Понятие и механизмы легитимации политических режимов :

• Понятие и механизмы легитимации политических режимов: От тоталитаризма к демократии [Журнал "Правоведение"/1996/№ 4]
  Киреева С.А.
  

  Престиж конституционной государственной власти заключается не в недосягаемой высоте ее, а в том, что она находит поддержку и опору в народе.

  Проблема легитимации политического режима на протяжении истории человечества, начиная с возникновения государственности, всегда оставалась и, думается, еще надолго останется одной из наиболее острых. Обращение к данной теме сегодня представляется весьма своевременным, поскольку Россия переживает нелегкий период сложнейшего становления демократических институтов, борьбы «права силы» и «силы права». Эти процессы связаны с освобождением от негативного наследия административно-командной системы, с преодолением отчуждения власти от личности и личности от власти, с укреплением и правовой, и политической культуры.

  Вполне естественно, что формирующиеся правовое государство и гражданское общество встречают немалые трудности, сопряженные в том числе и с закономерным изменением содержательного аспекта легитимности политической власти, поэтому все процессы, так или иначе связанные с легитимностью власти, становятся объектами пристального внимания политиков, ученых, всех рядовых граждан, которым небезразличны судьба собственного государства, перспективы его развития.

  Что же представляет собой понятие «легитимность», какие источники лежат в ее основе, в чем заключается действительное назначение легитимности в обществе, каковы основные механизмы легитимации различных политических режимов?

  Для того чтобы ответить на эти вопросы, обратимся непосредственно к подробному исследованию содержания и сущности легитимности.

  В «Кратком политическом словаре» дается такое определение легитимности: легитимация (от лат. legitimus — законный): 1) форма удостоверения личности гражданина в государствах, где нет паспортной системы; 2) в буржуазном гражданском праве доказательство права гражданина на получение платежа, совершение какого-либо действия.1 Авторы этого политического (!!!) словаря даже не упоминают о каких-либо связях легитимности с политикой и политической властью, подчеркивая лишь «буржуазный характер» самого термина. А ведь еще в начале ХХ в. немецкий историк, социолог и юрист Макс Вебер произвел классическую расшифровку данного понятия. Он отмечал, что общественный порядок держится не только юридическими нормами. Право дает лишь внешнюю гарантию устойчивости социальной системы. «Но в более широких границах в игру вступают личные, очень гибкие интересы, и их действие имеет внести решающее изменение в отношение и положение участвующих лиц». Эта внутренняя гарантия устойчивости является доминантой содержания категории «легитимность».

  Легитимность порядка, по М. Веберу, может быть гарантирована внутренне, а именно: 1) чисто аффективно — эмоциональной преданностью; 2) ценностно-рационально — верой в абсолютную значимость порядка в качестве выражения высочайших ценностей (нравственных, эстетических или каких-либо иных); 3) религиозно — верой в зависимость блага и спасения от сохранения данного порядка. Легитимность порядка может быть гарантирована также ожиданием специфических внешних последствий, а следовательно, интересом.2

  М. Вебер выделяет три вида «внутренних оправданий» (т. е. оснований) легитимности: 1) авторитет «вечно вчерашнего»: авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, — «традиционное» господство, как его осуществляли патриарх и патримониальный князь старого типа; 2) авторитет необычного личного дара (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемые у какого-то человека наличием качеств вождя, — харизматическое господство, как его осуществляет пророк, или в области политического — избранный князь-военачальник или плебисцитарный властитель, выдающийся демагог и политический партийный вождь; 3) господство в силу «легальности», в силу веры в обязательность легального установления и деловой «компетентности», обоснованной рационально созданными правилами, господство в том виде, в каком его осуществляет современный «государственный служащий» и все те носители власти, которые похожи на него в этом отношении.3

  Классификация М. Вебера является достойным вкладом в методологию и понимание проблемы власти в зарубежном государствоведении и политологии. Она стала как бы «отправным пунктом», с которого начались исследования проблемы легитимности.

  Зарубежные исследователи определяют легитимность как способность системы породить и поддерживать веру народа в то, что ее политические институты в наибольшей степени отвечают интересам данного общества, называя легитимацию невидимым гением любого общества.4

  В настоящее время выделяют различные типы легитимности: религиозный; философско-правовой, определяющий формы правления (например, монархия, республика, парламентарная или президентская); традиционный, соединяющий элемент религиозного и философско-правового типа; и, наконец, процедурный тип, учитывающий способ образования государственных органов (на основе всеобщих выборов, авторитарного назначения, делегации и т. д.).

  Современные теории права и политологии относят понятие легитимности к правовым установлениям и называют их легитимными, если они составлены, исходя из демократических принципов.

  Рассматривать легитимность власти в русле веберовской методологии сегодня уже недостаточно, поскольку в его теории ощутимы противоречия, она пронизана кризисным настроением переходной эпохи рубежа ХIХ—ХХ вв., в ней отсутствует четкий критерий выделения типов легитимности. Строго говоря, включение М. Вебером харизматической власти в типологию противоречит определению легитимности и ее назначению, роли в обществе.

  В концепции М. Вебера отсутствует и логически необходимый вопрос о легитимности права, которое само является регулятором и инструментом социального управления. Мыслитель не учитывает всего богатства идеологических оснований правомочности — теории согласия, общественного договора, суверенности народа, которые играют большую роль в практике легитимации власти в западных системах. Слабость классификации М. Вебера заключается также в отсутствии четкого различия между двумя объектами легитимации: между личной властью и политическим режимом.

  Принцип легитимности нельзя понимать абстрактно как нечто идеальное, как абсолютно правильную форму правления; его необходимо рассматривать конкретно, в контексте исторических представлений об идеальном типе конституционно-политической системы. Легитимной будет та система, которая в данный момент, в данной стране отвечает преобладающим у населения представлениям о более подходящей ее форме.

  Если взглянуть на проблему легитимации политического режима исторически, то, в частности, в России механизмом, обеспечивающим легитимность царской власти, явилась процедура выбора наследственного главы государства в 1613 г. Выборные от «всей земли» собрались на «первый бесспорно всесословный Земский собор с участием посадских и даже сельских обывателей» и провозгласили царем Михаила Романова. Но это собрание было лишь предварительным. Оно только наметило соборного кандидата. Окончательное же решение было предоставлено «всей земле». По городам тайно разослали «верных людей», которые «выведывали мнение народа, кого хотят царем на Московское государство». Это дознание стало для Собора своего рода избирательным плебисцитом.

  21 февраля 1613 г. состоялись окончательные выборы. «Каждый член подавал особое письменное мнение, и во всех мнениях значилось одно имя — Михаила Федоровича», а на Красной площади с Лобного места посланцы Собора спрашивали «собравшийся во множестве народ, кого хотят в цари», и «все закричали: “Михаила Федоровича!”». По сложившейся исторической традиции верховная власть в России являлась наследственной, а это означало, что Дом Романовых получил право на власть.

  Третьим основанием легитимности царской власти в России явилось согласие народа, которое также восходит к праву. «Выборы», прошедшие в 1613 г., свидетельствуют о то, что установленная власть исходила от воли народа, а воля народа в конечном итоге рассматривается в качестве единственного источника права. Избрание царем Михаила Романова ликвидировало причину Смуты — «насильственное и таинственное пресечение старой династии и потом искусственное ее восстановление в лице самозванцев».5

  Однако если сравнить тип легитимации власти в России и в западных государствах, то можно выделить ряд существенных различий. На Западе чувство законности происходило из заключенного между индивидом и обществом договора, дозволяющего игру социальных интересов в форме свободы выбора.6 Что же наблюдалось в России?

  «Книга, к чтению определенная в народных городских училищах Российской империи, изданная по высочайшему повелению царствующей императрицы Екатерины II в Санкт-Петербурге 1787 г.» наставляет: «О верховных властях надлежит так рассуждать, что они по большому сведению обстоятельств все то лучшее разумеют и что они при уставах и учреждениях своих никого другого намерения не имеют, кроме пользы общества; и так против учреждений верховных роптать или во зло оныя толковать весьма несправедливо и наказания достойно»,7 т. е. власть должна быть абсолютно непререкаемым авторитетом, а подданные обязаны неукоснительно исполнять все ее веления.

  Данная тенденция развивалась и сохранялась. Согласно «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г. «распространение словесное, письменное или печатное идей, которые, не являясь подстрекательством к бунту, подвергают сомнению верховную власть или вызывают неуважение к государю или его престолу, наказуемо лишением всех прав состояния и каторжными работами на время 4—12 лет, равно как телесными наказаниями и наложением клейм» (ст. 267 и 274). Аналогичная ст. 70 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. гласила: «Агитация и пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти, либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение, изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания — наказывается лишением свободы на срок от 6 месяцев до 7 лет со ссылкой на срок от 2 до 5 лет...».

  Как известно, идеологи тоталитарного режима в СССР и других странах Восточной Европы в течение длительного времени находили множество аргументов для оправдания его существования. Для обоснования своей власти они использовали ссылку на законы истории и всячески доказывали, что только социалистическое государство гарантирует всеобщее и сознательное участие граждан в политике и потому пользуется их поддержкой. На вооружение была взята и психология: если большинство населения выполняет указание власти, то ее действия правомочны. При помощи идеологических (долгосрочные) и политических (краткосрочные) обещаний власти выработали в обществе самодисциплину, оправдывающую отречение от элементарных благ сегодня во имя благосостояния будущих поколений.

  Важным средством укрепления власти был конформизм. Политическое образование и воспитание были направлены на социальную поддержку произвольно установленных норм политического режима, на подчинение людям, осуществляющим власть. Экономическая (заработная плата и ценообразование) и фискальная (государственные налоги, займы и долги) политика, вся система законодательства базировались на отождествлении интересов общества с интересами государства. Общественный порядок толковался как обязательное подчинение государственному аппарату. Официальная пропаганда воспитывала верноподданных, доказывая на каждом шагу, что правительство «наилучшим образом» выполняет свои властные функции и потому заслуживает внутренней и международной поддержки. Владение информацией обслуживало монополию номенклатуры на власть и господство, блокируя идеологии, которые подрывали принципы существующего режима.

  По мере индустриализации страны и развертывания научно-технической революции советская власть стала широко использовать для пропаганды технические методы. Власти распространили миф о своей самоотверженности и самоотдаче, а на деле исповедовали типично потребительские идеалы, поэтому потребительская психология и идеология переплелись с технократическими методами оправдания власти.8

  Веским аргументом в пользу существующего политического режима служила ссылка на внешнюю и внутреннюю угрозы, поскольку, с одной стороны, военная обстановка и чувство опасности делают в глазах незащищенного человека естественным сосредоточение власти в руках маленькой группы людей как необходимое условие победы, а с другой — эта угроза объединяет граждан с властью и превращает пассивное послушание в гражданскую доблесть.

  Таким образом, советской властью были использованы экономические, политические и идеологические обоснования, вырабатывающие всеобщее убеждение в том, что все деяния, совершаемые властями, есть благо, которое необходимо принять.

  Естественно, что любое общество, стремящееся быть гражданским, а государство — правовым использует иные пути легитимации политического режима, нежели тоталитарные системы. В качестве важнейшей стороны легитимации, конечно же, должна рассматриваться поддержка (действиями, выраженным в прессе общественным мнением, и т. п.) существующей государственной власти большинством населения, однако власть должна своими действиями обеспечивать постоянную поддержку народа.

  Для легитимации недостаточно утверждений, что новая власть опирается на победу революции или всеобщие выборы. Огромное значение имеет реальная возможность соревновательности различных партий и групп давления при формирования органов государства. Выборы же при однопартийной системе с кандидатом или даже двумя — тремя кандидатами, утвержденными руководством партии, как в Танзании или Эфиопии, не являются в глазах значительной части населения основанием для легитимации. Это и показали события в Эфиопии, завершившиеся в 1991 г. бегством из страны Президента Менгисту Хайле Мариама.

  Существенной стороной легитимации является правовое урегулирование и практическое осуществление смены партий и высших должностных лиц у власти (соблюдение сроков всеобщих выборов, пребывание на посту президента определенное число сроков, выборы органов местного самоуправления, уход в отставку при неодобрении политики или даже при совершении неэтичных действий высокопоставленными государственными служащими, депутатами). Только власть, соблюдающая «правила игры», нормы права, получает легитимность в глазах населения, которое будет готово поддерживать ее без угрозы насилия.9

  Как однажды заметил А. Линкольн, «общественное мнение выражается во всем. При поддержке общественного мнения ничего нельзя потерять, но без него ничего нельзя достичь».10

  Легитимация государственной власти всегда связана с департизацией правоохранительных и некоторых исполнительных органов, вооруженных сил, с запрещением высшим рангам государственных служащих, которые имеют доступ к распоряжению государственными материальными ценностями, обладают определенными властными полномочиями, работать по совместительству в государственных, совместных, частных фирмах и кооперативах.

  Опыт многих стран показал, что концепция диктатуры одного класса или блока классов может использоваться для легитимации власти только в течение кратковременного периода. Она не в состоянии служить долговременным целям социальной справедливости. В условиях современной цивилизации важнейшее значение имеет не только власть большинства, но и защита прав меньшинства, которое к тому же может иметь в исторической перспективе более верную социальную программу.

  Формирование политической власти должно осуществляться на основе социального консенсуса, являющегося результатом сотрудничества различных социальных сил, партсипации населения, представленного различными организациями и группами давления. Такой процесс ведет к социальному сплочению в обществе и создает условия для превращения власти - насильственного, по существу, явления — в институт, имеющий преимущественно ненасильственный характер. Хотя борьба различных социальных групп в обществе не исчезает и, видимо, никогда не исчезнет, она должна избегать применения насилия и органичеcки сочетаться с поисками социального согласия, уважения прав всех слоев населения, гармонизацией отношений власти и личности.

  В.Е. Чиркин отмечает, что важное значение для легитимации государственной власти имеет подписание общественного договора между государственной властью, важнейшими политическими партиями, общественными организациями, иногда представителями различных частей государства (в федерациях, в странах с автономными образованиями).

  В 1994 г. в России был подписан Договор об общественном согласии, определяющий мероприятия государственной власти, взаимные права и обязанности сторон.13

  Как указывает п. 1 Договора об общественном согласии, его «участники» обязуются в своей деятельности строго придерживаться приоритета прав и свобод человека, уважения прав народов, принципов демократии, правового государства, разделения властей, федерализма.14 Выполнение Договора об общественном согласии базируется на Конституции РФ при строгом соблюдении законов России.

  В настоящее время реализация Договора идет с большими сложностями, есть попытки отзыва подписей из Договора. Однако сам факт его подписания, его открытый характер, поддержка со стороны ведущих политических сил, общественных организаций оставляет надежду на возможность изменений в российском обществе в лучшую сторону.

  Таким образом, под легитимацией следует понимать принятие данной государственной власти со стороны подчиненных ей субъектов и признание того, что эта власть соответствует общим представлениям граждан о справедливой политической системе.15

  * Аспирантка Саратовской государственной академии права.

  1 Краткий политический словарь / Под ред. Л.А. Оникова, Н.В. Шишлина М., 1987. С. 226.

  2 Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 639—640, 646—647.

  3 Там же. С. 646—647.

  4 Благож Й. Формы правления и права человека в буржуазных государствах.
  М., 1985. С. 45.

  5 Иванников И.В. В поисках идеала государственного устройства России. Ростов-н/Д., 1995. С. 23.

  6 Ингерфлом К. Не состоявшийся гражданин / Пер. с франц. М., 1993. С. 42.

  7 Жажда познания. История Отечества в романах, повестях, документах. М., 1986. С. 608.

  8 Макаренко В.П. Кризис власти и политическая оппозиция // Советское государство и право. 1990. № 11 С. 61—62.

  9 Чиркин В.Е. Власть, ненасилие и социальная справедливость // Там же. 1991. № 9. С. 103-104.

  10 Дай Р.Т., Зиглер Л.Х. Демократия для элиты. М., 1984. С. 189.

  11 Чиркин В.Е. Легализация и легитимация государственной власти // Государство и право. 1995. № 8. C. 65—69.

  12 Постановление Центральной избирательной комиссии РФ «О результатах всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации» // Российская газета. 1993. 25 дек.

  13 Чиркин В.Е. Легализация и легитимация государственной власти.

  14 Договор об общественном согласии // Российские вести. 1994. 30 апр.

  15 Взяв данный принцип за основу, выведем следующее определение государственного режима: государственный режим есть совокупность форм, средств и методов властвования, через которую государственная власть легитимирует свое существование и деятельность.