Суверенитет, демократия, государство /

• Суверенитет, демократия, государство.
  Зиновьев, А. В.
  

  Суверенитет, демократия, государство

  А. В. Зиновьев[*]

  Проблемы теории и практики суверенитета, демократии и государ­ства весьма непросты. Среди российских и зарубежных ученых и политиков нет единого их понимания. Многие годы ведутся дискуссии и настоящие баталии, на результатах которых часто негативно сказывается политика двойных стандартов. Об этом, в частности, свидетельствуют статья В. Д. Зорь­кина,[1] а также «круглый стол» на тему «О суверенном государстве», прове­денный по инициативе «Российской газеты».[2]

  Поскольку объем и значение обозначенных понятий слишком вели­ки, рассмотрим их в тезисном варианте.

  В Российской Федерации понятие «суверенитет» стало настолько «модным», что о нем заговорили почти во всех республиках РФ, многие из которых не прочь приобрести его в свою «собственность». Проблемы суве­ренитета из теории перекочевали в практику, что довело до предела их ос­троту и политическую значимость. Несмотря на обилие работ, посвящен­ных суверенитету, многие проблемы, касающиеся этого понятия, нельзя признать до конца изученными, а существующий разнобой в практике реа­лизации суверенитета еще больше осложнил данный вопрос. Поскольку теоретики и политики по-разному толкуют одни и те же понятия, прежде всего следует определиться в них.

  Проблемы суверенитета многоаспектны. Они носят социально-пра­вовой характер. Предметом «социологии суверенитета», как справедливо отмечают М. Джунусов и Т. Мансуров, являются не столько признаки су­веренитета, сколько формы и направленность его взаимодействия в систе­ме интересов и потребностей различных социальных групп, их отношения к социальному равенству, справедливости, патриотизму, национальной гордости и т. д.[3] В своей книге исследователи основное внимание уделяют государственно-правовым аспектам проблем суверенитета, процессу его реализации в Российской Федерации.

  Теории и практике известны три разновидности понятия «суверени­тет»: народный, государственный, национальный.

  20

  Народный суверенитет — верховное, неотчуждаемое право народа определять свою судьбу, быть единственным, ни от кого и ни от чего не зависимым носителем и выразителем верховной власти в государстве и об­ществе.

  Государственный суверенитет — это верховное, неотчуждаемое право государства самостоятельно решать свои вопросы внутреннего и внешнего характера, соблюдая законность и общепризнанные принципы и нормы международного права.

  Под национальным суверенитетом мы понимаем верховное право нации на самоопределение, т. е. право определять свою судьбу, самостоятельно избирать ту или иную форму национально-государственного устройства, решать вопросы политического, экономического, социально-культурного, национального и иного характера с учетом объективных исторических ус­ловий, прав и интересов совместно проживающих наций и народностей, а также мнения других субъектов.

  В юридической литературе даются и иные определения понятия госу­дарственного суверенитета. Так, М. В. Баглай в одной из работ сформули­ровал следующее определение: «Под суверенитетом государства понима­ется верховенство и независимость государственной власти внутри своей территории и по отношению к другим государствам».[4] О. Е. Кутафин счи­тает, что «суверенитет государства — это свойство государственной власти самостоятельно и независимо от власти других государств осуществлять свои функции на его территории и за ее пределами в международном об­щении».[5] В последнем издании учебника О. Е. Кутафин отказался давать определение государственному суверенитету и ограничился следующей формулировкой: «Государственную власть характеризует суверенитет госу­дарства, который проявляется в ее верховенстве, единстве и независимо­сти».[6] Р. Г. Тимофеева сформулировала несколько иное определение суве­ренитета: «Суверенность государственной власти есть его свойство, в силу которого государство самостоятельно и независимо от всякой другой вла­сти в осуществлении своих функций как внутри страны, так и во взаимо­отношениях с другими государствами».[7]

  По нашему мнению, суверенитет — это не свойство государственной власти, а главный атрибут государства, который государственная власть призвана охранять, защищать и без которого государство превращается в квазигосударство. Общепризнанные атрибуты государства, его неотъемле­мые составляющие — территория, население, гражданство, публичная власть, суверенитет. Если нет даже одной из этих составляющих, нет и го­сударства.

  Заметим, что данные выше определения народного, государственного, национального суверенитетов не претендуют на истину в последней ин­станции и нуждаются в комментариях, без которых невозможно установить их правильное соотношение. На наш взгляд, содержание народного и го­сударственного суверенитетов составляют четыре элемента: верховенство,

  21

  неотчуждаемость, единство и независимость. Многие российские ученые называют лишь три свойства-признака, а некоторые — даже два.[8] Так, А. А. Безуглов приводит следующие признаки суверенитета: единство, полнота, верховенство.[9] О. Е. Кутафин сформулировал такие характерные особенности суверенитета, как верховенство, единство и независимость.[10] М. Джунусов и Т. Мансуров являются сторонниками несколько иных при­знаков суверенитета: независимость, самостоятельность, верховенство.[11] М. В. Баглай называет два свойства государственного суверенитета: верхо­венство и независимость.[12] Р. Г. Тимофеева называет два свойства государ­ственного суверенитета: самостоятельность и независимость.[13] Концепции названных ведущих ученых отрицают существенный элемент-признак суверенитета — неотчуждаемость, что едва ли правильно, так как в нем просматривается политический акцент проблемы, связанный с понятием «ограниченный суверенитет», о котором речь пойдет далее.

  Применительно к народному суверенитету верховенство означает, что выше народной нет никакой иной власти, что это — последняя, выс­шая инстанция. Верховенство проявляется в полноте народной власти, ре­гулирующей самый широкий круг общественных отношений, которые определяют все иные властные отношения. Все другие властные регулято­ры общественных отношений, в конечном счете, производны от власти на­рода, подотчетны и подконтрольны ей. От практической реальности этого положения зависят стабильность, законность и правопорядок в государ­стве и обществе. Народный суверенитет имеет непосредственное отноше­ние к полновластию народа. Возникает необходимость раскрыть сущность этого отношения. Сложившееся окончательное толкование понятия «де­мократия» на основе модернизированного перевода двух греческих слов (δημος — народ, κρατος — власть) не дает ответа на ряд важнейших вопро­сов. Во-первых, надо определить цель полновластия народа. Именно оно способно обеспечить государству и обществу беспрепятственное, эффек­тивное и независимое решение всех вопросов внутреннего и внешнего ха­рактера. Во-вторых, необходимо иметь возможность наделить человека и гражданина правами и свободами. В-третьих, только реальное народовла­стие способно признавать, соблюдать, охранять и защищать права и сво­боды человека и гражданина. Подлинное полновластие народа только ради обладания властью лишено смысла. Поэтому исключать права и свободы человека и гражданина из составляющих демократии — значит, совершать не только политическую, но и правовую ошибку. Демократия, при которой человек и гражданин реально не обладают многими важными правами и свободами, не могут обеспечить себе достойную жизнь, удовлетворить ра­зумные материальные и духовные потребности, по существу, перестает быть демократией.

  22

  Учеными сформулировано более 500 определений демократии. Не вдаваясь в масштабную межотраслевую дискуссию, стоит предложить ав­торское определение демократии, которое в нашей юридической литера­туре избегают давать.

  Демократия — это форма государства, политический режим которого основан на полновластии народа, на признании, соблюдении, охране и защите прав и свобод человека и гражданина.

  Верховенство власти народа не может существовать вне организации. Раньше в России считалось общепризнанным, что оно реализуется через две формы демократии: 1) представительную и 2) непосредственную, или пря­мую. В ст. 3 Конституции РФ речь идет уже о трех формах: «Народ осуще­ствляет свою власть непосредственно, а также через органы государствен­ной власти и органы местного самоуправления». Здесь возникает вопрос, можно ли местное самоуправление относить к самостоятельной форме де­мократии или оно является разновидностью непосредственной демократии, тем более что в ст. 12 Конституции РФ записано: «Органы местного само­управления не входят в систему органов государственной власти».

  Суть верховенства государственного суверенитета заключается в том, что только государству принадлежит верховное право решать свои внут­ренние и внешние дела; никакая иная государственная власть не может их решать, за исключением тех случаев, когда на это есть ее добровольное согласие. Вместе с тем в цивилизованном мировом сообществе ни одно государство, руководствуясь суверенитетом, не может и не имеет права на­рушать общепризнанные принципы и нормы международного права и тво­рить произвол.

  Верховенство национального суверенитета означает, что никто, кроме самой нации, не может определять ее судьбу. Наиболее четко и полно вер­ховенство проявляется в праве наций на самоопределение, признаваемое и отстаиваемое в мировом сообществе и в России. Но из этого не следует вывода о том, что нация может не считаться с объективными исторически­ми, политическими, экономическими, военными и иными реалиями.

  Неотчуждаемость суверенитета — наиважнейший элемент его содер­жания. Суверенитет существует реально или потенциально до тех пор, пока есть народ, нация, государство. Однако неотчуждаемость суверени­тета не следует смешивать с полномочиями, которые могут передаваться для реализации соответствующим политическим институтам, а полномо­чия не являются ограничением суверенитета. Данная проблема приобрела для стран СНГ важное теоретическое, политическое и практическое зна­чение. Руководители и политики стран СНГ беспокоятся о том, что если они передадут часть своих прав Содружеству, то пострадает их суверени­тет. М. Джунусов и Т. Мансуров справедливо выступают против концеп­ции ограниченного суверенитета. Но с их утверждением, что «суверенитет как ценность демократии может быть лишь объектом самоограничения»,[14] едва ли можно согласиться. Это, по существу, — «заход» к ограничению суверенитета «с тыла».

  Видимо, не случайно Э. В. Тадевосян по данному вопросу заметил: «...если правомерно употребление понятия "самоограничение суверенитета"...

  23

  а не суверенных прав, то почему неправомерно понятие ограниченный суверенитет"; ...можно ли считать самоограничением сокращение суве­ренных прав под давлением объективных обстоятельств, внешних сил и т. д. ...».[15] Сказанное Э. В. Тадевосяном свидетельствует о теоретической и политической сложности проблем суверенитета. Тем не менее они нужда­ются в недвусмысленном объективном решении. Всякий иной подход к ним на практике может повлечь непредсказуемые негативные послед­ствия.

  Почему же передача полномочий не влечет за собой ограничения суверенитета государства? Во-первых, данная передача является добро­вольной и не касается суверенных прав государства, т. е. прав иметь кон­ституцию, территорию, гражданство и т. д. Во-вторых, в этом праве прояв­ляется верховенство государства, которое добровольно передает часть своих прав другому межгосударственному образованию. В-третьих, госу­дарства, передавшие часть своих полномочий, не отстраняются от участия в их реализации. В-четвертых, за государством сохраняется право контро­ля за тем, как переданные полномочия осуществляются.

  Единство суверенитета означает, что его субъектом, носителем явля­ются народ, нация, государство. Суверенитет един и неделим. Суверени­тет — категория недробная: либо он есть в полном объеме, либо его нет совсем. Дозировка суверенитета исключена. Всякое дозирование суве­ренитета есть свидетельство его отсутствия у дозируемой стороны. Так, С. М. Шахрай утверждает: «Реалии жизни показывают, что в федератив­ных государствах суверенитет распространяется между субъектами феде­рации и центральной властью, причем для каждого уровня существует своя исключительная от постороннего вмешательства сфера распространения суверенитета».[16] Неужели не ясно, что суверенитет Российской Федерации невозможно поделить на 86 частей, так же как в США — на 50 или в ФРГ — на 16! В названных зарубежных странах сама постановка вопроса была бы признана абсурдной. Именно поэтому трудно согласиться с выдвигаемой некоторыми политиками и учеными «теорией ограниченного суверените­та» или выдвинутой Б. Н. Ельциным «теорией делимости суверенитета». Суверенитет един и неделим.

  Единство суверенитета не есть тождество народного, национального и государственного суверенитетов, так как: 1) они отличаются субъектами; 2) их внутреннее содержание и объем не одинаковы; 3) имеются различия в формах их реализации. Названные особенности хорошо видны в коммен­тариях, которые давались выше, при анализе элементов-признаков содер­жания суверенитетов.

  Для Российской Федерации острый характер приобрела проблема «трансформации» национального суверенитета в государственный, которая стала решаться произвольно, вопреки науке, без учета многих объектив­ных факторов, не терпящих национального эгоцентризма и волюнтаризма (например, Татарстан в одностороннем порядке, игнорируя Конституцию РФ и мнение федеральных властей, возвел свой суверенитет в абсолют).

  24

  Данная проблема имеет три главных аспекта: 1) возможна ли такая «транс­формация», и если да, то при каких условиях; 2) какова процедура осущест­вления этой «трансформации» (думается, не одним росчерком пера, как это было сделано по инициативе Р. Хасбулатова Верховным Советом РСФСР 3 июля 1991 г. с четырьмя автономными областями, которые в одну минуту стали суверенными республиками); 3) кто является сувереном государ­ственности в случае «трансформации»?

  На поставленные вопросы не существует однозначных ответов. Они не разработаны в теории, а практика не знает единства и не отличается со­вершенством. Очевидно, что «трансформация» национального сувере­нитета в государственный связана с правом нации на самоопределение, которое, как и другие права, не является абсолютным. Если каждая нация свое право на самоопределение будет возводить в абсолют, то мировое со­общество ожидает хаос, поэтому такая «трансформация» не всегда целесо­образна, правомерна и справедлива. Особенно это касается случаев, когда коренная национальность составляет незначительный процент от всего населения данного образования. В такой «трансформации» будут прояв­ляться несправедливость и неравноправие национальностей, составля­ющих большинство, а образованное государство будет нежизнеспособ­ным. При решении данного вопроса необходимо проявить объективную целесообразность, максимум демократизма и исключить национализм, который после развала СССР обозначился особенно остро.

  Национальный и государственный суверенитеты не тождественны — это возможно только в государстве, созданном по чисто расовому принци­пу. Государство, являясь носителем государственного суверенитета, при­звано выражать волю всех граждан, обеспечивать, охранять, защищать их права и интересы независимо от национальной принадлежности. Возво­дить привилегированное положение любой нации в государственный ранг равносильно разделу государства. А. Линкольн накануне гражданской войны в США пророчески заметил: «Дом разделенный выстоять не мо­жет».[17] Не сможет выстоять и наше государство, так как состоит из пол­ноправных и неполноправных субъектов, а также из неравноправных граждан. При этом надо иметь в виду, что в случае «трансформации» наци­онального суверенитета в государственный национальный не исчезает, а приобретает новые, более высокие формы реализации, что находит отра­жение в названии и содержании конституции, структуре органов государ­ственной власти, в символах государства и т. д.

  Бесспорно, «трансформация» национального суверенитета в государ­ственный должна зависеть от многих объективных исторических, полити­ческих, оборонных, социально-культурных факторов, от прав и интересов совместно проживающих нации и народностей, а также от мнения других субъектов федерации. К сожалению, политические амбиции и национа­лизм не всегда позволяют без излишних эмоции, взвешенно, на основе тео­рии и закона подходить к решению этих непростых проблем.

  Учитывая важность проблемы, стоит назвать тот минимум условий, при соблюдении которых возможна «трансформация» национального

  25

  суверенитета в государственный, т. е. когда национально-государственное образование может стать действительно суверенным государством, а не квазигосударством.

  Во-первых, нация, претендующая на государственный суверенитет, должна составлять абсолютное большинство населения, проживающего на данной территории.

  Во-вторых, должен быть достигнут разумный консенсус с Федерацией и ее субъектами, получено их согласие на такую «трансформацию» после удовлетворения их взаимных претензий. Опыт развала СССР — яркий пример «нецивилизованного развода», от которого пострадали территори­альные, материальные, финансовые и многие другие интересы России.

  В-третьих, максимально должны учитываться воля, права и интересы совместно проживающих наций и народностей, права человека и гражда­нина независимо от национальной принадлежности, иначе трудно рассчи­тывать на национальный мир в создаваемом суверенном государстве.

  В-четвертых, образуемое суверенное государство должно быть поли­тически и экономически жизнеспособным. Политическая стабильность, отсутствие серьезных национальных и социальных конфликтов, прочный национальный и социальный мир — важные гарантии жизнеспособности республики. Кроме того, образуемая суверенная республика не может быть дестабилизирующим фактором как внутри, так и за ее пределами. Эта проб­лема приобрела в России исключительное значение. Необходимый эконо­мический потенциал республики призван обеспечить ее самостоятельное существование и создать достойные материальные условия жизни для сво­их граждан. Здесь нельзя не заметить, что даже бывшие союзные респуб­лики, став самостоятельными, оказались неспособными создать нормаль­ные условия для своих граждан.

  Наконец, образуемое суверенное государство, естественно, должно иметь внешние границы, а не быть анклавом Российской Федерации и не превращать Россию в лоскутное государство.

  Этим минимальным условиям не соответствует ни одна республика в составе Российской Федерации, поэтому нельзя считать правомерным и целесообразным провозглашение республик суверенными, тем более нельзя закреплять за ними право свободного выхода из Федерации.

  Тезисный обзор непростых проблем категорий суверенитета, демо­кратии и государства был сделан ради того, чтобы на основе его читатели убедились в несостоятельности выпадов ведущих зарубежных политиков и государствоведов против названных категорий.

  Народный, государственный суверенитет, демократия стали серьез­ным препятствием на пути агрессивных устремлений сверхдержавы, ее со­юзников, насаждающих свой миропорядок, творящих произвол, наруша­ющих права и свободы человека и гражданина.

  При обсуждении программного заявления партии «Единая Россия» были введены в научный оборот два новых понятия: суверенная демокра­тия и либеральная демократия.[18] Такое нововведение нуждается в серьез­ной аргументации. Из содержания данных определений видно, что сувере­нитет и демократия основаны на полновластии народа и на полноте прав

  18

  и свобод человека и гражданина. Либеральная демократия по своей сути — элитная демократия, неприемлемая для современной России. Поэтому, когда мы говорим о суверенитете, мы имеем в виду, что российский суве­ренитет не может не отличаться демократизмом. Сформулированные мною определения суверенитетов и демократий, их сопоставление убеждают нас в этом.

  Эталоном элитной демократии можно считать США. В этой стране правят попеременно две партийные элиты республиканцев и демократов, которые едины в одном — не допускать к управлению государством другие сильные партии, не позволяя им появиться на свет божий.

  Вместе с тем над Российской Федерацией нависла угроза установления олигархической формы правления. Россия стала мощным инкубатором по выращиванию олигархов, которые усиленно начали осваивать властные структуры, о чем свидетельствуют многочисленные факты. Что стоит только одно заявление М. Б. Ходорковского перед президентскими выборами 2004 г., что на предстоящих выборах он будет финансировать две партии: Г. А. Зюганова и Г. А. Явлинского. Невозможно оценить это иначе как вы­зов и желание доказать, кто в России реальный хозяин.

  При исследовании рассматриваемых проблем также не стоит игнори­ровать принципиальные положения двух важнейших документов: Консти­туции РФ и Конституции Республики Татарстан.

  Согласно ст. 4 Конституции РФ:

  «1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию.

  2. Конституция Российской Федерации и федеративные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации.

  3. Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосно­венность своей территории».

  Совершенно очевидно, что статья призвана предупредить, предотв­ратить распад России. Именно поэтому, по Конституции РФ, республики в ее составе не провозглашаются суверенными, им не предоставляется право свободного выхода из состава Федерации.

  Однако в ч. 2 ст. 5 Конституции РФ записано: «Республика (государ­ство) имеет свою конституцию и законодательство». Из этого следует, что если республика является государством, то она обладает государственным суверенитетом, который является неотъемлемым атрибутом государства. Процитированное положение иначе как лукавым не назовешь. Только этим можно объяснить претензии Татарстана и Башкортостана на государ­ственный суверенитет, которые высказываются ими, невзирая на Поста­новление от 13 марта 1992 г. № 3-П и Определение Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 92-0, в которых записано, что провозглаше­ние Татарстаном, Башкортостаном и другими республиками государствен­ного суверенитета противоречит Конституции РФ/[19] Причем до сих пор эти

  27

  акты не выполняются ни Татарстаном, ни Башкортостаном. Более того, в ст. 3 Конституции Республики Татарстан от 19 апреля 2002 г. особо подчер­кивается: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Республике Татарстан является ее многонациональный народ».[20] А много­национальный народ России к суверенитету Татарстана не имеет никакого отношения.

  Заслуживают внимания еще три статьи Конституции Татарстана. «Республика Татарстан имеет свое гражданство» (ст. 21), «право решать в соответствии с законом вопросы гражданства Республики Татарстан» (п. 13 ст. 97). «Гражданин Республики Татарстан одновременно является гражданином Российской Федерации» (п. 3 ст. 21). Таким образом, Татар­стан присваивает себе право принимать иностранцев и лиц без граждан­ства в российское гражданство, что ставит под сомнение суверенитет Рос­сийской Федерации.

  Нельзя забывать, что у России немало внутренних и внешних врагов, угроза ее распада не канула в лету.

  В «Декларации о принципах международного права», касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соот­ветствии с Уставом ООН (принята 24 октября 1970 г. Генеральной Ассамб­леей ООН), говорится, что право наций на самоопределение «не должно толковаться как санкционирующее или поощряющее любые действия, ко­торые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, действующих с соблюдением принципов равно­правия и самоопределения народов...».[21] Положения Декларации недву­смысленно дают ограничительное толкование права на самоопределение наций, дабы искусственно не порождать никому не нужные международ­ные конфликты. Международное сообщество осознало огромную опас­ность любого экстремизма, особенно национального.

  Давно пора понять, что любые необоснованные претензии какого-либо субъекта Федерации на особый статус в любой момент могут стать мощным ускорителем центробежных сил в масштабе всей России.

  28

  [*] Заслуженный деятель науки России, доктор юрид. наук, профессор Санкт-Петер­бургского университета МВД России. © А. В. Зиновьев, 2006

  [1] Зорькин В. Д. Апология вестфальской системы // Российская газета. 2006. 22 авг.

  [2] Там же. 2006. 6 сент. — Публикация материалов круглого стола продолжается.

  [3] Джунусов М., Мансуров Т. Лики суверенитета. Суверенитет в призме социальной истории. М., 1994. С. 71.

  [4] Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М., 2002. С. 125.

  [5] Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М., 1995. С. 120.

  [6] Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М., 2006. С. 145.

  [7] Конституционное право. Учебник / отв. ред. В. В. Лазарев. М., 1999. С. 216 (автор главы — Р. Г. Тимофеева).

  [8] Безуглов А. А. Суверенитет советского народа. М., 1975. С. 41-45; Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М., 2006. С. 120-121; Баглай М. В., Габричидзе Б. И. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996. С. 124.

  [9] Безуглов А. А. Суверенитет советского народа. С. 41-45.

  [10] Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М., 2006. С. 130.

  [11] Джунусов М., Мансуров Т. Лики суверенитета... С. 71.

  [12] Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. С. 125.

  [13] Конституционное право / отв. ред. В. В. Лазарев. С. 216.

  [14] Джунусов М., Мансуров Т. Лики суверенитета... С. 67.

  [15] Тадевосян Э. В. Рец. на: Джунусов М., Мансуров Т. Лики суверенитета. Суверени­тет в призме социальной истории // Государство и право. 1996. № 3. С. 154.

  [16] Шахрай С. М. Федерализм и конституционное правосудие: проблемы теории, ме­тодологии и практики. Дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2002. С. 46.

  [17] См., напр.: http://www.lib.com.Ua/books/3/885n4.html. — Парафраз из Священно­го Писания: «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот» (Мк. 3. 24-25).

  [18] Дульман П. Десять шагов к выборам // Российская газета. 2006. 3 окт. 26

  [19] Постановление Конституционного Суда РФ от 13 марта 1992 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года "Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР", Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года "О референдуме Татарской ССР", постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года "О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан"» // Вестник КС РФ. 1993. № 1; Определение Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 92-0 «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных положений конституций Республики Ады­гея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Северная Осетия — Алания и Республики Татарстан» // Там же. 2000. № 5.

  [20] Конституция Республики Татарстан // Республика Татарстан. 2002. 30 апр.

  [21] Международное право в документах / сост. Н. Т. Блатова. М., 1982. С. 10.