Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Горин, А. Г.
Обычное право России в начале XX века :
Правительственная политика /А. Г. Горин.
//Правоведение. -1989. - № 1. - С. 43 - 49
  • Статья находится в издании «Известия высших учебных заведений.»

  • Материал(ы):
    • Обычное право России в начале XX в.
      Горин, А. Г.

      Обычное право России в начале XX в.: правительственная политика

      А. Г. Горин*

      Становление российской буржуазной монархии — одна из актуальных и интен­сивно разрабатываемых проблем советской историографии. Вместе с тем ряд аспек­тов государственно-правового развития России в начале XX столетия остается недостаточно изученным. Так, не исследована в должной мере правительственная политика в отношении обычного права в период, когда потребности быстро разви­вавшегося капитализма требовали распространения на крестьянство общего граждан­ского законодательства, не выявлены причины, препятствовавшие созданию в рос­сийской деревне благоприятных правовых условий для развития буржуазных иму­щественных отношений.1

      Позднефеодальное обычное право России, регулировавшее имущественные от­ношения крестьян,2 с отменой крепостного права не только не исчезло, но, напро­тив, было прямо санкционировано государством. Законодатель отсылал к нормам обычного права, когда речь шла о внутриобщинных имущественных отношениях, на­следовании, опеке и т. д.3 Однако значительно сильнее, чем прямые ссылки законо­дателя, применение правовых обычаев стимулировала юрисдикция судов обычного права, созданных для крестьян в ходе реформы 1861 г.4 Отнеся к подсудности этих судов если не все, то во всяком случае большинство имущественных отношений крестьян, царизм тем самым поставил основную их часть вне сферы общего граж­данского законодательства, сохранил ярко выраженный сословный характер обыч­ного права. Именно в поддержании сословности, консервации патриархальщины цар­ское правительство видело тогда главную ценность правовых обычаев.

      В конце 80-х годов XIX в. юрисдикция волостных судов была расширена на­столько, что в отношении крестьян практически полностью не применялось общеграж­данское законодательство. Ст. 15 Временных правил о волостном суде от 12 июля 1889 г.5 отнесла к подсудности судов обычного права иски о недвижимом имущест­ве, входящем в состав надела,6 без ограничения суммы и всякие иные споры и тяжбы ценой до 300 р.7

      Между тем если в первые годы после отмены крепостного права еще были некоторые объективные предпосылки для существования обычного права — непрео­доленная до конца патриархальность деревни, относительно слабая социальная диф­ференциация крестьянства, сильные общинные традиции, — то по мере развития капи­тализма старая патриархальная община, традиционное мировоззрение крестьян, эле­ментом которого было обычное право, оказались в состоянии глубокого кризиса. Коллективистские принципы обычного права, сложившиеся в условиях докапитали­стической деревни и отражавшие общинное владение землей, диктат общины и семьи в хозяйственной жизни крестьян, оказались несовместимыми с сильно развив­шейся к концу XIX в. частной собственностью на надельное имущество, предприни­мательской свободой. Происходил процесс интенсивного «размывания», расшатыва­ния обычного права, обострялась борьба внутри крестьянства из-за толкования» интерпретации обычно-правовых норм. Но в итоге, по свидетельству П. Н. Зыряно­ва, в конце XIX в. страдали все слои деревни. Сельская буржуазия была недоволь­на тем, что обычное право недостаточно гарантировало ее имущественные отноше­ния, в частности отношения собственности, масса крестьянства страдала от различ­ных ограничений в праве распоряжения своим трудом и имуществом.8 Российской деревне начала XX в. необходимо было писаное общее гражданское право.9

      Кризис обычного права вызвал волну критики обычая как правового источни­ка во многих буржуазно-либеральных изданиях.10 Более того, сомнения в его цен­ности стали появляться в среде высшей бюрократии, ранее апологетически относив­шейся к общинно-правовым институтам.11 Однако эта критика, при всей ее значи­мости, не оказывала существенного влияния на политику правительства. Первые ша­ги по реформированию обычного права были сделаны лишь в 1902 г., когда царизм оказался в полосе предреволюционного кризиса, ознаменовавшегося мощными кре­стьянскими выступлениями.

      Усилившиеся к этому времени разногласил в «верхах» по крестьянскому во­просу проявились в том, что обсуждением юридических аспектов жизни деревни занялись сразу две организации — Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности под председательством министра финансов С. Ю. Витте и Редакци­онная комиссия Министерства внутренних дел по пересмотру законоположений о крестьянах во главе с А. С. Стишинским, созданная в противовес виттевскому Совеща­нию. В отличие от Редакционной комиссии Особое совещание фактически с самого лачала опиралось на разветвленную сеть губернских и уездных комитетов, в составе которых было немало либерально настроенных дворян.

      Труды комитетов, занимавшихся вопросами крестьянского правопорядка,12 содержали развернутую характеристику состояния обычного права. В них отмечалось, что к началу XX в. в правосознание крестьян вошли многие положения общего гражданского права, широкое распространение получили сделки по продаже, сдаче в аренду, залогу недвижимостей, завещания надельного имущества, практически не известные обычному праву. По утверждению комитетов, многие волостные суды руководствовались «обычным правом», заимствованным из писаного. Наряду с этим констатировалось, что такие качества обычного права, как неполнота и недостаточ­ная определенность, создают возможность судейского усмотрения и произвола. Положение усугублялось тем, что нередко сами судьи — малограмотные крестьяне с трудом разбирались в делах, и главную роль в гражданском процессе играл волост­ной писарь — делопроизводитель суда, который за взятку добивался выгодного ре­шения. В целом была выявлена довольно объективная, картина разложения право­вых обычаев.

      Как же можно было устранить неустойчивость и неопределенность имущест­венных отношений, основанных на обычном праве? Большинство комитетов пред­ставивших заключения по этому вопросу в Особое совещание, предлагало распро­странить на крестьян общегражданское законодательство.13 По их убеждению, в пи­саном виде следовало сохранить лишь некоторые нормы обычного права, отражав­шие специфику общинного и семейного землевладения, сделав при этом соответст­вующие изъятия в общегражданском законодательстве. Более радикальные меры связывались с разрушением общины и введением частной собственности на землю. Некоторые комитеты высказались против распространения на крестьян общего гражданского права, усмотрев в этом подрыв традиционного правосознания рус­ского крестьянства, покоящегося, с их точки зрения, на коллективистских началах. Они утверждали, что приобщение крестьян к Своду законов гражданских (ч. 1 т. X Свода законов) заведомо обречено на неудачу, поскольку он опирается на индиви­дуалистические начала, заимствованные из римского права. Реформа обычного пра­ва этой группе комитетов представлялась в виде записи обычаев и последующей их кодификации.14

      Несколько иную позицию занимала Редакционная комиссия Министерства внут­ренних дел, которая в короткий срок разработала проект крестьянского кодекса, "включавший уставы о договорах и наследовании. Источниками писаных его норм, особенно устава о договорах, послужили нормы общего гражданского права, разъяс­нения законов сенатом, которые, однако, интерпретировались комиссией с точки зре­ния их соответствия «бытовым условиям сельской жизни, степени культурного раз­вития народа и особенностям крестьянского правосознания».15

      Проект устанавливал широкие пределы действия обычного права. Устав о на­следовании предусматривал, в частности, применение писаных норм лишь тогда, когда они не противоречат местным обычаям. Устав же о договорах, хотя и закреплял приоритет писаной нормы перед обычаем, тем не менее нередко допускал их альтернативное применение. А в некоторых специально оговоренных случаях он отсылал к обычаю как единственному источнику права.

      Анализ материалов Редакционной комиссии, губернских и уездных комитетов позволяет сделать вывод, что накануне Первой русской революции наметились два пути реформирования обычного права: умеренно (ограниченно) буржуазный и охра­нительно-крепостнический. Первый отличался от второго тем, что предусматривал постепенную ломку общинно-правовых институтов. И хотя превращение крестьянина в субъекта или, по выражению С. Ю. Витте, в персону общего гражданского права предполагалось осуществить в рамках устаревшего к тому времени Свода законов гражданских, речь, в сущности, шла о замене феодальной формы права буржуаз­ной. В социальном плане этот путь вел к размыванию сословной обособленности кре­стьянства, становлению буржуазной социальной структуры.

      Сторонники второго пути — охранительно-крепостнического — во главу угла ставили принцип сословной обособленности крестъян.16 Поэтому и реформу обычно­го (сословного) права они сводили либо к юридико-технической обработке обыча­ев, чисто внешней их правовой упорядоченности, либо к поверхностной, компилятивной разработке сельского кодекса, не устранявшего дуализма писаных и обычно-правовых норм.

      Какова же была линия правительства? В условиях нараставшей угрозы рево­люционного взрыва оно, в принципе, склонялось к тому, как было официально объ­явлено в указе Правительствующему сенату от 12 декабря 1904 г., «чтобы законы, о крестьянах были объединены с общим законодательством империи».17 Многим казалось, что тем самым снимались препоны в реформировании сословного права. Так считало большинство высокопоставленных чиновников Особого совещания о нуж­дах сельскохозяйственной промышленности во главе с его руководителем С. Ю. Вит­те, который еще до указа ратовал за единое для всех: социальных слоев законода­тельство.18 Они высказались, хотя и с некоторыми изъятиями, за распространение на крестьян общего гражданского права. Лишь несколько архиреакционно настроен­ных его членов (П. Л. Лобко, С. Д. Шереметев, А. С. Стишинский, Н. А. Хвостов) защищали сельский гражданский устав, волостной суд и другие атрибуты сослов­ности.19

      Однако в действительности перспективы реформы сословного права не были столь радужными, как это могло показаться на первый взгляд. Чуть ли не на дру­гой день после обнародования указа от 12 декабря 1904. г. в Петербурге начали цир­кулировать слухи, что в дворцовых кругах его «признают обманом, что сказанного там в жизнь не проведут».20 Подтверждением тому, по крайней мере, относительно той части указа, где говорилось о намерении правительства уравнять крестьян в пра­вах с другими сословиями, стал циркуляр нового министра внутренних дел: В нем; разъяснялось, что указ «отнюдь не исключает сохранение крестьянского сословного строя». Но, пожалуй, самым убедительным свидетельством истинного отношения «высших сфер» к обещанной реформе сословного права стал досрочный роспуск, в марте 1905 г. Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышлен­ности.

      Однако по мере дальнейшего развития революции политика царизма в отно­шении обычного права все явственнее обнаруживала несостоятельность и наконец зашла в тупик.21 Не прошло и года после роспуска Особого совещания, как Совет министров вновь поднял вопрос о правовом строе крестьянской жизни. В соответ­ствии с директивами правительства Министерство юстиции в 1906 г. начало работу над законопроектом о местном суде, который призван был рассматривать граждан­ские дела, в том числе и крестьян, на основе общих норм.

      Отказ от искусственной консервации обычного права, ориентация на граждан­ское законодательство, подрывавшие правовую обособленность крестьянства, не слу­чайно совпадали со сдвигом царизма в сторону бонапартизма, характеризующегося попыткой «взять на себя решение объективно необходимых задач буржуазной ре­волюции»,22 с тем чтобы путем умеренно-буржуазных реформ, не затрагивающих ко­ренных интересов поместного дворянства, предотвратить крушение феодально-по­мещичьего строя. Бонапартистская аграрная политика была узаконена указом 9 но­ября 1906 г. о насильственной ломке крестьянской общины и ускоренном создании в лице сельской буржуазии новой опоры самодержавия.

      Однако в 1906 г. были определены лишь общие контуры намечавшихся преоб­разований. Фактически же осуществление этих мероприятий стало возможным лишь в послереволюционный период, в кардинально изменившейся общественно-политической: обстановке. В условиях реакции обострилась борьба внутри правительственного лагеря в связи с реализацией столыпинской программы ограниченного реформирования го­сударственно-правовой надстройки. Против реформ решительно выступило черносо­тенное, полукрепостническое дворянство, не сумевшее приспособиться к капиталисти­ческому развитию. Для этой части господствующего класса сословные перегородки оставались одной из важнейших гарантий сохранения социальных и политических привилегий и потому любую попытку ограничить сословный строй она встречала в штыки.

      Пожалуй, самый сильный удар по замыслам ГГ. А. Столыпина вывести имущественные отношения крестьян из-под действия обычного права был нанесен при об­суждении в законодательных инстанциях реформы местного суда. Уполномоченные объединенных дворянских обществ (весьма влиятельной всероссийской организации  поместного дворянства крайне правого толка) хотя и не смогли полностью прова­лить законопроект правительства о бессословном местном суде, однако через своих представителей в Государственном совете сумели добиться сохранения волостного суда.

      Победа противников столыпинского курса была тем более весомой, что вместе с волостным судом сохранялось и применяемое им обычное право. О том, как цеплялось полукрепостническое дворянство за сословное обычное право, можно судить по выступлениям его представителей на своем всероссийском съезде в 1909 г. Рядясь в тогу защитников национального своеобразия, опекунов крестьянских интере­сов, один из ораторов, граф Д. А. Олсуфьев утверждал, например, что «волостные суды действительно являются хранителями народного быта, его бытовых воззре­ний».23 Ему вторил В. Д. Обтяжков, полагавший, что «только сам крестьянин от­личит, где право».24 А В. Н. Шеншин прямо заявил: «Что волостной суд решает дела не по письменному закону, а по обычаю и здравому смыслу, то к этому надо от­нестись с похвалой».25

      Признав в 1910 г. провал замысла правительства заменить волостной суд и обычное право соответственно бессословным местным судом и общим для всего населения, включая и крестьян-общинников, гражданским законодательством, П. А. Столыпин приложил большие усилия к тому, чтобы обеспечить благоприятные правовые условия для развития в деревне частной собственности на надельные земли. Так, ему удалось изъять из подсудности волостного суда и, следовательно, из-под действия обычного права поземельные отношения вышедших из общины крестьян. Без этого бонапартистская аграрная политика правительства сводилась на нет»

      И вот здесь-то перед правительством со всей конкретностью встал вопрос о том, чем заменить для данной категории крестьян обычное право.

      Особую остроту он приобрел в связи с тем, что действовавший в России Свод, законов гражданских официально был признан устаревшим. Проект же нового Гражданского уложения, разрабатывавшийся без малого четверть века, не отражал; социально-экономические процессы в деревне, вызванные аграрной реформой П. А. Столыпина. Поэтому П. А. Столыпин, который, вообще говоря, был сторонником единого для всего населения кодекса,26 не спешил вводить его в действие. Лишь, книгу 5 проекта (обязательственное право), которая в какой-то мере соответствова­ла требованиям гражданского оборота, правительство решило законодательно утвер­дить и распространить на вышедших из общины крестьян.27 Обычно-правовые нормы крестьянского опекунского права предполагалось заменить разрабатывавшимся бес­сословным уставом об опеке и попечительстве. Остальные правоотношения данной категории крестьян, кроме наследования, должны были, вплоть до общего пере­смотра проекта Гражданского уложения, охватываться нормами ч. I т. X Свода за­конов — Свода законов гражданских. Что касается наследования и разделов надель­ного имущества, то их предполагалось урегулировать посредством специальных уза­конений.

      Таким образом, важнейшие имущественные отношения крестьян, «укрепивших» надельную землю в собственность, хотели подвести под действие сложного ком­плекса достаточно разнородных и пестрых по своему характеру норм, что препят­ствовало выработке четкого правового режима земельной собственности. Еще более серьезная угроза столыпинской аграрной реформе была вызвана тем, что знаменитый указ 9 ноября 1906 г. об укреплении надельных земель в частную собственность [стал применяться раньше, чем вступил в действие судебно-правовой механизм, га­рантирующий устойчивое правовое положение этой собственности. Чем дольше задер­живались преобразования крестьянского права и суда, тем больше увеличивалась, по словам С. Ю. Витте, «масса хаоса» в аграрной реформе Столыпина.28

      Между тем и после 1910 г. вытеснение обычно-правовых норм общим законода­тельством происходило с неимоверным трудом. Начать с того, что преобразование крестьянского опекунского права правительству не удалось провести в полном объе­ме из-за сопротивления опять-таки помещиков-полукрепостников, усмотревших в раз­работке бессословного законодательства об опеке серьезное нарушение своих прав. На X съезде уполномоченных дворянских обществ, обращаясь от имени дворян к Со­вету министров, П. В. Новицкий буквально потребовал: «Не касайтесь наших сослов­ных дел... не касайтесь нашего больного места, не отнимайте власти у дворянства. Дела об имуществе высшего сословия государства ведутся образцово и могут слу­жить примером для крестьянского, мещанского и других сословий».29 В результате вместо бессословного устава об опеке и попечительстве правительству пришлось довольствоваться принятым еще при жизни П. А. Столыпина законом от 18 мая 1911 г. об учреждении опеки над сельскими обывателями вследствие расточительности, который был рассчитай на крестьян, владевших земельными участками на пра­ве частной собственности.

      Особо следует остановиться на реформе обычного наследственного права. Лак известно, действовавшее в России общее гражданское законодательство (ч. I т. X Свода законов) предусматривало возможность дробления недвижимого имущества при наследовании. Ожидалось, что с расширением наследственных прав женщин (по закону 3 июня 1912 г.) усилится опасность чрезмерного его дробления, прежде всего земельной собственности. Сделав в деревне ставку на «сильных и крепких», прави­тельство опасалось, что распространение общего порядка наследования на недви­жимость деревенской буржуазии быстро приведет к чрезмерному дроблению земель­ных участков со всеми вытекающими из этого социальными и политическими послед­ствиями.

      Нельзя было наследование частновладельческой земли регулировать и обыч­ным правом, поскольку как такового наследования надельного имущества в услови­ях общинного и семейного землевладения не существовало. Речь могла идти лишь о разделе имущества, а в нем по обычаю участвовали все члены крестьянского двора, причем не обязательно кровные родственники (например, зятья-приймаки, приемыши и т д.). Вследствие этого предложение о кодификации крестьянских на­следственных обычаев было отвергнуто. Правительство высказалось за применение к наследованию в крестьянском землевладении общих гражданских законов, но с серьез­ными изъятиями и дополнениями, соответствовавшими общему направлению столы­пинской аграрной политики.30

      Указанные изъятия и дополнения составили содержание разработанных Министерством внутренних дел и Главным управлением землеустройства и земледелия (ГУЗиЗ) законопроектов об ограничении дробления земель мелкого владения. Они, во-первых, предусматривали сокращение числа лиц, которые могли быть наследни­ками по завещанию или по закону. Во-вторых, — и это главное — раздел земельного участка в .натуре между .наследниками допускался лишь тогда, когда каждый из них мог получить не менее установленной законом доли. В противном случае, зем­ля переходила в руки одного наследника, а остальные сонаследники должны были удовлетворяться денежными выплатами (деньги для этой цели могли выдаваться банком под залог земли на льготных условиях).

      С помощью названных мер правительство намеревалось создать привилегии для .крестьянской буржуазии.31 Это видно хотя бы из того, что законопроекты предпо­лагалось распространить на хуторские и отрубные участки не ниже установленного законом размера. Судьба большинства крестьянства, включая и ту его часть, которая должна была стать жертвой обезземеливания, «огораживания» внутри кресть­янского двора, для реформаторов не составляла секрета. Как отмечалось в записке ГУЗиЗ к одному из законопроектов, «значительная часть этих лиц останется в де­ревне в качестве сельскохозяйственных рабочих, спрос на которых... должен сильно увеличиться», а другая пополнит ряды «промышленного класса».

      В отличие от ряда других законопроектов, законодательные предположения МВД и ГУЗиЗ нашли понимание и поддержку у полукрепостнического дворянства, в частности, потому, что их реализация сулила помещикам дешевые рабочие руки. Идеи данных законопроектов, апробированные в 1912 г. в специальных губернских совещаниях, получили санкцию царя.32 Тем не менее они оказались похороненными .в архивах IV Государственной думы.

      Главная причина провала реформы обычного наследственного права как составной части столыпинской буржуазной перестройки деревни — в сопротивлении ей кре­стьянства. Это заставило правительство фактически остановить как насильственное разрушение крестьянской общины,33 так и преобразование наследственного права. Подчеркнем лишь, что, выступая против законодательных мер правительства в обла­сти наследственного права, крестьянство вовсе не отстаивало обычное наследствен­ное право как таковое. В своей массе крестьяне отвергали помещичье-буржуазный вариант реформы обычного права, неизбежно ведший к их обезземеливанию и пролетаризации.34

      Еще одна немаловажная причина, вынудившая правительство остановить ре­формирование обычного права, не только наследственного, опекунского, но и обяза­тельственного,35 — трудности с реализацией компромиссного закона от 15 июня 1912 г. о местном суде, на который, в частности, возлагалось рассмотрение имущественных споров вышедших из общины крестьян. Согласно закону местный суд вводился с 1 января 1914 г. только в 10 из 47 губерний России. К тому же в связи с войной часть судов из губерний первой очереди пришлось эвакуировать.36 По той же причине распространение закона о местном суде на 10 губерний второй очереди пришлось перенести с 1915 г. на 1 января 1917 г.

      Итак, царизм не смог создать благоприятных правовых условий для развития буржуазных имущественных отношений в деревне, заменить неопределенный, шаткий гражданский оборот, основанный на обычном праве, стабильными, основанными на положительном законе правоотношениями. Это стало возможным только после Ве­ликой Октябрьской социалистической революции, которая покончила с сословностью в различных ее проявлениях, в том числе и в обычном праве. В то же время неко­торые обычаи, обусловленные природой крестьянского двора как трудового земле­дельческого хозяйства и общины как формы крестьянского землевладения и само­управления, были постепенно включены в общую систему советского права доколхозного периода.

       

      *Кандидат юридических наук, старший преподаватель Горьковского факультета Всесоюзного юридического заочного института.

      1Под таким углом зрения обычное право в литературе специально не рассмат­ривалось. Данная проблематика косвенно затрагивалась лишь в связи с изучением аграрной политики самодержавия, эволюции крестьянской общины в период капита­лизма (см., в частности: Симонова М. С. Кризис аграрной политики царизма на­кануне первой российской революции. М., 1987. С. 186—191; Анфимов А. М., Зырянов П. Н. Некоторые черты эволюции русской крестьянской общины в по­реформенный период (1861—1914)//История СССР. 1980. № 4. С. 31—33).

      2Александров В. А. Обычное право крепостной деревни России: XVIII—начало XIX в. М., 1984. С. 70—234.

      3См., напр.: Высочайше утвержденное общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости//Полное собрание законов Российской импе­рии. Собр. 2. Т. XXXVI. Отд. 1. № 36657. Прим, к ст. 21, 38.

      4Волостной суд решал гражданские дела «на основании местных обычаев и правил, принятых в крестьянском быту» (Там же. Ст. 107).

      5Сборник узаконений о крестьянских и судебных учреждениях, образован­ных по закону 12 июля 1889 года. СПб., 1901. Ч. 1. С. 348.

      6По официальным данным, в начале XX в. 92—94% дел волостной подсудно­сти составляли иски на сумму менее 100 р. (Государственный совет. Сессии VI и VII. СПб., 1912. С. 26).

      7Там же.

      83ырянов. Н. Обычное гражданское право в пореформенной общине//Ежегодник по аграрной истории. Вып. 6; Проблемы истории русской общины. Во­логда, 1976. С. 101.

      9Там же.

      10См., напр.: Петражидкий Л. И. По поводу вопроса о ценности обыч­ного права и его изучения//Право. 1899. № 2. Стлб. 71.

      11Из новейшей истории крестьянского вопроса. Официальные проекты, со­вещания и записки 1897—1906 гг.//Вестник Европы. 1909. № 4. С. 626.

      12Из 531 комитета правовые вопросы обсуждались приблизительно 150 (ЦГИА Ф. 1233. Оп. I. Д. 105. Л. 21).

      13Там же. Л. 8.

      14Там же. Л. 10—11.

      15Труды Редакционной комиссии по пересмотру законоположений о кресть­янах. Т. IV: Сельские уставы о договорах и наследовании с объяснениями. СПб, 1904. С. 12.

      16 Там же. Т. I. Свод выработанных комиссией законопроектов. СПб., 1904. С. 62.

      17Правительственный вестник. 1904. № 283. С. 1.

      18Витте С. Ю. Записка по крестьянскому делу. СПб., 1904. С. 79.

      19ЦГИА. Ф. 1233. Оп. I. Д. 105. Л. 25, 29—30, 33, 35.

      20Три последних самодержца. Дневник А. В. Богданович, запись 16 декабря 1904 г. М., Л., 1924. С. 319.

      21Симонова М. С. Аграрная политика самодержавия в 1905 г.//Истори­ческие записки. М., 1968. Т. 81. С. 207, 215.

      22Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 17. С. 3591

      23Труды IV съезда уполномоченных дворянских обществ 32 губерний. СПб, 1909, С 197.

      24Там же. С. 183.

      25Там же. С. 189.

      26ЦГИА. Ф. 1276. Оп. 9. Д. 86. Л. 334 об.

      27Там же. Л. 2 об.

      28 Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3. С. 325.

      29Труды X съезда уполномоченных дворянских обществ 39 губерний. Пг., 1914. С. 36.

      30ЦГИА. Ф. 1276. Оп. 9. Д. 481. Л. 5.

      31См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 23. С 405

      32ЦГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 618. Л. 64.

      33Крестьянское движение в России в годы первой мировой войны. Сб. документов. М.; Л., 1965. С. 20.

      34Чернышев И. В. Община после 9 ноября 1906 г. (По анкете Вольного экономического общества). Пг., 1917. Ч. II. С. 137, 139.

      35Внесенный в 1913 г. в IV Государственную думу законопроект кн. 5-ой но­вого гражданского уложения (обязательственное право) законодательными органа­ми не рассматривался.

      36ЦГИА. Ф. 1276. Оп. 12. Д. 125. Л. 2—3.

    Информация обновлена:30.01.2003


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru