Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Проблемы реализации репродуктивных прав человека в международном праве и их имплементация в законодательство РФ /


К. Ф. Фаракшина.

Фаракшина, К. Ф.

Полный текст документа:

Фаракшина Ксения Фейзулаевна

Юридический факультет, Марийский Государственный Университет

И-3-Д

Проблемы реализации репродуктивных прав человека в международном праве и их имплементация в законодательство РФ

Несомненно права человека занимают особое место в системе международного права. В международном праве прав человека в последнее время внимание привлекает проблема регламентации и реализации права на репродуктивный выбор. Современное понимание репродуктивного права было сформулировано на Конференции по народонаселению в Мехико (1984) [1]: "Все пары и отдельные лица обладают фундаментальным правом принятия свободного и ответственного решения относительно количества детей и длительности периода между их появлением, а также доступа к информации и средствам для обеспечения этого". Отметим, что понятие репродуктивных прав включает ряд иных специфических прав, как  право на защиту репродуктивного здоровья  (аборт, безопасное материнство, заболевания, передаваемые половым путем), право на создание семьи и регистрацию брака, право на принятие независимого и свободного репродуктивного решения, которое занимает центральное место.

С момента официального закрепления репродуктивного права человека обсуждается проблема о правах ребенка при легализации аборта в конкретном государстве. Для решения данной проблемы в первую очередь необходимо определить понятие «ребенка».  Отметим, что не существует единой точки зрения на определение правового статуса человеческого эмбриона.

Анализируя международно-правовые акты можно отметить, что Декларация прав ребенка 1959 г.[2] упоминала лишь о том, с какого момента личность считается ребенком. Так в  преамбуле Декларации сказано, что "ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту как до, так и после рождения". Ст. 1 Конвенции о правах ребенка[3] от 20 ноября 1989 г. определила, что ребенком является каждое человеческое существо до достижения им 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее. Можно предположить, что под данное определение попадает еще не родившийся ребенок. Следовательно, следуя ст. 6 Конвенции получается, что Государства-участники могут признать, что каждый ребенок имеет неотъемлемое право на жизнь и обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка.

Определение «ребенка», закрепленное в Конвенции о правах ребенка дает возможность различного толкования момента возникновения прав в зависимости от того, какой концепции о начале жизни государства придерживаются. При подписании и ратификации Конвенции некоторые государства сделали заявление по поводу толкования ее положений в отношении вопроса о начале жизни. Аргентина сделала оговорку о том, что ст. 1 «толкуется ею в свете того, что термин «ребенок» означает человеческое существо с момента зачатия до достижения восемнадцатилетнего возраста».[4] С другой стороны, многие государства, присоединившиеся к Конвенции о правах ребенка делали оговорки в пользу репродуктивных прав человека. Например, Франция оговорила, что статья 6 Конвенции «не может толковаться как создающая любое препятствие по выполнению положений французского законодательства в отношении добровольности прерывания беременности». Великобритания ратифицировала Конвенцию с оговоркой о том, что она толкует Конвенцию как применимую только к человеческому существу с момента рождения».[5] Однако, большинство государств вообще не сделали никаких заявлений или оговорок, отметив, что при толковании преамбулы, статей 1 и 6 Конвенции они будут придерживаться положений своего национального законодательства.

Таким образом, Конвенция о правах ребенка не содержит положений, прямо обязывающих государства гарантировать жизнь еще не рожденному ребенку. Существуют специфические исключения, где защита косвенно предоставляется. Статья 6(5) Международного пакта о гражданских и политических правах[6] запрещает приводить в исполнение смертный приговор в отношении беременных женщин. То же самое закреплено в дополнительном протоколе 1 1977 г. к Женевским Конвенциям 1949 г. о защите жертв вооруженных конфликтов (ст.6(4)).[7] Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах гарантирует особую охрану матерям в течение разумного периода до и после родов (ст.10(2)).[8]

Российская Федерация ратифицировав Конвенцию о правах ребенка, заимствовала конвенционные положения, закрепив в ст. 54 СК РФ[9], что ребенком признается «лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет», не дав четкого определения момента возникновения прав.

Подобная обтекаемая приводит к неоднозначному толкованию норм законодательства.

Закрепив приоритет норм международного права перед нормами национального права российское в ст. 15 Конституции РФ[10], тем не менее, п.2 ст.17 КРФ установил: «основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения». Так по общему правилу согласно ст. 17 ГК РФ правоспособность человека возникает в момент его рождения. Однако, следуя концепции римского права российское наследственное право в качестве наследников рассматривает также неродившихся лиц, зачатых при жизни наследодателя. Дело в том, что еще в древнеримском праве существовали нормы свидетельствующие о том, что гражданская правоспособность возникает у человека еще до рождения. Речь идет о положении, предусмотренном Законом XII таблиц, согласно которому ребенок, родившийся после смерти отца-наследодателя, считался наследником и, в силу этого, мог быть упомянут в завещании. Впоследствии аналогичное положение было закреплено в более поздних правовых источниках-Институциях Гая и Дигестах Юстиниана. Кроме того, по закону Юлия Веллея (28 г.) в целях охраны наследственных прав человеческого зародыша ему по просьбе беременной матери назначался попечитель, уполномоченный осуществлять управление имуществом, которое должен унаследовать зародыш в случае рождения.[11] Не случайно на рубеже II-III вв. римский юрист Тертуллиан писал: "Тот, кто будет человеком, уже человек".[12]

Однако  и данная позиция находит своих противников. По мнению большинства правоведов, вышеприведенные нормы отнюдь не наделяют человеческий зародыш субъективными правами: человек становится субъектом права лишь в том случае, если он родится, и притом родится живым. При этом часть правоведов считают, что зачатый ребенок (насцитурус) наделен условной гражданской правоспособностью, другие же склоняются к тому, что закон просто охраняет будущие права насцитуруса, не признавая его правоспособным лицом. Сторонники концепции "охраны прав" насцитуруса исходят из положения, согласно которому правоспособность гражданина возникает с момента рождения, а не с момента зачатия. Устанавливая право насцитуруса на наследование, гражданское законодательство отнюдь не отступает от приведенного правила: насцитурус не наделяется гражданской правоспособностью, не становится субъектом права. В данном случае закон лишь гарантирует охрану будущих прав человека, - тех прав, которые возникнут в случае его рождения живым.

Исходя из вышеуказанного и основываясь на статистических данных, закономерно возникает вопрос о том, можно ли рассматривать аборт как нарушение права на жизнь. Так, по данным Центра социологических исследований в год производится примерно 4 млн. учтенных абортов, из них: криминальных - 600 тыс., т.е. приблизительно 15% от общего числа. При этом в мире в 4 из 193 стран аборты законодательно запрещены. В 119 странах аборты допускаются только при угрозе для жизни или здоровья матери. Россия входит в 21% стран, где аборты разрешены, но с рядом ограничений. Так, российское законодательство предусматривает наказание лишь за криминальные аборты, то есть искусственное прерывание беременности, произведенное лицом, не имеющим медицинского сертификата по специальности "врач акушер-гинеколог". Таким образом, если в условиях стационара беременность  прервет дипломированный врач-специалист, не гинеколог, то это будет квалифицировано, как преступление. Следовательно, необходимо сформулировать приведенное понятие таким образом, чтобы исключить двусмысленное толкование.

В свете соотношения права на жизнь со свободой совести искусственное прерывание беременности однозначно считается убийством уже начавшейся жизни. "Жен, дающих врачевства, производящие недоношение плода во чреве, и приемлющих отравы, плод умерщвляющие, подвергаем епитимии человекоубийцы"[13].

Обратим внимание, что Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод[14] 1950г. не регламентирует данного вопроса, в то время как Европейский Суд по правам человека отмечает, что начало жизни следует рассматривать с момента физического рождения человека, то есть аборт не является нарушением права на жизнь. [15]

Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан  от 22 июля 1993 года[16] предоставляют право женщинам самостоятельно решать вопрос о материнстве, устанавливая уголовную ответственность лишь за незаконное производство аборта. В то же время международные неправительственные организации стоят на позиции, что свободное производство абортов является нарушением права ребенка на жизнь. Такая позиция подтверждается точкой зрения современной эмбриологии. В частности, по мнению доктора биологических наук В.А. Голиченкова: «Жизнь человека как биологического индивидуума начинается с момента образования единого ядра, содержащего неповторимый генетический материал»[17].

Положения Основ законодательства, полагаем во многом противоречат нормам международного права прав человека. В частности п.14 Приказа Минздрава Российской Федерации  от 28 декабря 1993 г. N 302"Об утверждении перечня медицинских показаний

для искусственного прерывания беременности[18] рассматривает в качестве медицинских показаний врожденные пороки развития и наследственные заболевания. Тогда как п.4 Декларации о правах инвалидов (провозглашена резолюцией 3447 (XXX) Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1975 г.)[19], свидетельствует, что инвалиды и умственно отсталые лица имеют те же права, что и другие лица, а соответственно и основополагающее право на жизнь. Тем  не менее обоснование противоречия правовых систем имеет под собой сложный этический момент. По мнению многих исследователей прерывание беременности при развитии патологий является гуманным актом по отношению к эмбриону.

Реализация права на репродуктивный выбор также является предметом дискуссий о том, что нелегальные аборты приводят к развитию криминального бизнеса по распространению «абортируемого материала». Специалисты делят стволовые клетки на несколько видов, но наиболее перспективными являются именно эмбриональные или фетальные, которые получают из неродившихся младенцев. Используются они как в лекарственных препаратах, так и косметических, например, в плацентарных кремах. Кроме того, стволовые клетки из абортивного материала применяются для очень популярного в последнее время способа омоложения организма. В последнее время большие опасения вызывает деятельность различных ассоциации и центров планирования семьи, указывающих на необходимость проведения абортов, и широко рекламируемых частных клиниках, производящих аборты. 

Нельзя не отметить, что на данном этапе развития выделенной проблемы невозможно найти конкретное решение, хотя общественность склоняется к тому, что широкое распространение абортов противоречит праву ребенка на жизнь. Тем не менее, компромиссные формулировки международных актов представляют широкие возможности толкования  и возможного «приспособления» к политике каждого конкретного государства. При этом стоит отметить, что полный запрет абортов представляется невозможным, так как вероятно повлечет большое количество криминальных абортов. Так, когда в 20- е годы в России аборты были официально разрешены, смертность от абортов снизилась с 4 до 0,3 процента. Тем не менее, современный широкий перечень показаний к совершению аборта, ставит жизнь человека в зависимость от материального положения людей и социальных факторов. В настоящее время мировая практика предусматривает 2 вида показаний для искусственного прерывания беременности. Среди социальных показателей выделяют наличие инвалидности, пребывание в местах лишения свободы, расторжение брака во время беременности, наличие в семье ребенка-инвалида, а также уровень материального дохода на одного члена семьи. Однако во многих европейских странах, таких как Германия, Испания, Швейцария аборт по социальным показателям не разрешен. Подобная политика представляется весьма рациональной, так как социальные показатели весьма условны и в их рамки вписывается большая часть среднестатистических семей.

Более адекватным представляется перечень медицинских показаний для искусственного прерывания беременности. К ним относятся: туберкулез (все активные формы), сифилис, ВИЧ-инфекция, острый и хронический лейкоз, врожденный порок сердца, состояние физиологической незрелости (несовершеннолетние) или угасания репродуктивной системы женщины (возраст 40 лет и более). Подобные показатели направлены на сохранение жизни и здоровья матери и призваны способствовать рождаемости здорового населения.

Таким образом, в качестве вариантов решения поставленной проблемы можно назвать законодательное сокращение социальных показаний для аборта, и ограничение абортов по медицинским показаниям.

Нельзя не обратить внимание на тот факт, что государства обязаны обеспечивать пропаганду репродуктивных прав, но только в части не противоречащей демографической политике. Также одним из направлений имплементации можно выделить социальную поддержку многодетных, малообеспеченных семей, реализацию молодежных программ.

[1] www.un.org/conference/righs.html.

[2] Межд.акты по правам человека. Сборник документов.- М.: Изд.  группа «НОРМА-ИНФРА М,2000. c. 42-45

[3] там же с. 271-280.

[4] Le Blanc L. J. The Convention on the Rights of the Child: United Nations Lawmaking on Human Rights. University of Nebraska Press-Lincoln, 1995. P. 72.

[5] Там же стр.73

[6] http://www.ohchr.org/english/law/ccpr.htm

[7] Справочная система «Гарант»

[8] http://www.ohchr.org/english/law/cescr.htm

[9] Собрание законодательства Российской Федерации от 1 января 1996 г. N 1 ст. 16

[10] "Российская  газета" от 25 декабря 1993 г. N 237

[11] Дождев Д.В. Римское частное право. Учебник для вузов. М., 1996. С.589, 258.

[12] Тертуллиан К.С.Ф. Апология VIII в., 8 / Богословские труды. М., 1984. Сб.25. С.180.

[13] VI Вселенский собор, правило № 91.

[14] Межд.акты по правам человека. Сборник документов.- М.- Изд.  группа «НОРМА-ИНФРА М,2000.

[15] www.echr.coe.int/decision 0100.html

[16] Российские вести" от 9 сентября 1993 г. N 174

[17] Заведующий кафедры эмбриологии Биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, профессор, доктор биологических наук В.А. Голиченков в своем выступлении от 03.09.1993 г.

[18] Справочная система «Гарант»

[19] http://www.un.org


Источник информации:
По данным, представленным организацией ( )

Информация обновлена:04.04.2007


Сопутствующие материалы:
  | Организации 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru