Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Понятие непреодолимой силы в общей теории права и в международном праве :

Сравнительный аспект /
В. М. Зайцева.

Зайцева, В. М.

Полный текст документа:

Зайцева Валерия Михайловна

Удмуртский государственный университет

И-6-Д

Понятие непреодолимой силы в общей теории права и в международном праве : сравнительный аспект

В отношениях, регулируемых как внутренним, так и международным правом, имеют место ситуации, события, порождаемые непреодолимой силой - форс-мажором.

Понятие непреодолимой силы (vis major, forse majeure, act of God) существует уже тысячелетия и означает высшую силу, «божий промысел», событие, превосходящее по силе те человеческие силы, которые можно ему противопоставить, а потому освобождающее от ответственности. Это понятие было известно римскому частному праву классического периода, гражданскому праву стран континентальной Европы, англо-американскому гражданскому праву. В российском гражданском праве непреодолимая сила традиционно определяется как чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство (ст. 85 ГК РСФСР 1964 года, п. 3 ст. 401 действующего ГК РФ).

В решениях от 12 июля 1929 г. в Гааге по делам сербских и бразильских займов, размещенных во Франции, Постоянная палата международного правосудия признала форс-мажор общим принципом права. Об этом свидетельствует и внутреннее право государств.

В легальном определении понятия «непреодолимая сила», содержащемся в п. 3 ст. 401 ГК РФ, в качестве ее признаков названы «чрезвычайность» и «непредотвратимость при данных условиях». Однако, в цивилистической литературе анализируются не только эти два признака, но и другие, выявленные в процессе научных исследований. Так, например, цивилисты, сопоставляя признаки непреодолимой силы с признаками случая (казуса) выделяют их общий признак непредвидимости.

О понятии непреодолимой силы можно говорить как в рамках международного частного права, так и в рамках международного публичного права.

Примером первого является статья 79 Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11 апреля 1980 г.), в пункте 1 которой указано: «Сторона не несет ответственности за неисполнение любого из своих обязательств, если докажет, что оно было вызвано препятствием вне ее контроля и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора либо избежания или преодоления этого препятствия или его последствий».

Как видно из содержания данного пункта, понятие «непреодолимой силы» в нем вообще отсутствует. В доктринальном комментарии[1] к Конвенции по этому поводу сказано: «В понятие освобождения от ответственности по существу входят те же элементы, которые традиционно образуют понятие непреодолимой силы». Вероятно, международные юрисдикционные органы намеренно обошли понятие «непреодолимая сила», и соответственно признаки чрезвычайности, исключительности, предоставив  тем самым правоприменителям больше свободы в определении обстоятельств, освобождающих от ответственности. Признаки непредвиденности (от нее нельзя было разумно ожидать принятия препятствия в расчет)  и непредотвратимости (препятствие вне ее контроля) сохранились, однако в новом содержании.

Пункт 2 приведенной статьи содержит норму, не известную российскому законодательству: «Если неисполнение стороной своего обязательства вызвано неисполнением третьим лицом, привлеченным ею для исполнения всего или части договора, эта сторона освобождается от ответственности только в том случае, если привлеченное ею лицо также было бы освобождено от ответственности, если бы положения указанного пункта были применены в отношении этого лица». Положения Конвенции создают, таким образом, максимально благоприятное регулирование отношений участников коммерческой сделки.

ГК РФ в отличие от Конвенции в ст. 401 категорично закрепляет, что «нарушение обязанности со стороны контрагентов должника» не является обстоятельством непреодолимой силы независимо от причин нарушения, а значит и не освобождает от ответственности. Данная норма, на мой взгляд,  нарушает принцип равенства правового режима для всех субъектов гражданского права, поскольку участник гражданского оборота, пострадавший от непреодолимой силы косвенно (через иное лицо) будет нести ответственность перед своими контрагентами в полном объеме.

С целью избежать возможного злоупотребления со стороны участников оборота и распределить ответственность между двумя сторонами в статье 80 Конвенции содержится следующее положение: «Сторона не может ссылаться на неисполнение обязательства другой стороной в той мере, в какой это неисполнение вызвано действиями или упущениями первой стороны».

Практика применения вышеизложенных положений Международным коммерческим арбитражным судом при ТПП РФ (МКАС) показывает, что обстоятельства, заявленные ответчиком в качестве «препятствий вне контроля», освобождающих от ответственности по ст. 79 Конвенции, редко признаются судом таковыми по различным причинам.

Например, в решении по делу № 259/1998 МКАС[2] не признавал обоснованным применение ст. 79 конвенции, если ответчик ссылался на ухудшение экономической ситуации в стране продавца. Так, не была признана обоснованной ссылка ответчика - покупателя из Республики Корея на то, что частичная неоплата поставленного ему товара произошла из-за наступившего кризиса на финансовом и фондовом рынках Республики Корея. Проведенный составом арбитража анализ форс-мажорной оговорки контракта и положений ст. 79 Венской конвенции, позволил сделать вывод о том, что ссылка ответчика на ухудшение экономической ситуации в его стране не может служить основанием для освобождения его от платежа за полученный товар и ответственности за просрочку платежа.

Зачастую неприменение статьи 79 Конвенции связано с более узким трактованием данной нормы в контрактах (так называемых форс-мажорных оговорках). Как правило, в таких оговорках приводится закрытый перечень обстоятельств, относящихся к непреодолимой силе, либо норма статьи 401 ГК, если одной из сторон сделки является российское юридическое лицо.

Так, например, без ссылки на применение ст. 79 Венской конвенции (дело № 169/1996) МКАС[3] не признал обоснованным утверждение ответчика (венгерской фирмы) о том, что просрочка задолженности по оплате товара произошла вследствие изменений рынка в Венгрии. МКАС отметил, что изменение условий реализации продукции на рынке относится к обычным коммерческим рискам, которые покупатель должен учитывать при осуществлении коммерческой деятельности. Это обстоятельство не подпадает под основания освобождения от ответственности, предусмотренные контрактом сторон.

По делу №160/1997 МКАС[4] не нашел обоснованными возражения ответчика (российской организации) на требования истца (германской фирмы), касавшиеся возврата уплаченного аванса, возмещения понесенных убытков, включая упущенную выгоду, уплату процентов годовых за пользование чужими денежными средствами, а также судебных расходов. Возражения ответчика, в частности, сводились к ссылке на непреодолимую силу. МКАС установил, что из содержащегося в контракте условия по этому вопросу, к непреодолимой силе можно отнести только такие обстоятельства, которые «нельзя было предвидеть». Забастовка, на которую ссылался ответчик, имела место уже на стадии заключения контракта, и, следовательно, ответчик должен был принять это во внимание.

Значительно реже, по сравнению со ст. 79 конвенции, в практике МКАС встречаются решения, в которых применялась ст. 80. Очевидно, такое положение объясняется тем[5], что считается, норма ст. 80 дополняет основное правило конвенции об условиях освобождения от ответственности, сформулированное ст. 79. При предъявлении требований о возмещении убытков решение вопроса о смешанной ответственности сторон за неисполнение договорных обязательств дает возможность арбитражу снизить размер убытков соответственно обстоятельствам - действиям или упущениям другой стороны договора. Однако в практике МКАС подобные случаи не встречались. В тех делах, в которых сторона ссылалась на норму ст. 80, речь шла о частичной неоплате поставленных в счет контракта товаров.

В международном публичном праве (МПП) под форс-мажором понимается ситуация, при которой субъект вынужден действовать вопреки международному обязательству в результате действия непреодолимой силы или не поддающегося контролю непредвиденного события. Международной практике известно множество случаев ссылок на форс-мажорные обстоятельства как на основание для оправдания невыполнения обязательств. Чаще всего такие ситуации возникают при несанкционированном вторжении воздушных судов одного государства в воздушное пространство другого в результате повреждений или погодных условий. В ст. 18.2 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. отмечается, что проход через территориальное море включает остановку и стоянку на якоре, поскольку они "необходимы вследствие непреодолимой силы". Аналогичное положение содержит ст. 7.1 Конвенция о транзитной торговле внутриконтинентальных государств 1965 г. Это свидетельствует о конвенционном закреплении правила о форс-мажоре в МПП. Однако, к ограничению ответственности государства относятся осторожно.

В статье 23 Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 56/589 от 12 декабря 2001 г.
"Ответственность государств за международно-противоправные деяния"
 положения о форс-мажоре сформулированы следующим образом:

1. Противоправность деяния государства, не соответствующего международному обязательству этого государства, исключается, если это деяние обусловлено форс-мажором, то есть проявлением непреодолимой силы или непредвиденного события, вне контроля данного государства, делающих материально невозможным в данных обстоятельствах выполнение соответствующего обязательства.

2. Пункт 1 не применяется, если:

а) форс-мажорная ситуация обусловлена, либо целиком, либо в сочетании с иными факторами, поведением государства, ссылающегося на нее; или

b) данное государство приняло на себя риск возникновения такой ситуации.

Как видим, форс-мажорная ситуация должна соответствовать определенным условиям. Во-первых, соответствующее деяние должно быть предопределено непреодолимой силой или непредвиденным событием, которое находится вне контроля данного государства. Во-вторых, выполнение обязательства оказывается материально невозможным.

"Непреодолимая сила" означает, что должно существовать препятствие, которое государство не было в состоянии избежать или которому оно не могло воспрепятствовать.

"Непредвиденное событие" означает, что его наступление было невозможно предвидеть или оно было предельно маловероятным. В рассматриваемых случаях необходимо установить, можно ли было от нарушившей обязательство стороны разумно ожидать, что она приняла во внимание возможность соответствующего события. Если такое событие можно было предвидеть, то не выполнившая обязательство сторона может рассматриваться как принявшая на себя риск выполнения обязательства при наступлении такого события. Возможность предвидеть событие оценивается на момент принятия обязательства. При этом, сторона должна предпринимать все имеющиеся в ее распоряжении меры для должного выполнения обязательства, а не пассивно наблюдать наступление события, которое послужит основанием для его невыполнения.

Непреодолимая сила или непредвиденное событие должны быть причиной материальной невозможности выполнения обязательства, которая может быть обусловлена естественным событием, например, аварийная посадка самолета в условиях урагана на территории иностранного государства либо деятельностью людей, например, выход из под контроля государства части территории в результате восстания. Под ситуацию форс-мажора могут подпадать и случаи применения силы, принуждения одним государством другого. Форс-мажор не распространяется на ситуации, при которых выполнение обязательства стало более затруднительным, например, в результате политического или экономического кризиса. Это касается и ситуаций, порожденных небрежностью или бездействием соответствующего государства.

В международной судебной практике  можно обнаружить ряд случаев, когда деяния повстанцев рассматривались как исключающие ответственность государства за ущерб, причиненный иностранцам. Однако в большинстве случаев суды, признавая существование нормы о форс-мажоре, считали ее неприменимой к данному случаю. При рассмотрении арбитражем дела о "Рейнбоу Уорриор"[6] Франция ссылалась на форс-мажор как на обстоятельство, исключающее противоправность ее действий по откомандированию офицеров с острова Хао и отказа вернуть их после лечения. В своем решении арбитраж определил: "Новая Зеландия права, утверждая, что ссылка на форc-мажор не может быть отнесена к данному делу, поскольку критериями его применимости является абсолютная материальная невозможность, а обстоятельство, которое делает исполнение более затруднительным, не относится к числу форс-мажорных обстоятельств".

Таким образом, международная практика, признавая существование нормы о форс-мажоре, придерживается того, что она применима лишь в исключительных случаях, когда невозможность выполнения обязательства является абсолютной и материальной.

Не может быть признана форс-мажорной ситуация, созданная ссылающимся на нее государством или спровоцированная им. В решении по делу "Ливийская компания иностранных инвестиций против Республики Бурунди" арбитраж отклонил ссылку на форс-мажор на том основании, что "предполагаемая невозможность не была результатом непреодолимой силы или непредвиденного внешнего события вне контроля Бурунди. На самом деле невозможность явилась результатом одностороннего решения этого государства". Согласно Венской конвенции о праве международных договоров (Вена, 23 мая 1969 г.) на материальную невозможность нельзя ссылаться, "если эта невозможность является результатом нарушения этим участником либо обязательства по договору, либо иного международного обязательства, взятого на себя по отношению к любому другому участнику договора".

Пункт 2b касается ситуаций, в которых государство заранее приняло на себя риск возникновения ситуации форс-мажора, то ли в силу самого обязательства или одностороннего акта. При всех условиях принятие на себя риска должно быть совершенно недвусмысленно и относиться к тем сторонам, перед которыми взято обязательство. После взятие на себя ответственности за определенный риск государство не может ссылаться на форс-мажор.

В международном праве помимо непреодолимой силы выделяют состояние бедствия. Оно как обстоятельство, оправдывающее поведение, которое в ином случае было бы противоправным, предусмотрено рядом конвенций. Так, Конвенция о морском праве 1982 г. разрешает остановку и стоянку судов на якоре при переходе через территориальное море иностранного государства лишь тогда, когда они обусловлены состоянием бедствия (ст. 18.2). Аналогичные положения содержатся в конвенциях по предотвращению загрязнения моря. Состояние бедствия относится к конкретному случаю, когда лицо, поведение которого присваивается государству, находится в ситуации крайней опасности как для него самого, так и для вверенных ему лиц. Более масштабные состояния бедствия, такие как землетрясения, наводнения и другие чрезвычайные ситуации, могут относиться к форс-мажору или состоянию необходимости.

В отличие от ситуации форс-мажора лицо, действующее в ситуации бедствия, действует не невольно, даже если возможность выбора фактически отсутствует в результате сложившейся ситуации. На этом основании авторы, рассматривающие такую ситуацию, нередко определяют ее как ситуацию "относительной невозможности" выполнения международного обязательства. От состояния необходимости данная ситуация отличается тем, что речь здесь не идет о выборе между соблюдением норм международного права и обеспечением законных интересов государства. Интерес здесь непосредственно состоит в спасении жизни людей, независимо от их гражданства.

Как и в случае форс-мажора, ситуация, которая была порождена поведением ссылающегося на нее государства, не может квалифицироваться как бедствие. Вместе с тем, отдавая приоритет цели спасения жизни, п. 2 "а" ст. 24 устанавливает, недопустимость ссылки на бедствие лишь в том случае, когда ситуация бедствия целиком либо в сочетании с другими факторами обусловлена поведением ссылающегося на нее государства.

В отличие от бедствия состояние необходимости представляет опасность не для жизни людей, вверенных должностному лицу государства, а серьезную опасность для существенных интересов самого государства или международного сообщества. Состояние необходимости возникает тогда, когда налицо конфликт между существенным интересом и обязательством ссылающегося на состояние необходимости государства.

Состояние необходимости как обстоятельство, исключающее противоправность, является общим принципом права. Различие между форс-мажором и необходимостью видится, прежде всего, в том, что непреодолимая сила создает условия, в которых соответствующее поведение является не только необходимым, но и непреднамеренным. В случае состояния необходимости выбор поведения всегда является преднамеренным.

Мы видим, что нормы российского права недостаточно внимания уделяют явлениям форс-мажора, оставляя на усмотрение правоприменителя массу вопросов. В международном праве явления форс-мажора можно классифицировать по критерию причинности на непреодолимую силу, состояние бедствия и юридическую невозможность исполнения обязательств.

Общая теория права России данную классификацию не поддерживает, признавая лишь наличие непреодолимой силы достаточным для освобождения лица от ответственности, при этом вкладывая в понятие непреодолимой силы более ограниченный перечень обстоятельств.

[1] Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. Комментарий. М., «Юридическая литература», 1994 , с. 183

[2] Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999-2000 гг. Составитель - М.Г. Розенберг. М., «Статут», 2002, с. 172-173

[3] Арбитражная практика за 1998 г. Составитель М.Г. Розенберг. М., «Статут», 1999, с.144-145

[4] Арбитражная практика за 1998 г. Составитель М.Г. Розенберг. М., «Статут», с.176-178

[5] Доклад к.ю.н. Зименковой Ю.Н. (Материалы конференции: 25 лет применения Венской Конвенции (1980))

[6] Лукашук И.И. Право международной ответственности. – М.: Волтерс Клувер, 2004


Источник информации:
По данным, представленным организацией ( )

Информация обновлена:30.03.2007


Сопутствующие материалы:
  | Организации 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru