Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Деликтные обязательства в международном частном праве :

АР
Б231 Банковский А. В. (Антон Владимирович).
Деликтные обязательства в международном частном праве :
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. Специальность 12.00.03 -
Гражданское право ; Семейное право ; Предпринимательское
право ; Международное частное право /А. В. Банковский ;
Науч. рук. Е. В. Кабатова ; Институт государства и права
Российской академии наук. -М.,2002. -30 с.-Библиогр. : с.
30.3. ссылок
Материал(ы):
  • Деликтные обязательства в международном частном праве.
    Банковский А. В.

    Банковский, А. В.

    Деликтные обязательства в международном частном праве : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

    Общая характеристика работы

    Актуальность темы исследования. Правовое регулирование внешних связей играет важную роль в развитии современного государства. Наряду с этим, развитие современных технологий, международного автомобильного, железнодорожного и воздушного сообщения, средств массовой информации, рост туризма и международного коммерческого оборота породили такие ситуации, которые в той или иной степени связаны с возникновением обязательств из причинения вреда и коллизией правопорядков. В этой связи правовое регулирование обязательств из причинения вреда, осложнённых иностранным элементом, должно стать объектом не только нормативного регулирования и толкования со стороны правоприменительной практики, но и серьёзного доктринального изучения и исследования в области юриспруденции. Последнее имеет тем более важное значение, принимая во внимание то обстоятельство, что доктрина оказывает бесспорное влияние на формирование нормативного материала и на его применение.

    Каждый юрист, сталкивающийся с вопросами, связанными с причинением вреда, осложнённым иностранным элементом, знает о многочисленных сложностях коллизионного порядка, которые могут возникнуть в результате, например, трансграничного причинения вреда чести, достоинству гражданина или репутации юридического лица, вредоносных последствий, вызванных импортом недоброкачественной продукции из-за границы и т.п. При этом выбор применимого права в большой степени осложнён тем, что большинство правопорядков существенно ограничивают или вообще отрицают допустимость в сфере деликтных правоотношениях такого института, который широко используется в регулировании договорных отношений, - речь идёт об автономии воли сторон при выборе применимого права.

    1 марта 2002 года в Российской Федерации вступила в силу часть 3 Гражданского Кодекса, содержащая, в частности, раздел Международное частное право. Нормы кодекса содержат множество новелл в области коллизионного регулирования гражданско-правовых отношений, осложнённых иностранным элементом, в том числе и в сфере деликтов. Тем не менее, представляется, что останавливаться на достигнутом преждевременно. Принимая во внимание тот факт, что нормы кодекса содержат только общее регулирование, коллизионные вопросы подлежат дальнейшему толкованию со стороны доктрины и правоприменительной практики. Это касается и сферы деликтов, в особенности таких «специфических» форм правоотношений, как недобросовестная конкуренция, осложнённая иностранным элементом, или деликты в области всемирной информационно-коммуникационной сети Интернет.

    Как уже неоднократно отмечалось исследователями, современное международное частное право претерпевает в настоящее время серьёзные изменения. Постоянно растущее международное разделение труда, а также быстрое появление и развитие новых форм предпринимательской деятельности всё более усложняют локализацию гражданского правоотношения с помощью традиционных формул прикрепления. Наиболее яркая альтернатива «жёстким» принципам определения применимого права - отсылка к праву страны, с которой правоотношение связано наиболее тесным образом. Менее распространён, но также широко известен принцип применения права, «наиболее благоприятного» для одной из сторон[1] (например, для пострадавшего в деликтном правоотношении - favor laesi).

    Новые коллизионные вопросы возникают, в том числе, в связи с расширением сферы гражданской ответственности без вины, широким применением страхования

    4

    гражданской ответственности, «усилением влияния коллизионного начала «автономия воли сторон»[2]. Эти тенденции прослеживаются в развитии зарубежного законодательства, в международной договорной практике. Кроме того, в литературе указывается на такие изменения, как «расширение числа «гибких» коллизионных норм, распространение автономии воли сторон в сфере ... деликтов»[3].

    Наконец, в последнее время большое внимание как в доктрине, так и в судебной практике, уделяется не только и не столько вопросам выбора применимого права, сколько проблемам, связанным с определением подсудности.

    Новые тенденции развития международного частного права наряду с состоявшейся реформой международного частного права в Российской Федерации ставят на повестку дня вопрос о необходимости выработки правильных ориентиров для отечественной правоприменительной практики, в том числе и в сфере регулирования деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом.

    Становление общего рынка в Европе привело к созданию системы единообразного регулирования выбора права в сфере договорных обязательств. Большая работа на европейском уровне ведётся в направлении гармонизации коллизионного регулирования в сфере деликтных обязательств. Представляется, что российским специалистам, изучающим проблемы современного международного частного права, было бы полезно узнать о тех трудностях, с которыми сталкиваются разработчики соответствующих международных договоров и директив ЕС для использования этих знаний с целью дальнейшего восполнения пробелов российского законодательства и правовой системы в целом (включая международные договоры, к

    5

    которым наша страна не присоединилась), в том числе путём изложения своих взглядов на эти проблемы в доктринальных источниках.

    Нельзя не признать, что урегулированность условий, определяющих договорные обязательства, в целом важна для развития экономических отношений, в том числе для успешного развития коммерческого оборота. Однако, думается, что деликтные правоотношения, во-первых, чаще затрагивают интересы наименее экономически защищенных субъектов права - физических лиц. В этой связи исследование проблем регулирования деликтных отношений на современном этапе приобретает особую социальную значимость. Во-вторых, в настоящее время стремительно повышается экономическая «составляющая» проблемы деликтных отношений, осложнённых иностранным элементом. В современных условиях всё чаще и чаще деликтные отношения затрагивают деятельность субъектов рынка в виде недобросовестной конкуренции, осложнённой иностранным элементом, причинением вреда в сфере информационных технологий. Вследствие развития международной торговли и трансграничного оказания услуг всё более частыми становятся случаи «трансграничного» причинения вреда вследствие недостатков товара, работы или услуги. Наконец, общепризнанно, что на современном этапе развития общество столкнулось с возможностью техногенных катастроф невиданного ранее размаха, экономические и социальные последствия которых в международном масштабе могут быть огромны. Это обстоятельство не может не влиять на важность исследования и разрешения вопросов, связанных с регулированием обязательств из причинения вреда, осложнённых иностранным элементом.

    Степень разработанности темы. Отсутствие особого интереса к проблемам

    деликтной ответственности, проявленное в своё время авторами классических

    трактатов по международному частному праву (Ш. Дюмулен, У. Губер, Буйе,

    6

    Манчини, К. фон Савиньи, фон Вехтер, и т.д.), может быть, вернее всего, отнесено на тот счёт, что обстоятельства экономической и социальной жизни с малой степенью вероятности порождали такие проблемы. Поэтому, например, в русской дореволюционной литературе по гражданскому и международному частному праву нам не удалось обнаружить ни одного монографического исследования по этому вопросу.

    Вопрос о выборе права при разрешении споров, вытекающих из деликтных правоотношений, нельзя назвать привлекающим серьёзное внимание отечественных авторов. При этом круг освещаемых вопросов, к сожалению весьма узок. Среди немногочисленных публикаций последних десятилетий, специально посвященных проблемам деликтных обязательств в международном частном праве, можно выделить рад работ В.П. Звекова[4] и статью Е.В. Кабатовой[5]. Вопросы, связанные с регулированием деликтных обязательств в международном частном праве, рассматривались также в фундаментальных учебных пособиях, как то Лунц Л.А. «Курс международного частного права» (т. 2 - Особенная часть (1973), Богуславский М.М. «Международное частное право» (1999), Звеков В.П. «Международное частное право» (1999).

    Цель исследования. Целями и основными задачами настоящей работы является выявление характерных черт и особенностей деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом в современном международном частном праве различных государств, сравнительно-правовое исследование и анализ основных проблем регулирования деликтных отношений на современном этапе развития международного частного права, а также попытка отыскания путей их разрешения, разработка

    7

    теоретических и практических рекомендаций с учётом законодательства и правоприменительной практики Российской Федерации. Анализ этих проблем позволяет также выявить и более общие тенденции развития международного частного права на современном этапе, в том числе в отношении новых методов регулирования, пределов автономии воли сторон и ряда других вопросов.

    Предмет исследования. Для достижения основных целей работы предпринято изучение эволюции коллизионного регулирования в законодательстве и правоприменительной практике ряда зарубежных государств в сфере деликтных обязательств, анализ действующих международных договоров в исследуемой области, а также некоторых проектов международных договоров. Таким образом, предметом и нормативной основой настоящего исследования является законодательство, правоприменительная практика иностранных государств и Российской Федерации, доктринальные воззрения, действующие международные договоры и проекты таких договоров, относящиеся к области регулирования деликтных обязательств в международном частном праве. При этом особое внимание уделяется именно проблемам коллизионного регулирования. Предполагается, что некоторые иные вопросы, упоминаемые в работе, требуют отдельного обстоятельного исследования. Например, это проблема международных договоров, унифицирующих материально-правовые нормы в сфере деликтных обязательств или регулирование (в том числе коллизионно-правовое) отношений, связанных с нарушением исключительных прав интеллектуальной собственности, анализ которого в учебной литературе принято отделять от регулирования собственно деликтных отношений.

    Методологические и теоретические основы исследования составляют логический, исторический, системно-правовой и сравнительно-правовой методы. В

    работе использовались категории общей теории права, международного частного и

    8

    международного публичного права, гражданского материального и гражданского процессуального права. Теоретической базой диссертации явились труды таких отечественных и зарубежных исследователей, как М.М. Богуславский, В.П. Звеков, Н.Г. Елисеев, Е.В. Кабатова, Л.А. Лунц, Т.М. Боер, Г. Вехтер, К. Кройцер, П. Манковски, П. Норт, Раапе, Ян фон Хайн и др.

    Научная новизна диссертационной работы выражается в том, что это первая попытка правового исследования современных проблем, связанных с регулированием деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом. До сих пор отечественные исследователи в основном приводили в пример новые тенденции, нашедшие своё отражение в регулировании деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом, в качестве примера общих изменений в международном частном праве. В диссертационной работе обобщён научный анализ современных подходов, посредством которых в различных государствах осуществляется регулирование деликтных отношений, осложнённых иностранным элементом. Исследование дискуссионных вопросов, практическая оценка точек зрения в правовой доктрине, анализ судебной практики позволили диссертанту сформулировать и вынести на защиту следующие выводы:

    анализ современного законодательства ведущих зарубежных государств в исследуемой области свидетельствует об отходе от коллизионного регулирования деликтных отношений, осложнённых иностранным элементом, с помощью применения «жёстких коллизионных привязок», которые были в прошлом наиболее типичны именно для этого вида гражданско-правовых отношений, о распространении института отсылки к праву страны, с которой правоотношение связано наиболее тесным образом;

    9

    современному развитию международного частного нрава соответствует отход от общего принципа lex loci delicti commissi в пользу принципа lex loci iniuriae. Эта коллизионная привязка призвана более адекватно защитить права пострадавших в деликтных отношениях, осложнённых иностранным элементом;

    реформа российского международного частного права, осуществившаяся в результате принятия части третьей Гражданского Кодекса Российской Федерации в сфере деликтов в целом соответствует общему направлению эволюции современного международного частного права в этой области. Тем не менее, значительная доля вопросов, возникающих в связи с определением статута деликтного обязательства, подлежит дальнейшему толкованию; впервые в российский научный оборот введён анализ проекта Регламента Европейского Союза о праве, применимом к внедоговорным обязательствам который был обнародован в мае 2002 года. Полагаем, что для целей толкования, а, возможно, изменения действующего законодательства, этот документ может оказать существенную помощь. В частности, представляется целесообразным воспринять основную привязку к праву места наступления вредоносного результата;

    использование автономии воли сторон при выборе статута деликтного обязательства соответствует современному развитию международного частного права. Наряду с этим представляется целесообразным расширить свободу воли сторон в данной сфере путём возможности выбора сторонами не только права суда, но и иного права, связанного с правоотношением. В некоторых случаях представляется целесообразным предоставить сторонам свободу выбора права до фактического причинения вреда;

    10

    коллизионные нормы в исследуемой области, предусмотренные действующими международными договорами с участием Российской Федерации, в том числе нормы Киевского Соглашения государств -участников СНГ 1992 года по большей части устарели, не соответствуют современному этапу развития международного частного права. Нормы действующего внутринационального законодательства Российской Федерации и других стран - членов СНГ более современны, в большей степени отражают прогрессивные, на наш взгляд, тенденции эволюции международного частного права последнего времени. Внесение изменений в вышеупомянутые договоры с учётом тенденций реформирования международного частного права в России и в других странах СНГ представляется более чем актуальным. Полагаем, что наличие устаревших норм в международных договорах Российской Федерации, с учётом их примата над внутринациональным законодательством, во многом сводят на нет усилия, затраченные на реформу российского международного частного права; несмотря на явную специфику всемирной информационно-коммуникационной сети Интернет, к деликтным отношениям могут применяться коллизионные нормы, первоначально предназначенные для регулирования более или менее сходных отношений вне сферы всемирной виртуальной сети. Не вызывает сомнения, что желательным является создание комплекса специальных материально-правовых норм, призванных упорядочить правоотношения, в том числе деликтные отношения, участников всемирного информационного обмена в сети Интернет. Однако, принимая во внимание низкую степень реальности материально-правовой унификации деликтных отношений в

    11

    данной сфере с участием России в настоящее время, правильное толкование существующих коллизионных норм представляется более чем актуальным; при разработке международных договоров, призванных регулировать деликтные обязательства в целом, а также деликтные обязательства, возникшие в сети Интернет, в частности, необходимо руководствоваться в первую очередь интересами потребителя товаров и услуг, в том числе информационных, как наименее защищенного субъекта рыночных отношений.

    Научная и практическая значимость исследования. Знание современных

    подходов к решению коллизионных проблем в сфере деликтных правоотношений,

    осложнённых иностранным элементом, может иметь практическое значение для российских правоприменительных органов. Таким образом, содержание диссертации может иметь практическое значение, например для судебных органов Российской Федерации. Проведённое исследование может также принести пользу российским организациям и гражданам, имущественные интересы которых, связанные с деликтными правоотношениями, будут отстаиваться как в судах Российской Федерации, так и за рубежом. Ознакомление с диссертационным исследованием поможет им правильно спрогнозировать решение вопроса о выборе судом применимого права.

    Практическая и теоретическая значимость исследования состоит, таким образом, в том, что сделанные выводы и предложения могут быть использованы:

     в научно-исследовательской деятельности;

     для совершенствования правотворчества и законодательной техники в процессе разработки нормативных актов;

     в деятельности правоприменительных органов;

    12

     в преподавании международного частного права в высших учебных заведениях;

     при разработке учебно-методической литературы по курсам «Гражданское право», «Международное частное право», «Предпринимательское право».

    Структура работы. Целям и методам исследования в основном соответствует

    его структура. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка

    использованной литературы.

    Основное содержание работы

    Во введении автором обосновывается актуальность выбранной темы исследования, определяются цель и задачи исследования, излагаются его теоретические основы, раскрывается новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту, характеризуется теоретическая и практическая значимость диссертации, приводится структура работы.

    В первой главе описана эволюция основных принципов установления статута деликтных обязательств в международном частном праве.

    В его современном виде вопрос о выборе права, применимого к деликтным обязательствам возник, как это представляется, только в XIX - м веке. При этом традиционно привязка к праву места совершения деликта, lex loci delicti commissi, в том или ином виде, дополняется правом суда (lex fori), так как государство стремится сохранить за собой право наблюдать за гражданскими последствиями противоправных действий, совершённых за границей для того, чтобы исключить признание таких последствий, которые могли бы быть несовместимы с требованиями, к примеру, публичного порядка.

    Не до конца решённым можно считать вопрос о том, что следует считать locus delicti: место совершения действий, повлекших вред (не обязательно противоправных

    13

    с точки зрения права этого места), или место наступления вреда (проблема так называемой дихотомии, или двойственности, locus delicti). Последние тенденции развития законодательства в исследуемой области указывают на то, что всё большую роль начинает играть тенденция признания местом, которое играет решающую роль для определения применимого права, место наступления вредоносных последствий.

    Отдельная часть главы посвящена такой специфической проблеме, как автономия воли сторон при выборе статута деликтных обязательств. Необходимо отметить, что до последнего времени определению статута деликтных обязательств практически повсеместно придавался принудительный характер, возможность применения принципа автономии воли сторон отвергалась.

    Причина этого, как представляется, заключается, в первую очередь, в том, что регулирование гражданско-правовых деликтов в целом традиционно ближе к публично-правовому регулированию правовых отношений по сравнению с другими институтами частного права. Причина этого кроется в существовании заинтересованности со стороны государства в поддержании тех или иных стандартов, как то: стандарты выпуска качественной и безопасной продукции, стандарты охраны окружающей среды, защита прав потребителей, нормы, направленные на устранение недобросовестной конкуренции, защита свободы слова и т.д. Эти факторы традиционно ограничивали и ограничивают применение принципа автономии воли сторон при выборе применимого права в деликтных обязательствах.

    В современном законодательстве наблюдается отход от своего рода «табу» в области свободы воли обеих сторон деликтного правоотношения при выборе применимого права. В той или иной степени, автономию воли сторон предусматривает законодательство и/или правоприменительная практика многих государств. В частности, нормы об автономии воли сторон содержатся во Вводном Законе к

    14

    Германскому Гражданскому Уложению в редакции 1999 года, Швейцарском Законе о международном частном праве 1987 года, Австрийском законе о международном частном праве 1979 года. Нормы части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации впервые в истории отечественного права предоставляют возможность выбора права сторонами деликтного обязательства.

    При этом весьма важное положительное свойство предварительного выбора права очевидно: смысл любого предварительного выбора права, кроме прочего, заключается в создании правовой определённости для сторон правоотношения при определении применимого права.

    Часть третья Гражданского Кодекса Российской Федерации в ст. 1219 впервые предусматривает ограниченную возможность применения автономии воли сторон при выборе статута деликтного обязательства. В соответствии с п.3 указанной статьи «стороны могут договориться о применении к обязательству вследствие причинения вреда права страны суда после совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекшего причинение вреда». Видимо, в данном случае намерение законодателя ограничить свободу выбора права правом суда в данном случае продиктовано традиционно патерналистским отношением к пострадавшему, который часто оказывается экономически более слабой стороной правоотношения, чем делинквент.

    Кроме того, норма п. 3 ст. 1219 ограничила возможность выбора права во времени, отрицая возможность предварительного выбора права. Представляется, что это ограничение можно объяснить исключительно осторожностью законодателя в сфере коллизионного регулирования деликтных обязательств. Полагаем, что, несмотря на относительную редкость ситуаций, когда возможен предварительный выбор права сторонам деликтного обязательства, предоставление права такого выбора было бы

    15

    полезно в ряде случаев. С другой стороны, допущение предварительного выбора права было бы явно неуместно в случае с ответственностью изготовителя или продавца за вред, причинённый потребителю товаром или услугой, поскольку это могло бы вызвать существенные злоупотребления со стороны поставщиков и распространителей товаров и услуг. Следовательно, для подобных случаев возможность предварительного выбора права сторонами представляется нецелесообразной.

    В соответствии с общей нормой ст. 308 Гражданского кодекса РФ обязательство не создаёт обязанностей для лиц, не участвующих в нём в качестве стороны (третьих лиц). Представляется, однако, что с практической точки зрения было бы желательно предусмотреть также специальную норму, призванную защитить права и законные интересы третьих лиц, которые могут быть ущемлены в результате выбора сторонами права.

    Во второй главе анализируется в сравнительно-правовом и историческом аспектах законодательство и практика некоторых зарубежных государств и Российской Федерации в области коллизионного регулирования деликтных обязательств. Для целей такого анализа избраны те зарубежные страны, законодательство и практика которых внесли существенный вклад в развитие международного частного права в целом (США, Великобритания, Франция и т.д.), а также стран, законодательство которых содержит оригинальные или необычные решения в исследуемом вопросе (например, Йемен).

    Анализ эволюции законодательства и коллизионной практики в США в сфере деликтных обязательств позволяет сделать вывод о постепенном отходе от привязки lex loci delicti commissi при выборе применимого права, о фактическом приоритете в настоящее время права, имеющего наибольшую связь с деликтным правоотношением. При этом суд в каждом конкретном случае анализирует обстоятельства дела (как то:

    16

    постоянное место жительства сторон, место наступления вредоносного результата, место действия, выбор сторонами права и т.д.)

    Анализ норм английского закона о международном частном праве (различные положения) 1995 года позволяет говорить о коренном изменении регулирования коллизионных вопросов в сфере деликтных обязательств в английском праве последних лет. Новое английское регулирование в исследуемой области в целом соответствует аналогичному законодательству стран континентальной Европы, безусловно, с рядом особенностей. При этом в английском законе при выборе права, применимого к деликтным правоотношениям, чётко прослеживается приоритет права места, имеющего наиболее тесную связь с фактическими обстоятельствами дела.

    Анализ эволюции французской доктрины и правоприменительной практики позволяет отметить, что, несмотря на общую консервативность французских подходов в исследуемой области, критерий «наиболее тесной связи» при выборе статута деликтного обязательства постепенно находит своё отражение в коллизионном регулировании деликтных обязательств в практике последнего времени.

    Анализ эволюции немецкого законодательства о международном частном праве позволяет говорить о существенном изменении регулирования коллизионных вопросов в сфере деликтных обязательств именно в последние годы. Новое немецкое регулирование в исследуемой области в целом соответствует общей тенденции отказа от жёстких коллизионных привязок. В частности, широко используется приоритет права места, имеющего наиболее тесную связь с фактическими обстоятельствами дела. Достаточно разработанными являются нормы об автономии воли сторон при выборе статута деликтных обязательств. Принимая во внимание небольшой срок, прошедший после немецкой реформы международного частного права, представляется

    17

    интересным проследить за развитием толкования норм со стороны правоприменительной практики и доктрины.

    В соответствии с нормами раздела VI «Международное частное право» части 3 Гражданского кодекса Российской Федерации, на основании права, подлежащего применению к обязательствам вследствие причинения вреда, определяются такие важные вопросы, как способность лица нести ответственность за причинённый вред, т.е. деликтоспособность причинителя вреда, в отличие от общегражданской дееспособности, определяемой в соответствии с личным статутом, возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем вреда, основания ответственности, основания ограничения ответственности и освобождения от неё, способы возмещения вреда, а также объём и размер возмещения вреда. Следует отметить, что действовавшие Основы гражданского законодательства Союза ССР и Республик не устанавливали каких-либо норм для целей определения деликтоспособности иностранных граждан. Видимо, в случае возникновения соответствующей ситуации в отношении деликтоспособности действовала общая норма ч.2. ст. 160 Основ о дееспособности: «гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется по праву страны, гражданином которой он является».

    Формулировка общей нормы, содержащаяся в ст. 1219 Кодекса осталась прежней и соответствует принципу lex loci delicti commissi. При этом происходит некоторая конкретизация, позволяющая в некоторых случаях «сгладить» остроту возможных проблем при дихотомии locus delicti: если в результате действий, послуживших основанием для требования о возмещении вреда, вред наступил в другой стране, может быть применено право этой страны, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране. Эта формулировка

    18

    представляется не совсем удачной. Если пострадавший будет требовать применения права страны места наступления вреда, он, видимо должен будет доказать, что причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране, что далеко не всегда возможно. Полагаем, что более логично было бы перенести в данном случае бремя доказывания на делинквента и сформулировать норму следующим образом: В случае, если в результате действий, послуживших основанием для требования о возмещении вреда, вред наступил в другой стране, к обязательствам сторон применяется право страны, на территории которой наступил вред, если причинитель вреда не докажет, что он не предвидел и не мог предвидеть наступление вреда в этой стране. Считаем, что такая формулировка в большей степени могла бы защитить интересы пострадавшего. Аналогичные этой нормы действуют в некоторых других государствах. Например, схожая норма содержится в ст. 40 Вводного Закона к Германскому Гражданскому Уложению в редакции 1999 года. Однако в соответствии с немецкой нормой «пострадавший может потребовать применения закона места причинения вреда». При этом условие о том, что делинквент предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в той или иной стране, отсутствует. Кроме того, формулировка российской нормы («…может быть применено право страны наступления вреда») позволяет сделать вывод о своего рода переносе приоритета выбора применимого права от пострадавшего к судебному органу. Немецкая формулировка («...пострадавший может потребовать применения права места причинения вреда»), на наш взгляд, в большей степени подчёркивает диспозитивный характер гражданско-правовых требований пострадавшего в деликтном обязательстве.

    П. 2 ст. 1219 содержит следующие исключения из общей нормы п. 1: «к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда за границей, если

    19

    стороны являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны. В случае, если стороны такого обязательства не являются гражданами одной и той же страны, но имеют место жительства в одной и той же стране, применяется право этой страны.» В данном случае двусторонняя коллизионная норма п. 2 ст. 1219 призвана заменить собой п. 2 ст. 167, норма которого распространяла приоритет личного закона только на граждан России. Не совсем понятным остаётся вопрос о том, будут ли для целей ст. 1219 считаться «юридическими лицами одной и той же страны» обособленные подразделения иностранных юридически лиц. Представляется, что в случае, если действия или иные обстоятельства, приведшие к причинению вреда, непосредственно связаны с деятельностью такого обособленного подразделения, было бы разумным считать его стороной правоотношения для целей ст. 1219.

    Ст. 1222 Кодекса содержит норму, применяемую к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции. К таким обязательствам применяется право страны, рынок которой затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства. Это положение соответствует общемировой практике и взглядам большинства исследователей. Обратим внимание на то, что в случае недобросовестной конкуренции законодатель отказался от привязки lex loci delicti commissi в её чистом виде. Привязка к праву государства, на рынок которого оказала воздействие недобросовестная конкуренция, призвана максимально защитить как частные, так и публичные интересы. В сфере частных интересов такая привязка создаёт правовую определённость для хозяйствующих субъектов: выбор права, с одной стороны, не зависит от пострадавшей стороны, с другой стороны, защищены интересы пострадавшего, так как к правоотношениям сторон применяется право того государства, в экономическом «пространстве» которого пострадавшему был причинён

    20

    вред. Наконец, эта привязка способствует созданию равных условий для разнонациональных хозяйствующих субъектов, действующих на рынке той или иной страны.

    Анализ норм части третьей Гражданского кодекса позволяет сделать вывод о том, что законодатель считает обязательства, возникающие вследствие недобросовестной конкуренции, одним из видов деликтных обязательств. Однако, ответственность, возникающая вследствие недобросовестной конкуренции, соединяет в себе, кроме деликтной ответственности, ответственность за нарушение установленных государством правил поведения в сфере конкурентных отношений. Регулирование недобросовестной конкуренции во всех странах, где существует этот правовой институт, осуществляется с помощью не только гражданско-правовых, но и административно- и уголовно-правовых методов. Следовательно, коллизионное регулирование отношений, связанных с недобросовестной конкуренцией, осложнённой иностранным элементом, также должно отражать не только стремление защитить частные интересы субъектов экономического оборота, но и государственные (публичные) интересы, связанные с регулированием рынка, на который оказало воздействие недобросовестная конкуренция. Специфика регулирования этого вида деликтных обязательств, отражающая стремление максимально защитить рынок государства от недобросовестной конкуренции, приводит к тому, что общие нормы, регулирующие деликтные обязательства, часто не применяются к обязательствам из недобросовестной конкуренции. Например, если стороны обязательства являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, к правоотношению всё равно должно применяется право страны, рынок которой затронут недобросовестной конкуренцией. Стороны также не могут договориться о выборе права, применимого к правоотношениям, возникшим вследствие недобросовестной конкуренции.

    21

    Вышеуказанные особенности приводят к тому, что в некоторых странах обязательства, возникшие в результате недобросовестной конкуренции, осложнённой иностранным элементом, регулируются с помощью односторонних коллизионных привязок[6]. Представляется, однако, что двусторонняя коллизионная норма наподобие той, которая содержится в ст. 1222 Гражданского Кодекса России, в большей степени отвечает потребностям современного рынка с его глубокой степенью интернационализации хозяйственных связей. Кроме того, применение права иностранного государства, рынок которого затронут в результате недобросовестной конкуренции, очевидно, является действием, способствующим сотрудничеству между государствами в экономической сфере.

    Необходимо отметить, что коллизионные нормы в исследуемой области, предусмотренные действующими международными договорами с участием Российской Федерации, в том числе нормы Киевского Соглашения государств - участников СНГ 1992 года по большей части устарели, не соответствуют современному этапу развития международного частного права. Нормы действующего внутринационального законодательства Российской Федерации и других стран - членов СНГ более современны, в большей степени отражают прогрессивные, на наш взгляд, тенденции эволюции международного частного права последнего времени. При этом, в соответствии с п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Эта норма, в том числе, приводит к тому, что если

    22

    сторонами деликтного правоотношения являются, например, граждане СНГ, то суд должен будет применять устаревшие нормы международных договоров. Принимая во внимание достаточно высокую вероятность возникновения деликтных обязательств именно с участием граждан тех государств, с которыми СССР, а затем Россия заключили договоры о правовой помощи, а также Киевское соглашение 1992 года, внесение изменений в вышеупомянутые договоры с учётом тенденций реформирования международного частного права в России и в других странах СНГ представляется более чем актуальным. Полагаем, что наличие устаревших норм в международных договорах Российской Федерации, с учётом их примата над внутринациональным законодательством, во многом сводят на нет усилия, затраченные на реформу российского международного частного права.

    Следует отметить, что сходство коллизионного регулирования большинства стран Содружества Независимых Государств объясняется тем, что многие из них пошли по пути использования раздела VII «Международное частное право» модели Гражданского кодекса - рекомендательного акта для стран СНГ, принятого 17 февраля 1996 года Межпарламентской Ассамблеей государств - участников СНГ. Тем не менее, коллизионному регулированию деликтных обязательств в некоторых странах «ближнего зарубежья» присущ ряд особенностей.

    Анализ современного законодательства ведущих зарубежных государств в исследуемой области свидетельствует об отходе от коллизионного регулирования деликтных отношений, осложнённых иностранным элементом, с помощью применения «жёстких коллизионных привязок», которые были в прошлом наиболее типичны именно для этого вида гражданско-правовых отношений, о распространении института отсылки к праву страны, с которой правоотношение связано наиболее

    23

    тесным образом. Указанные тенденции в той или иной степени находят своё отражение как в странах с континентальной системой права, так и в странах, традиционно придерживающихся системы общего права.

    Современному развитию международного частного права соответствует отход от общего принципа lex loci delicti commissi в пользу принципа lex loci iniuriae. Представляется, что эта коллизионная привязка призвана более адекватно защитить права пострадавших в деликтных отношениях, осложнённых иностранным элементом.

    В третьей главе изучаются действующие международные договоры и наиболее интересные проекты международных договоров, содержащие нормы, регулирующие деликтные обязательства коллизионным и материально-правовым методом, а также коллизионные вопросы деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом, в сфере всемирной информационно-коммуникационной сети Интернет.

    В 70-е годы в рамках Европейского Экономического Сообщества была предпринята попытка унифицировать вопросы статута деликтных обязательств: проект Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, включал в себя и положения о внедоговорной ответственности. В частности, в проекте предусматривалось, что основной привязкой остается lex loci delicti commissi, но применяется другое право, если, с одной стороны, отсутствует существенная связь между положением, сложившимся в результате правонарушения, и государством, где наступил вред; а, с другой стороны, наличествует существенная связь с другим государством, чье право в этом случае будет применяться. Однако в 1978 году комитет экспертов принял решение о разделении договорной и внедоговорной ответственности и включения их в разные конвенции. В дальнейшем работа над конвенцией о внедоговорных обязательствах была оставлена, и в 1980 году была принята конвенция, посвященная только договорным обязательствам.

    24

    В начале мая 2002 года на интернет-сайте Европейской Комиссии появился проект регламента о праве, применимом к внедоговорным обязательствам. Представляется, что нормы проекта интересны не только как пример современного регулирования коллизионных вопросов, относящихся к внедоговорным обязательствам, но и в целом как проявление современных тенденций в международном частном праве.

    Регламент призван регулировать в основном деликтные и квазиделиктные (неосновательное обогащение и ведение дел без поручения) обязательства, осложнённые иностранным элементом.

    В соответствии со ст. 2 регламента право, применимое в соответствии с его нормами, применяется вне зависимости от того, является ли государство, право которого подлежит применению, членом Европейского Союза. Эта норма призвана усилить унификационный эффект норм регламента.

    В соответствии с общим правилом регламента правом, применимым к внедоговорным обязательствам, возникающим из деликта, является право места наступления вреда, вне зависимости от государства или государств, где имело место вредоносное деяние, а также вне зависимости от государства, где имели место обстоятельства, являющиеся второстепенными по отношению к основному причинению вреда. Таким образом, основной привязкой регламента становится lex loci iniuriae, то есть привязка к месту наступления вредоносных последствий. Представляется, что это коллизионное начало призвано в большей степени отразить интересы пострадавшего, чем господствующая до этого привязка lex loci delicti commissi. Следует отметить, что применение привязки к праву места наступления вреда таким образом, как она сформулирована в проекте регламента, отражает собой

    25

    новую ступень в коллизионном регулировании деликтных обязательств, осложнённых иностранным элементом.

    В случае если причинитель вреда и потерпевший имеют обычное место жительства (место делового обзаведения) на территории страны совершения деликта, применимым правом будет право этого государства. Однако, если из обстоятельств дела следует, что существует более тесная связь с другой страной, а также отсутствует существенная связь между внедоговорным обязательством и государством, право которого должно применяться в соответствии с общим правилом, применяется право государства, имеющего более тесную связь с обстоятельствами дела. При этом более тесная связь с другим государством может в особенности основываться на предшествующих отношениях между сторонами, такими как, например, договор, связанный с существом деликта. Представляется важным отметить, что использование критерия «наиболее тесной связи» предусмотрено п. 2 ст. 1186 ныне действующего Гражданского Кодекса Российской Федерации в отношении внедоговорных обязательств только в том случае, если применимое право не удаётся установить в соответствии с существующими коллизионными нормами. Следовательно, критерий «тесной связи» в российском международном частном праве, в том числе в отношении деликтов, носит факультативный характер. Представляется, что в данном случае при разработке норм части третьей Гражданского кодекса России законодатель руководствовался, во-первых, стремлением не ослабить предсказуемость при выборе применимого права; во-вторых, - желанием не допустить расширения судейского усмотрения. Полагаем, что такой подход в настоящее время является уместным, принимая во внимание современную степень развития правовой культуры в российском обществе.

    26

    В соответствии со ст. 6 проекта к внедоговорным обязательствам сторон, возникшим в результате недобросовестной конкуренции, применяется право страны, где конкурентные отношения или коллективные интересы потребителей затронуты такого рода действиями. Фактически эту коллизионную норму можно трактовать как привязку к праву страны, рынок которой был затронут недобросовестной конкуренцией, отражённую в части третьей Гражданского Кодекса Российской Федерации.

    В соответствии с положениями проекта регламента стороны могут избрать право, применимое к внедоговорному обязательству. При этом отсутствует ограничение в виде возможности выбора какого-либо отдельного права (например, lex fori). Стороны также вправе выбрать применимое право до совершения деликта. Подчёркивается, что выбор сторон не должен затрагивать прав третьих лиц. Если все остальные «элементы» правоотношения во время причинения вреда относились к другому государству, нежели государство, право которого выбрано сторонами, то выбор сторон не может помешать применению императивных норм государства, к которому относились другие «элементы» правоотношения. Отдельно указывается, что такой выбор также не должен препятствовать применению императивных норм Европейского Союза, если остальные «элементы» правоотношения находились в стране - члене Европейского Союза. В соответствии с нормой ст. 12 ничто в Регламенте не ограничивает применения императивных норм страны суда.

    Пострадавшие лица вправе предъявить требования непосредственно страховщику делинквента, если такая возможность предусмотрена правом, применимым к внедоговорному обязательству. Если это право не предусматривает такой возможности, требование может быть предъявлено, если это предусмотрено правом, регулирующим договор страхования.

    27

    В соответствии со ст. 23 нормы регламента не будут препятствовать применению актов Европейского Союза, которые подчиняют ответственность за услуги праву страны, где находится поставщик услуг и которые допускают ограничения на свободу предоставления услуг только в определённых обстоятельствах. Можно предположить, что эта норма относится и к предоставлению услуг с использованием сети Интернет. Таким образом, спорный вопрос о применении права наступления вреда в этом случае фактически выведен за рамки проекта регламента и подлежит регулированию другими актами Европейского Союза.

    Многосторонние международные договоры, затрагивающие вопросы гражданской ответственности по отдельным видам правонарушений, совершаемых, как правило, источниками повышенной опасности, регулируют деликтные отношения преимущественно не коллизионным, а прямым методом, включая унифицированные материально-правовые нормы. Для такого рода международных договоров характерны введение института объективной ответственности для причинителя вреда, ограничение объёма возмещения за причинённый ущерб, обязательное страхование некоторых видов ответственности.

    Развитие новых видов технологий, в том числе информационных, ставит перед юристом-международником ряд непростых вопросов, в том числе в отношении определения права, применимого к правоотношениям сторон, возникшим и развивающимся в сфере глобальной информационно-коммуникационной сети Интернет. Темпы роста количества пользователей этого средства быстрой и эффективной передачи информации постоянно увеличиваются, и в этой связи неуклонно возрастает важность правового регулирования отношений участников информационного обмена, как на национальном, так и на международном уровне.

    28

    При этом виды неправомерных действий, совершаемых в сфере виртуального пространства, весьма многообразны. Вот лишь некоторые из них: нарушение авторских прав, нарушение прав на товарные знаки и фирменные наименования, недобросовестная конкуренция, диффамация. Помимо перечисленных видов деликтов, типичных также и для отношений «реальной» жизни, существуют правонарушения, присущие, по крайней мере, на первый взгляд, исключительно сфере глобальной компьютерной сети. Это, прежде всего, хакинг, целенаправленная передача компьютерных вирусов в базы данных или компьютерные системы, несанкционированный перехват корреспонденции, поступающей на адрес электронной почты другого лица. Ряд зарубежных исследователей выделяют также в качестве неправомерных действий намеренное направление нежелательной корреспонденции («спама») по электронной почте какому-либо лицу.

    Представляется, что, несмотря на явную специфику Интернета, к вышеуказанным видам деликтов возможно применение по аналогии правовых норм, первоначально предназначенных для регулирования более или менее сходных отношений вне сферы всемирной виртуальной сети. Не вызывает, однако, сомнения, что более желательным является создание комплекса специальных материально-правовых норм, призванных упорядочить правоотношения, в том числе деликтные отношения, участников всемирного информационного обмена в сети Интернет. При этом необходимо изучить и учесть богатый предшествующий опыт в этой области зарубежных государств и региональных объединений, прежде всего США и ЕС.

    Принимая во внимание специфику отношений, складывающихся в сфере глобальной информационной сети, важным представляется следующий вопрос: требует ли появление и развитие Интернета создания специальных коллизионных норм или же использование ныне действующих коллизионных норм с учётом

    29

    соответствующего толкования со стороны доктрины и правоприменительной практики является достаточным?

    Представляется, что на вопрос о необходимости создания комплекса специальных коллизионных норм для регулирования деликтных правоотношений, возникающих в информационной сети, может быть дан отрицательный ответ. Путь толкования существующих коллизионных норм позволяет подойти к проблеме Интернета, как, впрочем, и к другим подобным проблемам, «с точки зрения права, а не с точки зрения уровня развития техники». Дело в том, что феномен Интернета не является с точки зрения коллизионного регулирования чем-то абсолютно новым. Представляется возможным найти некоторые аналогии с развитием печатного дела и других видов информационного обмена. Несмотря на то, что Интернет является существенно новым техническим средством информационного обмена, вопросы, с ним связанные, представляют, по-видимому, для юриста, занимающегося коллизионными проблемами, если можно так выразиться, «количественную», но не «качественную» сложность.

    Апробация результатов исследования нашла отражение в публикациях автора, затрагивающих некоторые аспекты исследуемой проблематики, в том числе:

    1. Деликтные обязательства в международном частном праве Российской Федерации. - Современное право. № 7,2001, С. 40-45

    2. Об автономии воли сторон при выборе статута деликтного обязательства. - Государство и право. № 3,2002, С. 62-67

    3. Коллизионные вопросы регулирования деликтных обязательств, осложненных иностранным элементом, в сфере Интернет. - Право и политика. № 8,2002, с.

    30



    [1] См. напр. Е.В. Кабатова. Изменение роли коллизионного метода в международном частном праве. Сборник статей «Международное частное право - современная практика». Москва, 2000 год. Стр. 10 и далее.

    [2] ВЛ. Звеков, Международное частное право, Курс лекций, Москва, 1999 г., с. 285-286 Е.В.

    [3] Е.В. Кабатова, К вопросу о современных проблемах международного частного права, Государство и право, 2000 год, №8, стр.54

    [4] См., например, Звеков В.П. Обязательства из причинения вреда в международном частном праве (некоторые коллизионные вопросы)//Очерки международного частного права. М.: ИМО, 1963; гл. 15 Курса лекций Международное частное право, Москва, 1999.

    [5] Кабатова Е.В. Деликты в международном частном праве. "Государство и право". 1992 г., №9.

    [6] Напр. норма ст. 4 испанского закона о недобросовестной конкуренции 1991 года, в соответствии с которой к действиям, которые оказали или могут оказать влияние на испанский рынок, применяется испанское материальное право.

Информация обновлена:18.06.2002


Сопутствующие материалы:
  | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru