Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Возрождение религии и рождение демократии ? /


А. Красиков.

Красиков, А.
2000

Аннотация: Опубликовано : Конституционное право : Восточноевропейское обозрение. - 2000. - № 2 (31). - С. 25 - 31.
Полный текст документа:

Красиков, А.

Возрождение религии и рождение демократии ?

Религия в России возродилась, родится ли также впервые в ее истории открытое гражданское общество - этот вопрос волнует сегодня не только россиян.

Известный русский юрист и общественный деятель А. Ф. Кони, занимавший посты сенатора и члена Государственного совета Российской империи, еще в царские времена привлек внимание к опасности слияния церковных и государственных структур. «Соединение политики и веры всегда приводило к дурным последствиям, - писал он незадолго до краха империи. - Там, где Церковь подчиняет себе политику… это вырождается в инквизицию; там, где политика подчиняет себе Церковь, там Церковь обращается в полицейское учреждение и несет службу городового в защиту веры и действует огнем и мечом».

Ту же мысль выразил другими словами один из отцов-основателей США Джеймс Мэдисон. В книге «Воспоминание и протест», вышедшей в свет более 200 лет назад, он предостерегал: «Там, где Церковь соединяется с государством, это часто приводит к использованию религии для утверждения политической тирании».

Предостережения о такой опасности чрезвычайно актуальны для сегодняшней России, где закладываются основы принципиально новой для нее государственной системы, которая в случае успеха начатых сверху преобразований впервые за 1000 лет российской истории придет на смену конфессиональному абсолютизму и атеистическому тоталитаризму.

На первый взгляд, оснований для особого беспокойства сегодня быть не должно. Одобренная на референдуме в декабре 1993 года Конституция РФ обеспечивает все международно-признанные права человека. В статье 14 Основного закона страны прямо говорится: «Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Сохраняет силу и другое положение Конституции (статья 13), в соответствии с которым «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Против слияния с государством неоднократно высказывалась и Русская Православная Церковь (РПЦ) - самая многочисленная религиозная организация страны. В одном из публичных выступлений вскоре после избрания на престол Патриарх Алексий II говорил: «Положение государственной церкви принесло нам много бед и страданий. Церковь должна быть отделена, но подлинно отделена от государства . Она должна иметь право оценивать все события, происходящие в стране, с позиций духовности и нравственности. Она не может этого сделать, будучи государственной».

На практике же мы нередко наблюдаем обратное. Часть политической элиты, с одной стороны, и часть православного духовенства - с другой, предпринимают немалые усилия в попытках превратить православие в новую государственную идеологию взамен потерпевшей крах официальной советской идеологии.

Политики сегодняшней России, как правило, не имеют ни малейшего представления о сущности православия. В большинстве своем они столь же далеки от религиозности, как и в советские времена. Однако их манит перспектива воссоздать «монолитное единство» российского общества под новым знаменем. Бог сегодня, как, впрочем, и Ленин вчера, для многих из них лишь средство для обеспечения собственной власти, причем епископам РПЦ на местах представители этой части постсоветской номенклатуры отводят ту же самую роль охранителей «идеологической чистоты» общества, которую в доельцинский период играли партийные комитеты КПСС.

Сторонники клерикализации государства, действующие внутри РПЦ, со своей стороны, рассчитывают решить проблему воцерковления потенциальных верующих руками светских властей. Будучи продуктом советской системы, эти люди так и не научились подлинному христианскому миссионерству и полагают, что смогут достичь своих целей иным путем - через «особые отношения» с государственными органами в центре и на местах, внедрение в силовые структуры государства и государственную систему образования, монополизацию религиозного вещания на государственном телевидении и радио, ограничение свободы проповеди других культов.

***

Власти вот уже несколько лет расширяют сотрудничество с РПЦ в самых различных сферах жизни общества. Симптоматично, однако, что процесс этот набирает обороты прежде всего в военно-стратегической области. Церковь заключила целую серию эксклюзивных соглашений с силовыми ведомствами государства: Министерством обороны, Министерством внутренних дел и несколькими ведомствами, входившими в советские времена в состав Комитета государственной безопасности.

Именно эти соглашения вызвали особенно болезненную реакцию последователей ислама - второй по величине религиозной общины России. Мусульманское духовенство заявило устами председателя Совета муфтиев России шейха Равиля Гайнутдина, что дело идет к расколу армии по национальному и религиозному признакам и к противопоставлению православия всем другим религиям.

Заявление мусульманского лидера было, однако, проигнорировано. По всей стране развернулось массовое открытие православных храмов на территории воинских частей. Самый знаменитый из них - храм во имя преподобного Ильи Муромца при Главном штабе Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) в подмосковном поселке Власиха. «Небесной покровительницей» военных ракетчиков России была объявлена святая Варвара Великомуче ница.

30 июня 1999 года агентство РИА-Новости сообщило со ссылкой на пресс-службу РВСН о предстоявшей отправке в космос икон Варвары Великомученицы и Илии Муромца. Эта необычная акция, писало агентство, началась с освящения обеих икон настоятелем храма во Власихе отцом Михаилом. После освящения планировалось отправить иконы «на космодром Байконур, а оттуда с ближайшим кораблем-носителем - на околоземную орбиту». «Побывав в космосе, - указывало далее РИА-Новости, - лики святых возвратятся на Землю и к сорокалетнему юбилею РВСН, который будет отмечаться 17 декабря, займут свое место в храме главного военного городка ракетчиков».

Юбилей во Власихе был отпразднован с большой торжественностью. Правда, в официальном сообщении Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата об иконах ничего не говорилось, однако там были процитированы слова Главнокомандующего РВСН генерал-полковника В. Н. Яковлева, который заявил, что «российская армия и Русская Православная Церковь вместе стояли и будут стоять во всех испытаниях и трудностях, выпавших на долю Отечества».

Между тем, как известно, ракеты стратегического назначения - лишь средство доставки оружия массового поражения. Поэтому есть некая логика в том, что для проведения в марте 2000 года конференции, посвященной взаимодействию с учеными, выбор РПЦ пал на закрытый город ядерщиков Саров, на месте которого когда-то жил один из самых почитаемых православных святых преподобный Серафим. И это была уже не первая конференция такого рода. В 1996 году слушания на тему «Ядерные вооружения и национальная безопасность России» прошли в Свято-Даниловом монастыре в Москве. Газета «Сегодня» привела тогда сделанное на слушаниях заявление генерала В. Шатохина из Академии Генштаба: «Американцы называют наши тяжелые ракеты Р-36 (SS-18) - «Сатана», а для нас они ангелы-хранители».

На последней конференции в Сарове был принят документ, предлагающий, «не откладывая, подготовить и подписать соглашение между Московским Патриархатом и Министерством по атомной энергии» и при этом «проработать вопрос о том, чтобы отдельные священнослужители могли в соответствии с действующим порядком получить доступ к… секретным сведениям». Решение конференции изумило даже благожелательно настроенных к РПЦ журналистов, один из которых не удержался в своем комментарии от вопроса: «Какая связь между «секретными сведениями» и духовным окормлением верующих ученых?!»

РПЦ ввела в практику присуждение церковных наград представителям военных властей. Один из недавних тому примеров - награждение орденами Святого Благоверного Князя Данилы начальника Генерального штаба Анатолия Квашнина и его заместителя Валерия Манилова. Церемония вручения наград была приурочена к Божественной литургии в новом храме Христа Спасителя, который все больше превращается в место встреч высших церковных иерархов с государственными сановниками.

«Силовики» советуются со Священноначалием РПЦ и по вопросам большой политики. Так, по сообщению ОВЦС, на состоявшейся 15 марта 2000 года рабочей встрече Патриарха с министром внутренних дел РФ генерал-полковником В. Б. Рушайло «собеседники обсудили вопросы двустороннего сотрудничества, а также общественно-политическую ситуацию в стране накануне президентских выборов». В. Б. Рушайло, указывалось в сообщении, высоко оценил миротворческую миссию РПЦ на Северном Кавказе и позицию Московского Патриархата в сохранении единства и стабильности в России. В ходе беседы было высказано «общее мнение о необходимости более активного участия православного духовенства в духовно-нравственном воспитании военнослужащих. Особая роль здесь отводится священнослужителям, духовноокормляющим воинов в "горячих точках"».

***

Самой «горячей точкой» в России, как известно, сегодня является Северный Кавказ. Церковь безоговорочно поддержала военную операцию в Чечне. Вскоре после начала первой чеченской войны, в феврале 1995 года, созданная по инициативе председателя ОВЦС митрополита Кирилла церковно-общественная организация «Всемирный русский собор» откликнулась на это событие принятием специального документа «О святости ратного служения». В нем говорилось, что «служба в армии требует от человека подчинения дисциплине и самодисциплине, специфичность которых - одно из основных отличий армии от гражданских институтов: точная регламентация прав и обязанностей каждого, безоговорочное выполнение приказов вышестоящего начальника, строжайшая личная ответственность за порученное дело и свое поведение».

Сказанные руководителями РПЦ вполголоса слова о необходимости по возможности щадить мирное население потонули в мощном потоке национал-патриотической пропаганды, которая не делала различия между чеченскими террористами и похитителями людей, с одной стороны, и всем чеченским народом - с другой. Причем активную роль в раздувании этой пропаганды играли и продолжают играть - в унисон с генералами - высокопоставленные церковные иерархи.

Весной 1999 года командующий Северо-Кавказским военным округом (СКВО) генерал-полковник В. Казанцев, поставленный Путиным год спустя во главе одноименного федерального округа, и архиепископ Ростовский и Новочеркасский Пантелеимон заключили соглашение о сотрудничестве, предусматривающее создание объединенной постоянно действующей рабочей группы по взаимодействию между СКВО и Ростовской епархией. В беседе с корреспондентом ИТАР-ТАСС генерал Казанцев заявил, что «единство российской армии и Русской Православной Церкви, завещанное нам еще преподобным Сергием Радонежским, особенно ярко проявляется в грозные для России времена».

А через несколько месяцев снова начались широкомасштабные операции вооруженных сил России в Дагестане и Чечне, и 23 октября 1999 года по первой (общероссийской) программе Центрального телевидения был передан репортаж о том, как рядом с солдатами свою духовную миссию выполняет бывший военнослужащий, а ныне монах Филарет.

Второй чеченской войне предшествовали взрывы, прозвучавшие в сентябре 1999 года в Москве и в нескольких других городах России. Ответственность за них не взяла на себя ни одна конкретная организация, отмежеваться от террористических актов поспешили и чеченские власти, однако в общественном сознании россиян сложился стереотип чеченца - исламского экстремиста, который чуть ли не от рождения является потенциальным преступником.

Совет муфтиев России выступил с заявлением, в котором подчеркнул, что «террор и насилие, навязывание норм дикого средневековья не имеют ничего общего с исламом», и одновременно выразил глубокое сожаление в связи с тем, что «нашлись в обществе разрушительные силы, заинтересованные в расколе страны по национальному и религиозному признаку». «Эти силы, - указывалось в заявлении, - используют трагические события на Северном Кавказе, террористические акты в центре России для развязывания оголтелой антиисламской пропаганды, создания в лице мусульманина "образа врага"».

В РПЦ, видимо, придерживаются иной точки зрения. 12-16 января 2000 года Отдел Московского Патриархата по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями провел в Чечне «гуманитарную акцию». К этому моменту в результате военных операций российской армии большинство населенных пунктов на чеченской территории уже были превращены в руины, множество мирных жителей - представителей различных этнических групп - погибло. Сотни тысяч стариков, женщин и детей бежали из родных мест, и те, кому удалось, несмотря на холод, голод и болезни, выбраться из зоны боев, оказались в трагическом положении никому не нужной «лишней обузы».

По линии РПЦ в Чечню были доставлены продукты питания, предназначенные практически только для армии. Как видно из сообщения Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата (ОВЦС), отправители «гуманитарной помощи» солдатам не забыли и о «духовно-воспитательной» работе с личным составом действующей армии: «При следовании рейсом военно-транспортной авиации непосредственно в полете иеромонахом Софронием освящалось воздушное судно, а затем два члена экипажа высказали просьбу принять таинство крещения…» И крещение «было совершено во время полета на высоте 9 тысяч метров».

Сегодня в армии официально нет более прежних военно-политических структур КПСС, но органы бывшего Главного политического управления Генерального штаба сохранились под другим названием. И «воспитатели» солдат, выполняя новую идеологическую установку командования, пропагандируют своеобразно понимаемую «православную духовность». К этой работе подключились некоторые околоцерковные политические организации типа движения «Россия православная». По просьбе российского военного командования их представители несколько раз выезжали на Северный Кавказ, причем сопровождавший их священник не только крестил солдат, но и освящал боевую технику.

***

Новой областью разногласий в российском обществе на рубеже веков стала проблема религиозного образования в светской школе. Установление в нашей стране десять лет назад подлинной свободы совести и религиозной свободы привело к пробуждению интереса россиян к религии. По всей стране начали восстанавливаться разрушенные и строиться новые храмы. Полки книжных магазинов заполнились религиозной литературой. Церковные проповеди стали неотъемлемой составной частью радио- и телевизионных программ. Религиозные миссионеры начали наведываться и в учебные заведения.

Это последнее обстоятельство привлекло к себе внимание Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ. В конце 1995 года Комиссия заслушала информацию Минобразования и Госкомвуза о соблюдении законодательства о свободе совести в государственной системе образования. При этом был отмечен целый ряд нарушений действующих законов, которые призваны гарантировать светский характер образования. Нарушения были устранены, и, казалось, законность восторжествовала. Но не тут-то было!

В январе 1999 года Патриарх и три академика (президент Российской академии наук Ю. С. Осипов, президент Российской академии образования Н. Д. Никандров и ректор МГУ В. А. Садовничий) направили совместное письмо министру общего и среднего образования В. М. Филиппову, предложив ему «начать необходимую деятельность по улучшению действующего закона об образовании». По их мнению, декларирование «светского» (кавычки авторов - А. К.) характера образования «означает лишь то, что государственная школа не находится ни в административной, ни в финансовой зависимости от какой-либо церковной организации и не ставит своей задачей подготовку клириков».

Авторы письма, ставшего достоянием гласности год с лишним спустя, выступили с утверждением, что «религиозно ориентированные дисциплины справедливо было бы включить в сетку обязательных предметов по принципу равноправной альтернативы, а не в качестве реально неосуществимого в широком масштабе факультатива (понимаемого как занятия, проводимые в свободное от обязательной нагрузки время)».

Официальный представитель ведомства, которому было адресовано письмо (к тому времени после нескольких переименований оно называлось Министерством образования РФ), В. Г. Аладин, сообщил 29 февраля 2000 года, что предмет «теология» 17 февраля был включен в Перечень направлений и специальностей как отдельная специальность. Это решение, по его словам, «было обусловлено общей атмосферой в стране, утратой идеологических опор в обществе». «В условиях идеологического вакуума, - заявил г-н Аладин, - была востребована религия. Какая? Речь шла прежде всего о православии; его представители первыми среди конфессий России обратились к государству с предложением о сотрудничестве».

В ходе развернувшейся в связи с этим решением дискуссии заведующий кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ профессор Н. А. Трофимчук констатировал, что «введение теологии (богословия) в структуру государственного вузовского образования, открытие кафедр, отделений и факультетов теологии в государственных вузах, как и включение в сетку образовательных предметов в общеобразовательной школе религиозно ориентированных дисциплин, представляют собой прямое нарушение законодательства Российской Федерации об образовании и свободе совести, несовместимое со светским характером нашего государства».

По убеждению профессора Трофимчука, решение Министерства образования дает односторонние преимущества РПЦ, что не может не сказаться негативно на межконфессиональных, а через них и на этнорелигиозных отношениях. В такой многонациональной и многоконфессиональной стране, как Россия, вероисповедная политика может быть эффективной только при условии, если она будет строиться на двух принципах: светском характере государства и правовом равенстве верующих и религиозных организаций.

Профессор Трофимчук и некоторые другие участники дискуссии отмечали, что неприемлемость богословского образования в государственных вузах не означает, что стандарт по теологии не нужен как таковой. В его официальном признании заинтересованы конфессиональные средние и высшие учебные заведения, готовящие кадры богословов. Необходимо найти решение, которое, с одной стороны, не противоречило бы законодательству, а с другой - позволило бы уравнять статус выпускника духовной школы и государственного учебного заведения.

Эту позицию поддержал канцлер Римско-католической апостольской администратуры в Москве Игорь Ковалевский. Напомнив далее о том, что в составе России существуют субъекты Федерации с различным религиозным и этническим составом населения, такие как Башкортостан и Татарстан, он назвал попытки введения обязательного преподавания теологии и катехизации в государственной школе «миной замедленного действия».

Священник Кафедрального собора Евангелическо-лютеранской церкви в Москве Д. Р. Лотов высказал подозрение, что «одна из конфессий, существующих в России, пытается интегрироваться в систему государственного образования и таким образом если не де-юре, то де-факто сделать шаг к статусу государственной церкви». «Она стремится к тем возможностям, которые у нее были до 1905 года, то есть к возможности контролировать духовную жизнь и в том числе подавлять инакомыслие», - добавил лютеранский священник.

«Мы не поддерживаем конфессиональное образование в государственных учебных заведениях, - сказал представитель Церкви христиан-адвентистов седьмого дня В. В. Витко. - Только в Москве насчитывается около 50 различных конфессий, за которыми стоят тысячи людей. Если православное богословие будет введено в качестве обязательной дисциплины в государственных общеобразовательных школах и высших учебных заведениях, то это неизбежно породит еще большее напряжение в нашем обществе и приведет к политической дестабилизации».

***

Руководители всех религиозных объединений страны признают ту уникальную роль, которую православие сыграло в истории России, в становлении и развитии ее культуры и государственности, начиная с крещения русичей Киева тысячу лет назад, в далеком 988 году. Но они не хотят поступаться своими конституционными правами. Именно поэтому столь серьезные дискуссии в обществе вызвал и продолжает вызывать дискриминационный Закон 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях».

26 марта 2000 года Владимир Путин подписал принятый Думой в феврале закон, который продлевает до 31 декабря нынешнего года срок окончания перерегистрации религиозных объединений. В соответствии с Законом 1997 года перерегистрация должна была занять два года и завершиться 31 декабря 1999 года. За это время официальное признание предстояло вновь получить 16 тысячам объединений, значившихся в государственном реестре религиозных организаций на момент принятия закона. Сделать это не удалось.

Правозащитники с самого начала предупреждали, что проделать такую работу в столь короткий срок невозможно, учитывая большую численность кандидатов на перерегистрацию. Законодатели не прислушались к этим предупреждениям. Они исходили из того, что основную массу религиозных объединений составляли приходы «традиционной» РПЦ, перерегистрация которых никаких трудностей не вызовет. Напротив, общины «нетрадиционных» религий должны были, по духу закона, доказывать свою легитимность и могли не успеть представить в срок все документы, необходимые для их включения в государственный реестр, что привело бы, как на то надеялись авторы закона 1997 года, к «упрощению религиозной географии России».

Оказалось, однако, что опоздала с оформлением документов как раз РПЦ. Разработанные ее юристами проекты не смогли вписаться даже в требования заведомо дискриминационного закона, и всю работу пришлось начинать заново. Возникла реальная угроза утраты легитимности большинством, то есть многими тысячами православных приходов. Это был бы скандал поистине международного масштаба. Всего же к намеченному первоначально сроку успели перерегистрироваться только 40 % организаций федерального уровня и чуть больше 20 % организаций регионального и местного уровней.

Председателю Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций В. И. Зоркальцеву пришлось признать очевидное: «Учитывая масштабы территории Российской Федерации, слабую юридическую подготовку священнослужителей, а также недостаточную численность специалистов регистрирующих подразделений Минюста России и его территориальных органов… перерегистрация религиозных организаций в установленный законом срок не может быть завершена. Поскольку религиозные организации, не прошедшие перерегистрацию, подлежат ликвидации, это может вызвать многочисленные конфликты, осложнение государственно-церковных отношений в стране, новую волну критики как в Российской Федерации, так и за ее пределами в отношении данного Федерального закона».

Депутатам не оставалось ничего иного, как перенести срок окончания перерегистрации еще на один год. При этом в формулировку соответствующей статьи закона было внесено изменение, существенно ее ужесточающую. Отныне религиозные организации, не прошедшие перерегистрацию к установленному законом сроку, не «могут быть ликвидированы», а «подлежат ликвидации» в судебном порядке (как написал В. И. Зоркальцев в приведенной выше пояснительной записке, аргументирующей необходимость установления новой даты).

Свой вклад в «упрощение религиозной географии» России вносят и местные власти. Нередко они требуют, чтобы вопросы, касающиеся самых различных культов, такие, в частности, как регистрация общин, строительство или аренда помещений для проведения богослужений, до вынесения на рассмотрение в государственном аппарате согласовывались с епархиями и благочиниями (нижестоящими структурами) РПЦ.

1 апреля 1999 года председатель Совета муфтиев России шейх Равиль Гайнутдин направил руководителям всех ветвей власти письмо, в котором вслед за лидерами ряда других религиозных организаций (главным образом протестантских) подверг критике практику передачи православному духовенству права решать судьбу инаковерующих . «Мусульмане России с искренним уважением относятся к Русской Православной Церкви, - указывал автор письма. - Но мы не можем и по закону не должны каждый случай появления новой общины, строительства мечети согласовывать с деятелями РПЦ».

Приведя несколько примеров того, как мусульманам отказывают в регистрации их общин и препятствуют строительству мечетей под тем предлогом, что речь идет об «исконно русских территориях», Р. Гайнутдин предупредил: подобная практика может привести к ответным действиям со стороны тех, кто живет на «исконно татарских, башкирских, балкарских, узбекских, азербайджанских, дагестанских и т. д. землях. Но на сей раз они будут направлены против русских, против православия». «Споры о том, кому какая территория принадлежит, ни к чему хорошему не приведут», - добавил муфтий.

***

Мы уже писали о постановлении Конституционного Суда от 23 ноября 1999 года, признавшем неправомерными попытки придать закону 1997 года обратную силу и ограничить таким образом права ряда конкретных религиозных объединений при их перерегистрации органами юстиции (см.: Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 2000. № 1 (30)). Это постановление послужило отправной точкой для новой дискуссии, вызванной отказом Министерства юстиции РФ перерегистрировать российскую структуру католического ордена иезуитов.

Еще до возникновения конфликта один из руководящих работников министерства, начальник отдела регистрации религиозных объединений А. И. Кудрявцев, предсказал исход подобных споров, когда заявил по другому поводу: «Мое мнение таково: есть Конституция, в ней есть 54-я статья. Статья эта говорит: закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы иметь не может. В данном же случае есть придание обратной силы вновь установленной отягчающей норме. Это, конечно, нарушение 54-й статьи Конституции, и я уверен, что если дойдет до Конституционного Суда, то он эту норму отменит».

Орден обратился в Конституционный Суд 30 августа 1999 года, но секретариат Суда в тот момент отказался принять его жалобу к рассмотрению. В ответе секретариата указывалось, что права иезуитов нарушены не были, поскольку негативные последствия отказа в перерегистрации могут наступить лишь по ее окончании.

Как рассказала член Московской коллегии адвокатов Г. А. Крылова, на самом деле выбор, предлагавшийся иезуитам, был невелик: 1) получить регистрацию в качестве представительства международной структуры ордена иезуитов и тем самым лишиться права действовать в порядке, установленном для религиозных организаций, 2) выполнить все требования закона для регистрации в качестве религиозного объединения, нарушив при этом свою каноническую структуру и перестав тем самым быть неотъемлемой частью ордена и, соответственно, Римско-католической церкви, 3) лишиться полученной в 1992 году регистрации и, соответственно, прав юридического лица.

Г. А. Крылова не согласилась с такой позицией секретариата и от имени ордена направила мотивированное ходатайство о принятии решения по данному вопросу Конституционным Судом. В результате 3 апреля 2000 года (за два месяца до готовившегося визита Путина в Ватикан) состоялось пленарное заседание Суда. После ознакомления с выводами судьи В. Д. Зорькина, который проводил предварительное изучение жалобы, члены Конституционного Суда приняли по этому вопросу специальное определение.

Сославшись на «конституционно-правовой смысл» положений закона применительно к перерегистрации организаций, созданных до его вступления в силу, Суд указал, что заявителям не может быть отказано в перерегистрации на том основании, что впоследствии законом был изменен круг лиц, которые вправе быть учредителями.

Определение Конституционного Суда РФ от 13 апреля 2000 года, как и постановление от 23 ноября 1999 года, существенно ограничивает возможность непосредственного применения дискриминационных норм при перерегистрации, подчеркивает Г. Крылова. Его значение, несомненно, выходит за пределы конкретной проблемы, вставшей перед иезуитами.

Суд указал, что:

а) при перерегистрации религиозные объединения могут в учредительных документах указывать в качестве своей организационно-правовой формы какой-либо вид религиозной организации, не создавая новых подразделений, в том числе территориальных;

б) они вправе использовать в своих наименованиях слова «Россия», «российский» и производные от них, если до вступления закона в силу уже использовали их в своих наименованиях и если на момент подачи заявления о государственной перерегистрации действовали на территории Российской Федерации на законных основаниях.

Суд особо отметил, что конституционно-правовой смысл указанных выше положений является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике. А это значит, что многие религиозные организации, которым после принятия закона 1997 года пришлось изменять свою организационно-правовую структуру или входить для перерегистрации в состав централизованного объединения, могут отныне больше этого не делать. Если они уже были зарегистрированы по закону 1990 года, органы юстиции не вправе отказать им в перерегистрации ссылками на то, что они были учреждены ненадлежащими лицами и что новым законом порядок их образования изменен.

«По существу, - констатирует Г. А. Крылова, - буквальное прочтение закона заменяется выявляемым Конституционным Судом «конституционно-правовым смыслом», которое значительно смягчает закон, если даже и не изменяет его сути. Суд в очередной раз уклонился от признания неконституционным Закона 1997 года, явно расходящегося как с Конституцией России, так и с нормами международного права, однако его решение - еще один шаг в блокировании применения органами юстиции наиболее дискриминационных положений этого закона».

***

Сможет ли Россия остаться светским государством, а Русская Православная Церковь - структурой, независимой от властей и от собственных фундаменталистов, покажет будущее. Но уже сейчас ясно: то, каким оно станет, зависит от каждого, кому дороги судьбы молодой российской демократии. Сегодня демократическая общественность страны может опираться на действующую Конституцию РФ, официальную позицию РПЦ, отвергающую идеи слияния церкви с государством, и, наконец, международные обязательства России. Не будем забывать, что в соответствии с решением, принятым на Московском совещании Конференции по человеческому измерению СБСЕ 3 октября 1991 года, «…вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер… Они… не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства».

Анатолий Красиков - профессор, доктор исторических наук, руководитель Центра социально-религиозных исследований Института Европы РАН, президент Российского отделения Международной ассоциации религиозной свободы. В 1992-1996 годах работал в Администрации Президента РФ.


Источник информации:
Институт права и публичной политики. ( http://www.ilpp.ru/kpvo/index.html )

Информация обновлена:01.01.2008


Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru