомых, то «привстал, подал руку и громко, отчетливо сказал: “Пиленко”» (20).

      6 декабря 1918 г. петлюровцы вошли в Киев, а 25 декабря А.А. Пиленко приехал в Одессу без всяких средств к существованию. Его случайно узнали знакомые, и снова ангел-хранитель спас А.А. Пиленко. Рождество Христово он встречал у петербургских знакомых, сытый и на свежей постели.

      В мае 1919 г. А.А. Пиленко с семьей оказался в Константинополе в качестве коммерческого агента Добровольческой армии. Однако касса агентства была пуста: предшественник украл все оставшиеся деньги. Армия Врангеля начала эвакуироваться, и «мое место коммерческого агента при российском посольстве в Константинополе вдруг испарилось. А детей было трое» (33).

      В Константинополе семья осталась без копейки. Выжила она благодаря тому, что по протекции жены А.А. Пиленко устроился секретарем генерала Васильковского, который распродавал вывезенные из Китая античные вазы. А.А. Пиленко пришлось учиться «совершенно мне дотоле неизвестному ремеслу подчиненного социального положения». Он пытался доказать генералу, что «не круглый болван». Однако генерал не хотел слушать чьих-либо советов, и бизнес на вазах потерпел полный крах. Служба закончилась, но она дала семье возможность переехать в Париж (71).

      Семья А.А. Пиленко приехала во Францию, ставшую ее второй родиной, в октябре 1920 г. (37). Закончились времена, когда А.А. Пиленко «в 1920 полуочумевший и безденежный вырвался из неистовствовавшего голубо-желтого Киева и дохшей от голода Одессы» (69); в Париже ласково и радушно его приняли старые знакомые.

      На первых порах семья устроилась в Монтанвилле. «Этакая маленькая деревня, — писал А.А. Пиленко, — верстах в сорока от Парижа. Благодаря ряду весьма разорительных финансовых комбинаций я сделался в Монтанвилле собственником дома садовника при вилле одного эмигранта. Дом был двухэтажным, с дверью внизу. Первый этаж — одна комната, она же и кухня, и второй этаж — одна комната… Рядом жили родственники: в церкви встретил десятилетнего двоюродного брата Игоря» (80).

      Позже они жили в Париже в маленькой квартирке на пятом этаже всей семьей — сначала семь, а после смерти сына Аркадия — шесть человек: Александр Александрович, Ирина Алексеевна, Наталья, Марианна, Вера Михайловна и 85-летняя старушка, которая прожила с ними долгие годы, — «сколько я себя помню, у нас всегда жила Анна Николаевна». Да еще была собачонка — Флипка, которая пристала к дочери на улице, а дома очаровала всех тем, что после еды подала всем лапку. Через несколько лет дома появился еще и породистый пес (с 63 предками и все с титулами), которого Александр Александрович брал с собой на отдых в Италию (78). Жизнь постепенно налаживалась.

      А.А. Пиленко откровенно в житейских деталях описывает в газетных очерках свою жизнь в качестве русского эмигранта: «в Париже надо жить умеючи»; «я считаю себя парижанином, умеющим устраиваться» (54). В подтверждение этих слов он перечисляет рождественские покупки: две бутылки шампанского с «фальшивым этикетом», два ананаса, хозяйственные и фотографические принадлежности, книги, которые он приобрел с большой скидкой. «Моя мама, старая и скромно одетая старушка», ходит делать мелкие хозяйственные покупки, а «жена сама покупает всю провизию на базаре» (70). Он пишет, что «всякий служащий, если он представляет удостоверение о том, что он с такого-то числа будет находиться в состоянии “платного отпуска”, может получить железнодорожный билет со скидкой 60 %» (78). И когда ему с женой удалось получить такие билеты и вырваться из Парижа, то «восторженность пассажиров наполняла радостью мою затрепанную душу вечного глоб-троттера».

      Александр Александрович как профессор международного права имел большие связи во Франции, поэтому легко нашел применение своим творческим способностям, став руководителем отдела «иностранных дел» в крупном парижском журнале «L'Intransigeant». Предполагаем, что очерки и репортажи А.А. Пиленко о международных и внутрифранцузских событиях появлялись в свет на двух языках: сначала — на французском, а затем — на русском, поэтому статьи в рижских русскоязычных газетах можно рассматривать как дубликаты статей на французском языке. Таким образом, русский профессор А.А. Пиленко стал профессиональным французским журналистом. В одной из публикаций он перечисляет имеющиеся у него документы: карта сотрудника парижской газеты, паспорт, синдикальная (профсоюзная) карта французских журналистов (87).

      Многие газетные публикации А.А. Пиленко посвящены европейским политическим событиям: он писал о Лиге наций, из заседаний которой, считал он, наверное, ничего существенного не выйдет, о японско-китайской войне, о победах никому не известного «красного» генерала Мао Дзе Дуна (14), об Испании, где разворачивалась гражданская война, хотя, по мнению А.А. Пиленко, это была война между немцами и русскими (77, 82); о Германии и Италии, где укреплял позиции и готовился к войне фашизм; о том, что к войне готовился и СССР, а Англия и Италия не могли даже начать переговоры о судьбе Абиссинии; Саарский вопрос становился все более и более жгучим. Надвигалась вторая мировая война. Но А.А. Пиленко полагал, что война не нужна капиталистам: «капитализм от войны может только пострадать. И даже погибнуть» (23). Он зачастую выступал как юрист-международник с призывами все межгосударственные конфликты решать только на основе переговоров (41), подробно рассматривал положение в Польше, Югославии, Венгрии, предсказывал аншлюс Австрии Германией (51).

      А.А. Пиленко проводит анализ рабочего и забастовочного движения во Франции и, сравнивая с подобными русскими событиями, пишет о «высокой культуре ...бастующих» (74). Одновременно его волнует борьба французских властей с корсиканскими бандитами. Он пишет о В.В. Розанове, Н.А. Бердяеве, неграмотных переводах произведений Л.Н. Толстого на французский язык, соревнованиях теннисистов, новых кинофильмах, торговле в Париже, парижских газетах, дороговизне парижской жизни, погоне за деньгами, йогах и шарлатанах-врачах, об успехах астрологов, факиров, гадалок, ясновидящих и росте числа психических больных. В дни Всемирной выставки в Париже в 1937 г. он написал о Советском павильоне (84, 85).

      Он иронизирует над погоней туристов за достопримечательностями Парижа (88): «При посещении Июльской колонны вам показывают склеп, где хранятся кости бравых революционеров, погибших на баррикадах 1830 и 1848 годов; гробокопатели (вырывая кости защитников баррикад ул. Св. Гоноре около Лувра) ошиблись местом и свезли в склеп не революционеров 1830 г., а почтеннейших фараонов, вероятно с их министрами и супругами» (после экспедиции в Египет Наполеон прислал в Луврский музей сотни мумий фараонов, но с этими мумиями не умели в то время обращаться — их сложили в сыром подвале и они быстро сгнили. Тогда их тайно закопали на дворе Лувра поздней ночью).

      А.А. Пиленко публиковал очерки о жизни российских эмигрантов, с трудом отвыкающих от старого образа жизни и пытающихся зарабатывать на жизнь своим трудом. Он не чурался даже самых маленьких, на первый взгляд, ничтожных тем, которые оживали под его пером и передавали ощущение жизни. Это отмечал в юбилейной заметке П. Пильский: «Пишет он так, как может говорить только умный и талантливый человек. Эта разбросанность, способность везде быть на своем месте, схватывать будто совсем незнакомое и чужое, быстро им овладевать — замечательные черты русского характера, русской талантливой натуры» (93).

      А.А. Пиленко всегда любил путешествовать по Европе, хотя ему приходилось считать каждую копейку: «Помню, несколько лет тому назад, приехав в Аяччио провести недели две с семьей на “Острове красоты”, — я допытывался, где можно устроиться подешевле» (12). О путешествиях свидетельствуют публикации: «Отдых в Италии» (85), «Месяц на Балеарских островах» (50), «Три недели в Итальянских Альпах» (79), «Форель» (об отдыхе в Биарицце) (90, 91, 92). Отдых он всегда сочетал с работой. Каждая поездка окупалась за счет очерка и фотографий: «…пять лет брожу я по Европе с моей “лейкой”». Фотографии, сделанные А.А. Пиленко, выставлялись в художественных салонах Парижа (49).

      С большим уважением он отзывается о своей журналистской работе: «Я уже проработал девять лет в “большой” утренней газете в Париже и теперь состою членом редакции еще более “большой” Парижской вечерней газеты. Для того чтобы пустить в Париже большую газету, надо миллионов 200 франков. Надо иметь один-два авиона, автомобиль-лабораторию для передачи фотографий, автомобиль-станцию для беспроволочной передачи телеграмм, штук десять обыкновенных гоночных машин для репортеров... Но уверяю вас, что первым нужно иметь здоровье и голову светлую» (47). Его светлая голова позволяла ему — русскому эмигранту акклиматизироваться во Франции и работать в газете, имеющей полтора миллиона читателей. «Только долгим и мучительным процессом ошибок я уразумел теперь, какая разница между старым петербургским «Новым Временем», печатавшим 70 000 экземпляров, и Парижской большой газетой с тиражом в полтора миллиона… Три миллиона глаз следят за каждым вашим словом: эта цензура ничего не пропустит» (57). Он даже пишет комедию из жизни работников редакции (59).

      Материальное положение позволило А.А. Пиленко приобрести на «Балеарских островах, в этом идеальном уголке Европы, где тысячелетние оливковые деревья напоминают засохших от старости драконов... клочок земли, на берегу моря, среди олеандров» (77). Хотя в тот же год он писал: «Меня можно повесить, но десять тысяч у меня найти нельзя» (67). А деньги требовались для лечения. Хорошо, что лечение в конце концов обошлось всего в 500 франков!

      Чрезвычайно яркая публицистика А.А. Пиленко предвоенных лет дает крайне богатый и интересный материал для историка, этнографа, социолога, да и просто для читателя, любящего хорошую литературу, интересный рассказ и острое слово. Журналистская деятельность А.А. Пиленко выручала его в трудные довоенные эмигрантские годы и завершилась, вероятно, с началом второй мировой войны.

      Самоирония в сочетании с добродушием, характерные для нашего героя, звучат в следующих отрывках.

      «Годы наложили мало отпечатков на седины маститого журналиста: главным образом потому, что седин-то этих больше нет, одна голая коленка» (59).

      «Из меня, может быть, вышел бы хороший ученый, но... начав работать в “Новом Времени”, я не мог больше серьезно заниматься наукой и мои исследования по методике частного международного права прервались. Из меня, может быть, вышел бы хороший русский журналист. Но моя газетная деятельность прервалась в 1917 году, когда мне было всего 44 года... Из меня не вышел хороший французский журналист, ибо одно дело — выучить грамотно и правильно писать на иностранном языке (это мне стоило 10 лет труда), а другое дело — приобрести индивидуальный стиль. Писать по-французски так, как я писывал по-русски, — я не выучился и не выучусь… Я всегда был полемистом и индивидуалистом. За одиннадцать лет моей газетной деятельности мне пришлось много кого обидеть. Я делал это без личной злобы, и если кому причинил боль — прошу прощенья.

      Иногда мои читатели давали мне понять, что мои отчеты доставили им удовольствие. Если я кого забыл поблагодарить, делаю это теперь. И шлю всем привет, кто меня знал. В условиях эмигрантской жизни мне писать не о чем: интересы актуальности или встречают запреты, или освещаются для меня таким светом, который другим эмигрантам непонятен. А мемуары меня мало интересуют. Доживаю свою жизнь и стараюсь быть полезным своей семье». Это А.А. Пиленко написал к годовщине 50-летия своей литературной деятельности в 1937 г. (86).

      Последняя известная нам газетная публикация «Смерть форели (Из летних странствований)» с посвящением дочери Наталье относится к сентябрю 1939 г. (92), оказавшаяся прощанием с читателем накануне ввода советских войск в Ригу, накануне начала второй мировой войны.

      В биографии А.А. Пиленко остается много белых пятен. Возможно, что А.А. Пиленко публиковался и в других русскоязычных изданиях. Нам, к сожалению, почти ничего не удалось узнать о его работе в парижских редакциях, да и вообще о парижском периоде его жизни в 1920—1940-е годы. Некоторые сведения появились в самое последнее время. Так, стало известно, что в 1934 г. А.А. Пиленко прочитал две лекции в Институте славяноведения (Париж): «Император Николай Второй и его семья» (18 апреля) и «Николай Второй и его окружение» (30 мая) (Историческая наука российской эмиграции 20—30-х годов ХХ века (Хроника). М.: «Аиро-ХХ», 1998. С. 311). Совсем ничего не известно нам о жизни и деятельности А.А. Пиленко в годы второй мировой войны и в послевоенное время. Думаем, что он не мог остаться в стороне от борьбы с нацизмом.

      Со слов С.В. Пиленко — племянника Александра Александровича мы знаем, что скончался А.А. Пиленко в 1956 г., что умирал он в одиночестве, так как дочери Марианны в те годы в Париже не было. Не известны точная дата его кончины и место захоронения. Если у кого-либо из прочитавших эти строки есть информация об А.А. Пиленко, мы с благодарностью познакомимся с ней.

      Вся научная деятельность А.А. Пиленко, его труды в области патентного права, авторского права, частного международного права относятся к периоду до 1917 г. Тем не менее ряд его работ, и в первую очередь «Право изобретателя», не потеряли актуальности и сегодня, и было бы очень полезно переиздать их и прокомментировать. Труды ученого в эмиграции еще предстоит изучить. Многие из его публицистических статей настолько актуальны, что просятся на страницы сегодняшних газет и журналов. Всего этого достаточно, чтобы помнить о А.А. Пиленко с уважением и благодарностью.

      * Кандидат химических наук, заведующий лабораторией патентно-экономических исследований Института высокомолекулярных соединений РАН.

      ** Кандидат педагогических наук, научный сотрудник Института высокомолекулярных соединений РАН.

      1 В скобках даны номера «Библиографии публикаций А.А. Пиленко» (см. настоящий номер журнала, с. 67–73).

    Информация обновлена:26.11.1999


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru