О понятии договора в гражданском праве.
Гольцов, В. Б.
В. Б. Гольцов*
О понятии договора в гражданском праве
Договор — это одна из наиболее древних правовых конструкций, которая
имеет своим источником обязательственные отношения по поводу деликтов (в
настоящее время понимаемых как гражданское правонарушение). Сначала появляется
понятие об ответственности (Haftung) как о мщении потерпевшего обидчику, затем
зарождается понятие долга (Schuld) — и тем самым общество все более
удаляется от мести по принципу талиона («око за око, зуб за зуб») и все ближе
продвигается к цивилистическим понятиям, замене кровной мести имущественным
долгом и, в конце концов, имущественными обязательствами.[1]
Договор (лат. сontractus) в общеязыковом, экономическом и юридическом его
значении понимается по-разному:
— по В. И. Далю, договор — это «уговор, взаимное
соглашение»;[2]
— в экономическом значении договор — наиболее оперативное и гибкое
средство связи между производством и потреблением, немедленного реагирования на
возникновение потребностей со стороны производства; он способен обеспечить
баланс между спросом и предложением;[3]
— в юридическом понимании договор — это и юридический факт, лежащий
в основе обязательства, и само договорное обязательство, и документ, в котором
закреплено установление обязательственного правоотношения.[4]
Договор служит универсальной формой взаимодействия участников гражданского
оборота и, несмотря на изменения его социально-экономического содержания в ходе
развития общества, конструкция договора, как порождение юридической техники,
остается в своей основе весьма устойчивой. С развитием системы общественных
отношений, опосредствуемых договорами, эта конструкция все более широко
используется во всех без исключения областях экономики, социальной, культурной
жизни, в политике. Она применяется не только в гражданском праве, но и в других
правовых отраслях. Понятие международного договора закреплено в Конституции
России (ст. 15, 71, 72 и др.). Здесь же упоминаются договоры между
органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов
РФ (cт. 125). В трудовом законодательстве содержатся нормы, относящиеся к
коллективному договору, соглашению и трудовому договору. Детально урегулированы
договоры в семейном, жилищном законодательстве и т. д.[5]
Остановимся более подробно на гражданско-правовом понимании договора.
В настоящее время основное его назначение состоит, согласно п. 2
ст. 1 ГК РФ, в регулировании свободного волеизъявления субъектов права
путем указания на пределы их возможного либо должного поведения, а равно на
последствия нарушения соответствующих требований.
В науке гражданского права по поводу того, что лежит в основе договора,
имеются различные мнения. Одни полагают, что договор — это волевой акт
контрагентов, а закон лишь восполняет или ограничивает их волю (волевая теория).
Другие, наоборот, исходят из того, что договор обладает производным от закона
правовым эффектом (теория приоритета закона). Третьи считают, что воля сторон
при заключении договора направлена всего лишь на экономический интерес,
последствия заключенного договора мыслятся как средство для его осуществления,
причем стороны могут и не иметь достаточно ясного представления, что за этим
стоит (эмпирическая теория).[6]
Следует согласиться с мнением М. И. Брагинского, что решающей при
заключении гражданско-правового договора является воля сторон, она позволяет
провести четкую грань, отделяющую гражданско-правовой договор от нормативного
акта: во-первых, договор выражает волю сторон, а нормативный акт — волю
издавшего его органа; во-вторых, договор всегда рассчитан на конкретное
регулирование поведения сторон, а нормативный акт «может и не определять такой
конкретности, указывая на желаемое поведение для всех и каждого»; в-третьих,
гражданско-правовой договор предполагает возможность выбора, вступить в
конкретное правоотношение с определенным субъектом либо не вступать, и этим
также отличается от императивных велений нормативно-правового акта.[7]
На некоторые из перечисленных различий указывает и Ю. А. Тихомиров,
отграничивая так называемые публично-правовые договоры (которые практически
сливаются с нормативно-правовыми актами) от договоров гражданско-правовых.[8]
Легальное определение гражданско-правового договора сформулировано в
п. 1 ст. 420 ГК РФ, гласящем, что договор представляет собой
соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении
гражданских прав и обязанностей. Подобный подход к пониманию сущности договора
традиционен для российской цивилистики, о чем свидетельствуют, в частности,
труды известных ученых дореволюционного времени: Г. Ф. Шершеневич
определял договор как «соглашение двух или более лиц, направленное к
установлению, изменению или прекращению юридических отношений»;[9]
Д. И. Мейер — как «соглашение воли двух или нескольких лиц,
которое порождает право на чужое действие, имеющее имущественный интерес»;[10]
К. П. Победоносцев — как «сознательное соглашение нескольких лиц,
в котором они совместно изъявляют свою волю для того, чтобы определить между
собой юридическое отношение, в личном своем интересе по имуществу»;[11]
И. А. Покровский — как «способ регулирования отношений между
частными лицами сообразно их индивидуальным интересам и потребностям, где
зиждущей силой всякого договора является соглашение сторон, т. е. их
воля».[12]
Отмеченная традиционность в понимании сущности договора как соглашения
характерна не только для гражданского, но и для международного права. Например,
Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 101‑ФЗ «О
международных договорах Российской Федерации» договор определяется как
соглашение, «регулируемое международным правом» (cт. 2).[13]
Несмотря на давнюю традицию, в законодательном определении договора, на наш
взгляд, скрываются существенные недостатки.
Во-первых, в юридическом смысле нельзя отождествлять термин «договор» и
«соглашение», хотя бы потому, что для них характерны разные юридические
последствия. Соглашение фиксирует всего лишь волю (желание) лица вступить в
будущем в договорные отношения, чего может и не случиться, поскольку оно не
порождает каких-либо прав и обязанностей у сторон. При достижении соглашения
меняется лишь «оценка» стороной своих предполагаемых действий, того, что может
произойти в будущем при установлении гражданских прав и обязанностей, такая
«оценка» и есть соглашение.
Лишь тогда соглашение становится договором, когда «оценка» соответствующего
поведения участника правоотношения соединяется с предполагаемыми действиями.
Причем такое соединение «оценки» и действий может быть отсрочено во времени,
когда, например, контрагент хочет обдумать свои действия (что-либо уточнить,
внести что-то новое т. п.), либо, наоборот, произойти сразу: когда
контрагент ясно видит конечную цель и последствия своих действий, тогда «оценка»
и действия действительно совпадают и трансформируются в юридический факт
заключения договора.
На несовершенство определения договора, данного в ст. 420 ГК РФ,
указывает и А. Д. Корецкий. Он усматривает в нем методологический
дефект, который состоит в отождествлении понятий «договор» и «соглашение»:
значение первого раскрывается через второе, а поскольку эти слова синонимичны,[14]
нарушается основополагающее правило построения научной дефиниции, где не должно
быть «порочного круга», в нашем случае — тавтологии «договор — это
договор о...». Юридический же дефект, по мнению А. Д. Корецкого,
связан с тем, что в легальном понятии договора «акцент перемещается не на
договор, а на соглашение об установлении правоотношения, которое само по себе
может и не приобрести качества договора».[15] Из этого
высказывания не совсем понятно, в чем собственно заключается юридический дефект.
Сначала автор, ссылаясь на В. В. Меркулова[16] и
М. М. Агаркова,[17] соглашается с ними и указывает на то, что
«договор» и «соглашение» — это все же разные вещи и договор нежелательно
сводить к соглашению с методологических позиций.[18] Различие
между договором и соглашением А. Д. Корецкий усматривает в «оценке
легитимности со стороны суда и третьих лиц». В качестве примера приводится то
обстоятельство, что большинство недействительных договоров на этапе своего
заключения представляют собой соглашения, а не договоры. Если суд признает
подобный договор недействительным из-за дефекта формы, содержания, порока воли,
порока в субъекте либо по иным причинам, то данное признание трансформирует
заключенный сторонами договор в другой институт гражданского права —
недействительную сделку, порождающую прямо противоположные ожиданиям сторон
юридические последствия, т. е. договора не состоялось, а состоялось только
«соглашение об установлении гражданских прав и обязанностей, где ничего не
изменилось — изменилась лишь его оценка со стороны суда, либо иных
правоприменителей».[19] Затем автор, опираясь на слова
М. И. Кулагина,[20] указывает, что «современное
англо-американское право вообще уже отказалось от трактовки договора как
обещания либо одностороннего волеизъявления и определяет его так же, как и право
западноевропейских континентальных стран, а в последних договор рассматривается,
прежде всего, как соглашение».[21] По всей видимости,
А. Д. Корецкий предполагает отказаться от термина «договор», заменив
его «соглашением».
Если с отмеченным автором методологическим дефектом еще можно согласиться, то
с так называемым юридическим — никак нельзя.
Во-первых, договор хоть и относится к той разновидности юридических фактов,
которые именуются сделками, представляет собой действия граждан и юридических
лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и
обязанностей (ст. 153 ГК РФ) и обычно трактуется как двух- или
многосторонняя сделка,[22] — сводить договор лишь к сделке едва ли правильно.
Сделка представляет собой действие, направленное на установление, изменение,
прекращение прав либо обязанностей, а договор не только устанавливает права и
обязанности, но и предусматривает совершение субъектами предметных действий,
содержание которых в нем и закрепляется с помощью той или иной формы. Договор
определяет, какие конкретно действия должны быть совершены и какие требования
предъявляются сторонами к их совершению. Отсюда роль и функции договора
значительно шире, нежели у сделки.[23]
Особое значение договора отмечает и Н. Д. Егоров: «Только
немногочисленные односторонние сделки не относятся к числу договоров. Основная
же масса встречающихся в гражданском праве сделок — договоры».[24]
Во-вторых, указание на оценку легитимности со стороны суда либо третьих лиц
не может служить основанием для утверждения, состоялся договор или нет. Если
договор признан судом недействительным, он не трансформируется в
недействительную сделку, а к такому договору всего лишь применяются правила о
недействительности сделок (п. 2 ст. 420 ГК РФ).
В-третьих, совершенно недопустим отказ от термина «договор» в пользу
«соглашения», так как речь идет об абсолютно разных вещах. Подобные попытки уже
имели место в международном праве. Так, Дж. Браерли, выступая докладчиком в
Комиссии международного права по праву договоров, обратил внимание на тот факт,
что не любое соглашение даже между государствами является международным
договором.[25] Присутствующими были высказаны и иные точки зрения, в
том числе прямо противоположные озвученной Дж. Браерли.[26]
В дальнейшем этот вопрос не раз обсуждался. Но в итоге Комиссия не
согласилась с мнением тех членов, которые полагали, что сама природа
договаривающихся сторон делает межгосударственные соглашения объектом
международного права при любых условиях.[27]
Соответствующие мнения встречались и в практике межгосударственных связей с
участием России, например, в памятной записке Советского правительства,
переданной правительству ФРГ в январе 1968 г., говорилось:
«Известно ведь, что любое урегулирование, достигнутое суверенными государствами,
должно иметь обязывающую силу и, следовательно, ту или иную
международно-правовую форму...».[28]
В последнее время широкое распространение получили неправовые соглашения, о
чем свидетельствуют акты ОБСЕ, ставшие главным инструментом перестройки системы
международных отношений в Европе. Положения таких соглашений обладают не
юридической, а морально-политической обязывающей силой. Относительно подобного
рода актов госдепартамент США высказал следующую точку зрения: «Политические
обязательства не регулируются международным правом, и правила, относящиеся к их
соблюдению, изменению или отказу от них, отсутствуют. До тех пор пока сторона не
откажется от своего “политического” обязательства, что она может совершить без
юридического возмездия, она считается давшей обещание уважать это обязательство,
а другие стороны имеют полное основание считать себя заинтересованным в
соблюдении такого рода обязательств».[29]
Вышесказанное не только свидетельствует о недопустимости отказа от от термина
«договор» в пользу «соглашения» в ныне действующем законодательстве, но и
демонстрирует существенные различия между этими категориями. Следует согласиться
с мнением И. И. Лукашука, который утверждает, что «соглашение не может
регулироваться правом. Это все равно, что сказать, что закон регулируется
правом».[30]
В литературе высказывались различные мнения о понятии и интерпритации
договора. Так, И. Б. Новицкий указывал, что договор в его первом
значении — основания возникновения прав и обязанностей — составляет
ступень в классификации юридических фактов. Соответственно, он должен отвечать
основополагающим признакам этих последних (имеется в виду способность порождать
права и обязанности).[31] Вместе с тем с этой точки зрения договор может быть
поставлен в один ряд с односторонними сделками, деликтами, административными
актами, юридическими поступками и др.[32]
В. В. Иванов предлагает рассматривать договор как договорный акт в
широком и в узком смысле, как совместный правовой акт.[33] Однако
относительно понятий «правовой» и «юридический» акт в литературе имеются
справедливые критические замечания: эти понятия практически отождествляются и
становятся синонимами, поэтому использование термина, обладающего несколькими
значениями, нельзя признать удачным.[34]
Л. В. Соцуро определяет гражданско-правовой договор как
«многоуровневую и многоплановую систему юридических обязательств, в которой
свободно выражается воля сторон, облеченная в предусмотренную законом форму,
направленную на установление, изменение и прекращение гражданских прав и
обязанностей в общественно полезных целях».[35]
Данное определение договора также сближает его с правовым актом, а значит,
неизбежно ведет к смешению различных понятий. Договор направлен на реализацию
прежде всего личных интересов сторон, а не общественных. Например, заключение
договора перевозки личных вещей на дачу с коммерческой организацией никак не
связано с общественно-полезными целями.
А. Д. Корецкий предлагает считать договором «выраженные в
установленной законом форме намерения нескольких лиц совершить друг в отношении
друга гражданско-правовые сделки в целях реализации личных, как правило,
имущественных интересов».[36] Но это — определение «соглашения о
намерениях», которое, как известно, договором не является, в нем лишь
фиксируется желание сторон вступить в будущем в договорные отношения. Соглашение
о намерениях не порождает каких-либо прав и обязанностей у сторон, так как
намерение (т. е. воля) лица еще не реализовалось в его волеизъявлении на
заключение договора. Поэтому отказ одного из участников соглашения о намерениях
заключить предусмотренный таким соглашением договор не влечет для него
каких-либо правовых последствий.
С учетом всего вышеизложенного, хотелось бы предложить свое определение
гражданско-правового договора.
Договор — это особая обязательственная форма правоотношения, основанная
на взаимной свободной воле сторон, заключающаяся в оценке и реализации своих
фактических действий в целях достижения юридических последствий в собственных
интересах.
Разберем первую посылку предлагаемого определения: «договор — это особая
обязательственная форма правоотношения».
О. А. Красавчиков, являясь противником многопонятийного
представления о договоре, указывал, что «в нашем гражданском законодательстве, а
равно в науке права при употреблении термина “договор” смешиваются два разных
понятия: договора как юридического факта и как формы существования
правоотношения». «Не вызывает сомнения, что подобное разночтение одного и того
же термина не может не привести к различным недоразумениям и затруднениям
теоретического и практического порядка».[37]
В свою очередь, О. С. Иоффе, будучи, напротив, сторонником
множественности значений договора, отмечал, что договор для всестороннего
ознакомления с его сущностью «должен быть изучен и как юридический факт, и как
правоотношение».[38]
Несмотря на разнообразие позиций, никто из исследователей не отрицал того,
что договор — это все же правоотношение, причем достаточно своеобразное,
где есть и юридические факты и должна быть какая-то форма. О. С. Иоффе
писал, что «слово “договор” употребляется в трояком смысле.
Договором называют и документ, оформляющий соглашение сторон, и само
соглашение как определенный юридический факт гражданского права, и гражданские
правоотношения, которые из этого факта возникают».[39] Согласимся
с этим мнением: речь действительно идет о правоотношении, выраженном в особой
форме. Попытаемся объяснить это на примере договора купли-продажи недвижимости,
например квартиры. Форма данного договора установлена ст. 550 ГК РФ:
он должен заключаться в письменной форме, путем составления одного документа,
подписанного сторонами. Однако начнется такой договор задолго до его письменного
оформления и закрепления посредством государственной регистрации перехода права
собственности на недвижимость. Начало договора — разнообразные фактические
действия, которые подтверждают, что согласование произошло.
Эти действия могут варьироваться в широчайших пределах, и каждый раз подобное
«насыщение» договора купли-продажи будет разным у различных субъектов,
заключающих такие договоры. Договоры будут воплощаться в разнообразных формах,
но с обязательными элементами — письменной формой и государственной
регистрацией перехода права собственности на недвижимость, которые являются
обязательными для договоров данного вида (ст. 550–551 ГК РФ). Конечно,
стороны могут сразу прибегнуть к установленной законодателем форме, и тогда
договор будет иметь определенный штамп, но в любом случае для того, чтобы прийти
к этому штампу, сначала нужно договориться, например, о том, кто будет собирать
необходимые документы, оплачивать расходы и т. д. Это означает, что в
каждом конкретном случае договор купли-продажи квартиры будет обладать особой
формой, имеющей свое, индивидуальное «насыщение», состоящее из различных
фактических действий, которые могут быть и не отражены в законодательстве, но
иметь место в договоре. Как видим, невозможно просто ограничиться некой формой
заключения такого договора, которую предоставляет нам закон. Фактические
действия, от простого согласия до государственной регистрации, — в
совокупности и есть особая индивидуальная форма обязательственного
правоотношения в купле-продаже квартиры, именуемая договором.
Вторая посылка предложенного нами определения заключается в том, что эта
особая форма обязательственного правоотношения должна быть «основана на
взаимной, свободной воле сторон и заключаться в оценке и реализации своих
фактических действий».
Договор действительно должен быть основан на свободной воле субъектов
гражданского права, вступающих в такое особое обязательственное правоотношение.
Стороны должны свободно взвесить и оценить возможные последствия заключения и
исполнения договора, просчитать наиболее выгодные и удобные способы реализации
условий договора. Проявление свободной воли заключается и в собственной
инициативе сторон, вступающих в такое правоотношение и осуществляющих в нем свои
фактические действия, которые должны быть согласованы и которые образуют условия
договора с правами и обязанностями участников.
В литературе высказывается мнение, что договор, как и любая сделка,
представляет собой обладающий специфическими особенностями волевой акт, не
разрозненные волевые действия двух или более лиц, а единое волеизъявление,
выражающее их общую волю.[40] С этим вряд ли можно согласиться в полной
мере. Своеобразная оценка приведенному суждению дана Р. О. Халфиной.
Она выступила одновременно и против утверждения, будто договор — взаимная
сделка, и против того, что договор — согласие сторон, направленное на
возникновение, изменение или прекращение гражданского правоотношения.
Р. О. Халфина полагала, что в понятие договора помимо согласования
воли двух или нескольких лиц «должны быть включены их взаимные гражданские права
и обязанности». При этом обращено внимание на то, что «права и обязанности,
принимаемые на себя каждой стороной, как правило, различны, но они должны быть
взаимно согласованы, должны в своей совокупности дать единый правовой
результат».[41]
Соглашаясь с Р. О. Халфиной, оговоримся: во-первых, договор
действительно отличается от сделки, так как это не акт, а особое
обязательственное правоотношение (о чем уже говорилось) с правами и
обязанностями сторон, «насыщение» которого состоит из различных фактических
действий (разнообразных юридических фактов, многообразных сделок и договоров),
действительно ведущих к единому правовому результату.
Во-вторых, договор, как особое обязательственное правоотношение, в отличие от
сделки, может включать и разрозненные волевые действия — так, в приведенном
выше примере стороны, достигнув соглашения о купле-продаже квартиры, могут
условиться о том, что покупатель финансирует затраты по сбору документов,
необходимых для продажи квартиры, а продавец должен собрать такие документы. При
этом абсолютно не важно, как и при каких обстоятельствах будет собирать
документы продавец: сам или через посредника, заключив один или несколько
договоров об оказании услуг (чтобы не стоять в очереди и ускорить процесс сбора
бумаг), и т. п. Все эти фактические действия — волевые, но абсолютно
разрозненные, и как справедливо было замечено, ведущие к единому правовому
результату. Сошлемся на пример из практики: в арбитражный суд обратилось
акционерное общество с иском к товариществу с ограниченной ответственностью о
расторжении договора купли-продажи нежилого помещения. По утверждению истца,
покупатель не перечислил на его расчетный счет в определенный договором срок
соответствующую сумму за указанное помещение. Суд отклонил требование истца,
исходя из следующего. Согласно материалам дела, продавец уклонялся от получения
денег. Покупатель внес предусмотренную договором сумму в депозит нотариуса в
соответствии с представленным ему ст. 327 ГК РФ правом, совершая тем
самым абсолютно независимые, свободные действия, но стремясь к единому правовому
результату.[42]
Особо следует упомянуть о «фактических действиях» в предложенном нами
определении договора. Именно с фактических действий будет начинаться сам
договор — когда стороны приступили к исполнению чего-либо, — но не с
соглашения.
Беда в том, что в определении, содержащемся в ст. 420 ГК РФ,
договор отождествляется с «соглашением». Однако этот термин необходимо
употреблять в сочетании с «о чем-либо», иначе сам по себе он теряет всякий
смысл. Так, «соглашение о продаже вещи», выразившееся в подписании договора,
будет означать начало договора купли-продажи, а «соглашение о намерении продать
вещь» — вовсе не означает начало такого договора. В первом случае
правоотношение будет носить относительный характер, во втором —
абсолютный.
Обратимся к третьей посылке нашего определения договора — он может
возникнуть лишь «в целях достижения юридических последствий в собственных
интересах» сторон. Данная посылка тесно связана с «фактическими действиями», ибо
вне целей достижения юридических последствий не может быть и конкретных
фактических действий, порождающих обязательства, а могут быть просто действия
либо намерения.[43] Юридические последствия — это то, чего стороны
стремятся достичь посредством договора, причем в любом договоре у каждой из
сторон свой собственный индивидуальный интерес, к которому она стремится, именно
юридически оформив его.[44] Эти интересы могут быть противоположны (например, при
купле-продаже, когда одна сторона стремится продать, а другая — купить
вещь) либо совпадать по направленности (например, в договоре о совместной
деятельности — стороны стремятся к единому правовому результату, но при
этом, согласимся с Р. О. Халфиной, преследуют «отдаленную цель,
имеющую индивидуальный и субъективный характер»).[45] То, что
договор заключается с целью достижения юридических последствий в собственных
интересах сторон, отмечает и К. А. Митюков: «Договор, как и всякая
сознательная перемена имущественных правоотношений, всегда совершается с
известной юридической целью». Эта цель и есть материальное основание договора,
она определяет его юридический характер. Основание договора может состоять в
намерении сделать дарение, обеспечить существующее обязательство, вообще в
желании достигнуть какой-либо юридической цели.
Подводя итог вышесказанному, отметим, что замена ныне действующего
законодательного определения гражданско-правового договора определением,
предложенным в настоящей статье, вероятно, могла бы способствовать устранению
различных недоразумений в этой сфере, как теоретического, так и практического
свойства.
* Кандидат юрид. наук, доцент Санкт-Петербургского
университета МВД России.
[1] Gierke O. Schuld und Hafting im Älteren deutschen
Recht. S. l., 1910. С. 36–51.
[2] Даль В. И. Толковый словарь живого
великорусского языка. Т. 1. М., 1955. С. 450.
[3] Яковлев В. Ф. О роли гражданского права в
реализации решений XXVII съезда КПСС // Актуальные проблемы гражданского
права / под ред. В. Ф. Яковлева, М. Я. Шиминовой,
Т. И. Илларионовой и др. Свердловск, 1986. С. 11.
[4] Гражданское право / под ред.
А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. СПб., 1998. С. 495;
Договор в народном хозяйстве. Алма-Ата, 1987. С. 13; Советское гражданское
право Т. 1. М., 1965. С. 440; Советское гражданское право. Т. 1.
Свердловск, 1972. С. 355.
[5] Гражданское право / под ред.
А. Г. Калпина, А. И. Масляева. М., 1997.
С. 375.
[6] См. подр.: Таль Л. С. Трудовой договор:
Цивилистическое исследование. Ч. II. Ярославль, 1918.
С. 5–6.
[7] Брагинский М. И., Витрянский В. В.
Договорное право. М., 2000. С. 14.
[8] Тихомиров Ю. А. Публичное право. М., 1995.
С. 183–185.
[9] Шершеневич Г. Ф. Учебник русского
гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.
С. 304.
[10] Мейер Д. И. Русское гражданское право. В
2 ч. Ч. 2. (по исправленному и дополненному 8‑му изд.
1902
г.). М., 1999. С. 46.
[11] Победоносцев К. П. Курс гражданского права.
В 3 т. / под ред. В. А. Томсинова. Т. 3. М., 2003.
С. 2.
[12] Покровский И. А. Основные проблемы
гражданского права. М., 1998. С. 245.
[13] СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2757.
[14] Ожегов С. П. Словарь русского языка /
под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1984. С. 146.
[15] Корецкий А. Д. Договорное право России.
Основы теории и практика реализации. М., 2004. С. 20.
[16] Меркулов В. В. Гражданско-правовой договор в
механизме регулирования товарно-денежных отношений. Рязань, 1994.
С. 18.
[17] Агарков М. М. Понятие сделки по советскому
гражданскому праву // Избр. труды по гражданскому праву. М., 2002.
С. 345.
[18] Корецкий А. Д. Договорное право России.
С. 20–21.
[20] Кулагин М. И. Предпринимательство и право:
опыт Запада // Избр. труды. М., 1997. С. 258.
[21] Корецкий А. Д. Договорное право России.
С. 22.
[22] См., напр.: Советское гражданское право.
Ч. 1 / под ред. В. А. Рясенцева. М., 1986.
С. 443.
[23] Гражданское право. Учебник / под ред.
Е. А. Суханова. Т. 2. М., 1993. С. 42.
[24] См. подр.: Гражданское право. Учебник. В
3 ч. / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого.
Ч. 1. М., 1996. С. 428.
[25] Yearbook of the ILC. 1950. Vol. II.
P. 227.
[26] Ibid. Vol. I. P. 81–86.
[27] Ibid. 1966. Vol. II. P. 189.
[28] Известия. 1968. 14 июля.
[29] International Acts Not Constituting Agrecments //
ASIL. 1994. N 1. Р. 518.
[30] Лукашук И. И. Современное право
международных договоров. В 2 т. Т. 1. М., 2004. С. 77.
[31] См., напр.: Новицкий И. Б.,
Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1995.
С. 94–95.
[32] Брагинский М. И., Витрянский В. В.
Договорное право. С. 18.
[33] См. подр.: Иванов В. В. Общие вопросы
теории договора. М., 2000. С. 35.
[34] Алексеев С. С. Общая теория права. В
2 т. Т. 2. М., 1982. С. 192; Малько А. В. Категория
«правовая жизнь»: проблемы становления // Государство и право. 2001.
№ 5. С. 11; Храпанюк В. Н. Теория государства и права. М.,
1995. С. 319.
[35] Соцуро Л. В. Гражданско-правовой договор как
объект толкования // Арбитражный и гражданский процесс. 2000. № 1.
С. 51.
[36] Корецкий А. Д. Договорное право России.
С. 28.
[37] Красавчиков О. А. Юридические факты в
советском гражданском праве. М., 1950. С. 117.
[38] Иоффе О. С. Обязательственное право. М.,
1975. С. 26–27.
[39] Советское гражданское право. Учебник / под ред.
О. С. Иоффе, Ю. К. Толстого, Б. Б. Черепахина. Л.,
1971. С. 366–367.
[40] Гражданское право. Учебник. В 3 ч. / под
ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. Ч. 1. 3-е изд.,
перераб. и доп. М., 1998. С. 495.
[41] Халфина Р. О. Значение и сущность договора в
советском социалистическом гражданском праве. М., 1952. С. 50.
[42] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам / сост.
А. П. Сергеев. 3‑е изд. М., 2004. С. 344–345.
[43] А. Д. Корецкий предлагает положить в основу
понятия договора именно намерения сторон, с чем трудно согласиться
(Корецкий А. Д. Договорное право России... С. 45).
[44] В. Нечаев, оценивая содержание договора, говорит
о способности к имущественной оценке и намерении сторон заключить именно
юридический договор (см.: Нечаев В. Теория договора // Юридический
вестник. 1888. № 10. С. 262).
[45] Гражданское и торговое право капиталистических стран.
Учебное пособие / под ред. В. П. Мозолина,
М. И. Кулагина. М., 1980. С. 172.
